Глеб очнулся и со стоном пошевелился. Тело онемело от неудобной позы. Голова гудела. Утренний прохладный ветерок ласкал лицо. Резвился в ветвях деревьев, которые в ответ радостно шелестели листьями. Забирался под одежду и покрывал тело мурашками. Глеб, всю ночь пролежавший на могиле, зябко поежился и с наслаждением подставил лицо теплым лучам солнца. Сквозь прикрытые веки он ощущал его золотистое сияние.
Благостная тишина ласкала истерзанную ночным кошмаром душу. Парень неподвижно лежал, вслушиваюсь в птичьи трели и ощущая себя почти счастливым. Сейчас их неумолчное, словно празднующее жизнь щебетание казалось ему лучшей музыкой на свете. Открывать глаза не хотелось. Глеб снова и снова обещал себе, как в детстве, когда не хотелось вставать утром в школу: "Ну вот ещё немного и встану". И все не решался открыть глаза и встретиться лицом к лицу с реальностью. Боялся открыть глаза и узнать правду. Уж очень его каменное ложе напоминало могильную плиту: "Приснится же такой ужас. Или всё-таки не приснилось? И куда меня занесло?" Наконец он глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду с вышки, рывком сел и распахнул глаза.
Кладбище, на котором он оказался, выглядело уютным, несмотря на старые неухоженные могилы. А может быть наоборот благодаря заброшенным могилам. Плакучие ивы вызывали светлую печаль. Они тянули зелёные ветви-руки вниз, касались памятников и мягко поглаживали их при каждом дуновения шалуна ветерка, словно утешая. Полевые цветы застенчиво сверкали бусинками росы в лучах солнца. Полуразрушенные памятники утопали в умытой росой траве, как в изумрудной перине.
Старое кладбище! Глеб растерянно огляделся. Ни примятой травы, ни тропинки. Как же он сюда попал? По воздуху перелетел что ли? Не зря на это кладбище никто не ходил. Странное место. Даже отчаянные смельчаки обходили его стороной. Какие только слухи не ходили. То призраков здесь видели, то слышали глухие стоны из могил. Говорят местный дурачок Колька когда-то сунулся сюда и вернулся седым, несущим какую-то околесицу про вурдалаков и прекрасного ангела. Уж не про неё ли, девушку в старинном сарафане?
Непрошенное воспоминание лишь усилило тревогу. Оно настолько ярко встало перед глазами, что Глеб удивился. До сегодняшнего дня он никогда не откапывал его из недр памяти.
- Ба, почему нам нельзя на заброшенное кладбище? Что там может случиться. И вообще папа говорит, что живых нужно бояться, а не мёртвых.
Бабушка, которая в жизни на любимого внука даже голос не повысила, нахмурилась, пожала губы и пообещала выпороть, если он хоть раз сунется туда. И Глеб не совался. Уж очень пугала реакция бабушки. Наверно, там действительно что-то ужасное, если добрая бабушка, которая прощала все его проказы, пообещала выпороть.
Не совался, пока не поспорил по глупости. В запале Глеб заявил, что поцелует красавицу Марьюшку. Подумаешь. Всего то на 10 лет старше. Тимка презрительно выпятил губу и заявил, что "кишка тонка". Глеб из какого-то дурацкого чувства противоречия поспорил и проиграл. В ушах зазвучал давно забытый голос друга и задиры Тимки.
- Так и скажи, что ты боишься. Трус!
Трусом в глазах друзей быть не хотелось и Глеб, не помня себя от страха, добрел до заброшенной могилы. Сел на неё и уснул, не выдержав сковавшего напряжения и страха.
На удивление с ним тогда не произошло ничего страшного. Даже бабушка ничего не узнала. Ему удалось под утро тайком прошмыгнуть в свою постель.
Глеб вынырнул из воспоминания с отчаянно бьющимся сердцем. Спину прошиб холодный пот. В ту ночь, много лет назад, он уснул на этой самой могиле.
Взгляд скользнул по памятнику. Сердце тут же неумолимо сжало в тисках страха. Прямо на него смотрела кареглазая девушка из сна в старинном сарафане. Из сна ли? Глеб зажмурился и стиснул голову руками, перебирая в памяти детали той ужасной встречи и всё больше убеждаясь в реальности произошедшего. Что-то было не так. Словно на ускоренной перемотке мелькали произошедшие события.
Последнее, что он помнил, как его швырнуло на могилу и грустный взгляд карих глаз на старой черно-белой фотографии. Глеб снова посмотрел на потрепанную временем фотографию и чуть не задохнулся от догадки. Взгляд девушки больше не излучали грусть. Он светился от радости. Глеб дрожащей рукой потрогал полустертую надпись:
"Глафира Афанасьева. 1880-1905. Той, что умела...."
Голова внезапно закружилась: "Кто она такая? Что умела". В висках набатом стучал мысль:
- УХОДИ ОТСЮДА. УХОДИ. УХОДИ.
А он все не мог оторвать своего взгляда от красивого, одухотворенного лица. Парень медленно подошёл, с внезапной нежностью погладил старую фотографию. Прошептал:
- Кто бы ты ни была, спасибо тебе.
С опаской оглянулся на лес. Ничто не напоминало о пережитом ужасе. Над головой раскинулся бирюзовый шатёр неба. Солнце золотило кроны деревьев. Всё также весело пели птицы. В голове зазвучал мягкий женский голос:
- Не бойся. Сейчас ты в безопасности. Дневной свет смертелен для неё.
Глеб от волнения начал заикаться:
- П-п-подожи. Ты что, м-м-можешь разговаривать со мной?
В ответ лишь деревья шелестели на ветру. Глеб ещё немного постоял, напряжённо вслушиваясь в кладбищенскую тишину. Потом в порыве нежности снова провел рукой по фотографии и побрел в деревню.
Он уже точно знал, что не успокоится пока не узнает, что это за кладбище и кто похоронен в той могиле.