Звонил мне давеча один мой хороший приятель, с которым у нас когда-то что-то было. Было настолько тесное взаимодействие, чтобы сейчас, спустя время, четко понимать, что мне туда не надо. Звонит он мне, и, гонимый сентябрьской тоской, говорит, мол, надоело, все тлен. Телки, куражи. Устал. Не хочу. Хочу душевного тепла! Душевное тепло, как вы понимаете, он собрался искать у меня. А у меня нету. Точнее есть, но не для случайных гостей. И не для повторных вхождений в одну, сомнительную реку. Мы хорошо общаемся, мы добрые приятели, можем вместе провести выходные и от души поржать. Но это никак не связано с бытом, любовью и теплом. Мухи и котлеты смешались с лошадьми. Я настолько офигела от его косноязычных признаний, перемешанными с шутками и полунамеками. Я сначала вообще не поняла, о чем он. Когда он сказал, «ты упрямо отказываешься понимать меня?», тогда я и прозрела. Мы раньше вели задушевные беседы, но только по пьяни. По трезвому никто из нас говорить не умеет. Представляю, что