Тимур Исхакович Пулатов (р.1939) - узбекский и российский прозаик и сценарист, с 1994 по 2000 года был председателем МСПС (Международное сообщество писательских союзов России и стран СНГ) - так стал называться Союз писателей СССР с 1991 года. Об этом периоде своей жизни он и рассказал в своих воспоминаниях.
Несмотря на столь мудрёное и не совсем понятное название, в публикации Тимура Исхаковича рассказывается о противостоянии в писательской среде во времена правления Горбачёва и Ельцина, в период распада СССР, но не только об этом. О жизни российского общества на рубеже 90-х годов ХХ века, как её увидел тогда узбекский писатель взглядом со стороны. А также о том, как воспринимали развал Советского Союза разные слои населения в ныне бывших союзных республиках.
Интересно и непривычно для нас, например, написано о деятельности прогремевшего в своё время Тельмана Гдляна. Его деятельность в Узбекистане названа Пулатовым «гдляновскими репрессиями».
Но, конечно, самыми интересными и зачастую неожиданными стали главы собственно о писателях – об их характерах, взаимоотношениях, заклятой дружбе, поведении в экстремальных ситуациях. С не самой красивой стороны предстаёт перед нами Евгений Евтушенко со своими музейными богатствами, превосходящими богатства Туркменбаши.
Не во всём можно согласиться с автором публикации, иногда он допускает явные переборы, но это можно списать на эмоциональность восточного человека. Вот, например, так описывает Пулатов Москву после 1993 года:
«На Калининском, где я жил в служебной квартире, из дома, заселённого сотрудниками бывшего Министерства металлургии СССР, почти ежедневно выносили трупы пенсионеров, не имевших средств даже на сердечные капли.
Прогуливаясь иногда по набережной Ново-Арбатского моста, где грязная и пахнущая хлоркой вода выплёскивалась к моим ногам, я по плавающей обуви подсчитывал число утопленников. Обувь, отделившаяся от падающего тела, плыла по своим законам – вверх стёртым каблуком.
Выше, у Котельнического моста, где покачивался теплоход «Юрий Гагарин», переоборудованный под ресторан, до утра слышался смех и визг дамочек, вовлечённых в игры гламура. У дамочек снимали туфельки, наливали в них шампанское и, выпив шипучее, кавалеры пускали их по реке. Туфельки, не вписываясь в закон тяготения, не тонули, а плыли от одного водного ресторана к другому носами кверху, отталкиваясь от обуви утопленников каблуками.
Туфельки, наполненные шампанским, называли «канонёркой славы». Среди писателей поговаривали, что сие развлечение привёз из какой-то европейской страны Евтушенко».
Конечно, это явный перебор, и насчёт трупов пенсионеров, и насчёт плывущей по Москве-реке обуви утопленников.
Или такой пассаж:
«В это предоктябрьское лето сам воздух, насыщенный ненавистью и страхом, казалось, давал искру, пробегавшую пламенем по крышам домов. Старожилы говорили, что стольких пожаров в Москве не случалось со времён нашествия Наполеона».
Интересно, много ли долгожителей Москвы, помнящих нашествие Наполеона, осталось в Москве к 1993 году?
Москвичи, помнящие начало 90-х, подскажите, кто сколько плывущих по Москве-реке трупов видел, и сколько пожаров. Может, это я как-то за своей работой всё пропустила?
Но, несомненно, можно согласиться с Пулатовым в том, что всё же писатели, как и прочие деятели культуры, играют в нашем обществе очень большую и важную роль. И ещё, Пулатову, как представителю интеллигенции Узбекистана, очень хорошо видны последствия распада СССР, касаемо именно культуры бывших союзных республик.
Цитата:
«То, о чём первыми заговорили писатели на своём IX съезде, к чему стремились – к евразийскому духовному пространству, - вами же, политиками, было разорвано и дискредитировано. За прошедшие двадцать лет, переписав историю евразийских народов в угоду своим кланам, улусам, племенам, заменив кириллицу на латиницу, словно вера наших предков – католицизм, лишив своих граждан возможности читать Толстого, Достоевского, Чехова, Шолохова, Леонова (книги которых написаны кириллицей, а также книги по медицине, геофизике, механике, космонавтике), разрезали на маленькие уделы живую ткань Евразии. И через нарезанные границы, многие из которых искусственные, особенно в Средней Азии, обвиняют друг друга в голодоморе, Холокосте, раскулачивании, сталинизме, застое, фашизме – во всех грехах».
Этот материал ранее был размещён мною здесь.