Глава 138
Я не сомневался, что д’Артаньян сможет уговорить Портоса присоединиться к нему и поступить на службу к Мазарини. Так оно и случилось. Д’Артаньян пообещал Портосу баронский титул.
После этого д’Артаньян направился к Атосу, познакомился там с Раулем, и получил от Атоса отказ.
После этого он возвратился в Париж и вместе с Портосом явился на приём к Мазарини.
Тем временем мы с Атосом и Рошфором подготовили и осуществили побег герцога де Бофора, причём лично мне было не столь приятно освободить Бофора, сколь радостно досадить Мазарини. Атос руководствовался противоположными чувствами, и Рошфор разделал мои даже в ещё большей степени, чем их испытывал я. Атос перепоручил Рауля заботам Марии де Шеврёз, представив её его после интригующего рассказа о его чудесном рождении. Герцогиня была смущена и обрадована, узнав, что мальчик, рождённый ей и подброшенный сельскому священнику, которого она считала его отцом, как оказалось, имеет своим отцом такого знатного дворянина, который, к тому же, взял над ним опеку, вырастил и воспитал его и обеспечил его будущность, переписав на него виконтство Бражелон. Мария выразила желание и готовность похлопотать о дальнейшей судьбе Рауля, что она и сделала, договорившись об офицерской должности для него.
Гримо в своих мемуарах дал волю своей фантазии. Особо изумительных черт характера ему демонстрировать не пришлось, его и без этого взяли на службу, поскольку я добыл для него рекомендательное письмо от такого лица, которое никак нельзя было заподозрить в сочувствии к Бофору. Орден имеет поистине потрясающие возможности. Все проявленные качества характера не помогли бы Гримо без подобной рекомендации, а при её наличии они уже ничего не значили.
Также он позволил себе изрядно пофантазировать с теннисным мячом, в котором якобы передавались письма от Рошфора к Бофору и обратно. К чему такие сложности, когда подобные письма легко передавал сам Гримо? Отвечу одно. Он начитался авантюрных романов в библиотеке Атоса, и не мог не ввернуть подобные ухищрения в своё повествование. Разумеется, ведь в этих главах он сам был главным героем действий, как же мог бы он описать этот эпизод скучными словами, рассказывающими о ещё более скучных делах? Преувеличений и выдумок в этой главе масса. Как бы, например, смог Бофор зашить порванный мяч таким образом, чтобы он выглядел как целый? Впрочем, повествование стало более развлекательным от этих несуразных выдумок весельчака и молчуна Гримо, простим же ему это.
Худой Гримо предусмотрительно был снабжён фальшивым животом из ваты. Нам пришлось предварительно немного раскормить его, чтобы он хоть немного поправился лицом, так чтобы фальшивый живот сошёл за настоящий. Шавиньи привык видеть Гримо с небольшим пузцом, поэтому когда потребовалось перенести лестницу, кинжалы и кляп, фальшивый живот Гримо мы использовали как контейнер для этих вещей.
Мы придумали следующую схему. Гримо почти сразу же признался Бофору, что он его сообщник и готовит побег. Сначала он принёс веревочную лестницу, которую Бофор спрятал в подушке, перья из которых Гримо поместил в опустевший живот и вынес вон. Лестница оказалась больше, чем объём живота Гримо, так что нам пришлось разрезать её пополам, а Атос показал Гримо, какими узлами следует связать два полученных отрезка, чтобы полученные узлы выдержали вес Бофора. С переносом кляпа не было никаких проблем. Кинжалы оказалось перенести сложней, и вот для этой цели мы предполагали использовать пирог, но отказались от этой идеи, поскольку вес кинжалов был значительно больше, чем вес пирога, так что стража, проверяющая всё, что передаётся узнику, засомневались бы в такой передаче, они непременно вскрыли бы пирог. Но поскольку все приготовления с пирогом уже были проделаны, Бофор придумал проделать весёлую шутку с Шавиньи, и мы его в этом поддержали. В особенности был рад этому приёму Атос, который, как я уже говорил, был чрезвычайно щепетилен. Эта шутка позволила Бофору как бы предупредить Шавиньи о готовящемся побеге, что сняло камень с излишне утончённой души Атоса.
Итак, пирог был принесён, но если в нём и была секретная начинка, то она состояла в снотворном, которое было положено в ту часть пирога, над которой красовался трилистник из теста. Та часть пирога, которая предназначалась герцогу де Бофору, была украшена лилией, а Атос ничего не знал о начинке.
В день побега, действительно, были отосланы все охранники, кроме Гримо и Ла Раме, вечер должен был быть посвящён пирогу и вину.
Когда пирог оказался на столе, Ла Раме, вкушая его аппетитный аромат, решил похвалиться перед Бофором.
— Монсеньор, вы видите, как мы стараемся обеспечить вам наилучшие условия? — сказал он. — Можно ли желать лучшего, пребывая в таких удобных комнатах, имея всё необходимое, и получая столь прекрасные пироги, как этот? Его волшебный аромат убеждает меня, что вам не придётся жаловаться на его вкус!
— Я считаю это пирог одним из вкуснейших во Франции, даже не попробовав его, — ответил Бофор.
— Вот как? — удивился Ла Раме. — Даже не попробовав? Это почему же?
— Потому что с помощью этого пирога я расскажу об одном из сорока моих способов покинуть этот замок и перестать злоупотреблять вашим гостеприимством, — ответил Бофор.
— Неужели в пироге спрятан ковёр-самолёт из арабских сказок? — со смехом спросил Ла Раме.
— Возможно, что и так, — таинственно ответил Бофор.
Ла Раме насторожился.
— Вы намереваетесь бежать при помощи пирога? — спросил он с показным смехом, хотя ощущал, что ему уже становится не до шуток.
— Я намереваюсь объяснить вам, как пирог может помочь осуществить побег, — уточнил Бофор. — Предположим, что в этом пироге находится что-то, что поможет мне покинуть вашу гостеприимную крепость.
— Летающий конь? — рассмеялся Ла Раме.
— Ну зачем же обязательно конь? — возразил с улыбкой Бофор. — Достаточно было бы веревочной лестницы.
— И она там есть? — с испугом спросил Ла Раме.
— Не знаю! — ответил Бофор. — А вы как думаете? Может быть, стоит разрезать его и посмотреть?
Насторожившийся Ла Раме завладел пирогом с намерением не позволить Бофору завладеть верёвочной лестницей, если она, вдруг окажется внутри пирога. Разрезав пирог, он увидел в нём обычную начинку.
— Уф, ну и напугали же вы меня! — сказал он с облегчением. — Я уж подумал, что вы и впрямь что-то замыслили!
— Я замыслил ознакомить вас с одним из способов побега и насладиться пирогом, — ответил Бофор. — Надеюсь, вы не будете оспаривать моё право на тот кусок, над которым виднеется знак лилии? Как-никак, это – символ Бурбонов.
— Этот кусок по праву ваш, а я возьму себе кусок с трилистником, — ответил Ла Раме.
— Ну что ж, выпьем и отведаем этого пирога, в котором не оказалось веревочной лестницы! — провозгласил Бофор.
Дождавшись, когда Ла Раме расправится со своим куском, нафаршированным наряду с великолепной начинкой, также и снотворным, Бофор решил продолжить обсуждение темы побега.
— А признайтесь, дорогой Ла Раме, что предположение, что в пироге спрятана веревочная лестница, изрядно вас напугала, — сказал он.
— Я был несколько обескуражен, признаюсь, то бояться мне нечего, — отмахнулся Ла Раме. — Ведь вам для этого пришлось бы вступить в противоборство со мной и с Гримо!
— Это был бы непросто, — согласился Бофор. — Итак, вы не опасаетесь того, что у меня может появиться лестница?
— По здравому размышлению это было бы неприятно, но не фатально, мы бы справились с таким осложнением, — ответил Ла Раме.
— Вы хотите сказать, что под моим окном даже сейчас, ночью, находится стража, которая схватит меня, если я спущусь вниз по веревочной лестнице?
— Стража? — с удивлением спросил Ла Раме. — Какая стража? Но позвольте, ведь у вас нет лестницы!
— Объявляю вам, что она у меня имеется, — ответил Бофор. — И делаю это лишь исключительно из любезности одного из дворян, который хотел бы, чтобы вы были уведомлены об этом прежде, чем я начну действовать и ознакомлю вас с другими предметами, необходимыми мне для побега.
Ла Раме, который в этот момент обтирал рот салфеткой, чуть не поперхнулся.
— Так она у вас есть? — воскликнул он. — Но где же?
— Ну, хотя бы вот в этой подушке, — ответил Бофор, взял со своей кровати подушку, разорвал наволочку и извлёк из неё длинную веревочную лестницу, состоящую из двух надёжно связанных кусков.
— Чёрт подери, Гримо! — воскликнул Ла Раме. — Что же вы стоите! Заберите её у него!
Гримо подошел к Ла Раме и приставил к его груди кинжал, который появился в его руке неведомо откуда.
— Рот! — сказал он, доставая другой рукой из кармана грушу.
— Что он хочет? — спросил удивлённый Ла Раме, обращаясь к Бофору.
— Мой немногословный друг предлагает вам открыть пошире рот, чтобы он мог всунуть в него эту грушу, дабы вы не кричали, — ответил Бофор. — Не бойтесь, её форма выбрана столь искусно, что она лишит вас возможности кричать, но не помешает вам дышать.
— Рот! — повторил Гримо более настойчиво.
При виде кинжала, приставленного к его горлу, Ла Раме счёт разумным повиноваться. Гримо засунул ему в рот грушу, после чего связал его руки за спиной, также связал и ноги, и привязал Ла Раме к кровати Бофора.
— Вам не придётся долго страдать от неудобства вашего положения, — сказал Бофор. — Очень скоро вы заснёте. В той половине пирога, которая досталась вам, содержалась изрядная доза снотворного. Это оправдает вас в глазах Шавиньи, поскольку вы легко сможете доказать это, достаточно взять на анализ остатки вашего пирога.
Ла Раме между тем, действительно уже стал совсем вялым и вскоре его сморил сон.
Воспользовавшись ключами из кармана Ла Раме и веревочной лестницей Бофор и Гримо легко покинули камеру, вышли в крепостной двор, перекинули лестницу через стену и убедившись, что с противоположной стороны она достаточно закреплена, закрепили её также и на своей стороне. Это позволило им подняться на стену и спуститься с её другой стороны.
Внизу их уже поджидали мы с Атосом и Рошфором, а также с охраной на случай погони и двумя лишними конями – для Бофора и для Гримо. Надевать шпоры беглецы не стали, на это было жалко тратить время, поскольку следовало как можно скорей покинуть замок. Зная это, Атос распорядился использовать специальные стремена, в которых имелись удлинения, заменяющие шпоры. Кони были уже разогреты, так что мы сходу помчались в галоп.
Глава 139
Как я узнал позже, в это самое время д’Артаньян с Портосом прибыли к Мазарини. Кардинал успел познакомиться с Портосом и восхититься его статью, после чего лишь перебросился несколькими фразами с ними, откуда он узнал, что д’Артаньян желает стать капитаном, а Портос – бароном. Кардинал собирался поручить им охрану герцога де Бофора, но разговор ещё не окончился, когда явился гонец с сообщением о том, что Бофор бежал.
Мазарини, получив сообщение, страшно растерялся. С минуту он стоял молча и перечитал сообщение на три раза.
— Монсеньор получил плохие вести? — осведомился д’Артаньян, чтобы как-то напомнить о себе.
— Ужасные, — ответил Мазарини. — Бежал Бофор. Государство в опасности. Всё очень плохо.
— Монсеньор прикажет догнать и вновь арестовать беглеца? — спросил д’Артаньян так, как будто речь шла о том, желает ли кардинал получить стакан воды.
— Вы полагаете, что это возможно? — с удивлением и робкой надеждой спросил Мазарини.
— Каждая минута промедления снижает шансы на успех, и каждое лишнее слово также, — лаконично ответил д’Артаньян.
— В таком случае вперёд! — воскликнул Мазарини. — Ваши желания будут исполнены, если вы его арестуете.
Д’Артаньян стремительно поклонился, схватил Портоса за руку и увлёк за собой.
Мы ожидали, что возможна погоня, но не предполагали, что она начнёт догонять нас так скоро, и, главное, мы не ожидали, что она будет столь несокрушимой. Стремясь поскорей увести герцога как можно дальше от опасности, мы не предполагали ввязываться в бой с догоняющими нас людьми, а рассчитывали на скорость бега наших коней, а также на подставы, которые мы заранее заготовили для того, чтобы стремительно менять коней и не снижать темпов нашего бегства. Однако, догоняющие появились слишком быстро, и мы не успели ничего сообразить, как двое из нашего арьергарда были сбиты с коней двумя меткими выстрелами догонявших нас мазаринистов. Не было никакой возможности поинтересоваться их судьбой, может быть, они были убиты, а может быть, лишь ранены, или, возможно, были ранены или убиты только их кони.
Тем не менее, кони у наших преследователей были предельно усталыми, тогда как мы в это момент скакали уже на свежих конях, которых успели поменять дважды. Поэтому мы легко оторвались от преследователей.
Не снижая темпа, мы доехали до следующей подставы. Поскольку с начало нас вместе с герцогом было двенадцать всадников, для нас были заранее приготовлена дюжина осёдланных коней. Два коня оказались лишними.
— Не пристрелить ли нам двух лишних коней, Атос? — спросил я. — Не следует оставлять преследователям шанса на смену лошадей!
— Вы хотите лишить жизни таких добрых коней, которые ни в чём не виноваты? — спросил Атос. — Нежели вы опасаетесь, что двое всадников, которым посчастливится нас догнать, могут быть проблемой для нас, которых десятеро?
— Позвольте мне хотя бы перерезать у них подпругу, — сказал я.
— Не теряйте времени, Арамис, все уже в седле, в путь! — воскликнул Атос и дал шпоры своему скакуну, после чего все остальные, и я в том числе, были вынуждены немедленно последовать за ним.
Но через час Атосу пришлось раскаяться в своем милосердии к коням. Наши преследователи, которые скакали по нашим следам, разумеется, нашли этих двух свежих коней и воспользовались ими. Несмотря на то, что кони были поручены верным нам людям, д’Артаньян нашёл аргументы, заставившие конюхам уступить его требованию отдать ему этих коней.
— За нами гонятся всего лишь два всадника! — воскликнул Атос. — Не принять ли нам бой с ними?
— Если это делать, то немедленно! — ответил я. — Если мы подъедем к городу, эти всадники смогут вновь найти себе свежих лошадей, и вдобавок усилиться дополнительными солдатами, если имеют при себе приказ Мазарини!
— Вы правы, Арамис, — ответил Атос. — Возвращаемся?
— Граф, я прошу вас и вашего друга не покидать меня! — Воскликнул Бофор. — С нами достаточно других бойцов.
И он сделал знак всадникам, скачущим в арьергарде, вернуться и остановить гнавшихся за нами мазаринистов. Начались сумерки, и от всадников мы могли разглядеть лишь силуэт, да и то не всегда, так что порой только топот копыт сообщал нам о погоне. Мы не сомневались, что наши друзья остановят двоих всадников, которые гнались за нами, десятерыми, не понятно на что рассчитывая.
Мы почти успокоились и даже слегка замедлили бег, чтобы дать возможность нашим друзьям нагнать нас, но когда, как мы полагали, мы должны были увидеть этих друзей, мы распознали в них тех двух упорных мазаринистов, которые с нечеловеческим упорством гнались за нами.
Пришлось повторить это маневр, но Атос предложил направить навстречу погоне не двух наших соратников, а троих. Лишь пятеро из нас продолжали свой бег.
И тем не менее, через полчаса мы снова увидели нагоняющих нас всадников.
— Арамис, делать нечего! —воскликнул Атос. — Придётся нам с вами останавливать этих настойчивых преследователей. Монсеньор, вместе с Рошфором и Гримо продолжайте путь, вы уже недалеко от границы. О нас с Арамисом не беспокойтесь. Мы их остановим.
После этого мы развернули своих коней и поехали навстречу двум таинственным всадникам.
Едва завидев силуэты двух преследователей, мы выстрелили в них, но и они, как оказалось, почти в тот же момент выстрелили в нас.
Заметив, как блеснули при свете тусклой Луны стволы мушкетов, мы с Атосом машинально подняли коней на дыбы, так что могучие животные заслонили своей грудью нас от пули. Удивительно, но наши преследователи поступили точно также, так что в сумерках мы вынуждены были как можно скорей высвободить ноги из стремян и принять бой. Блеснули клинки шпаг.
— Чёрт побери, какая рука! — воскликнул соперник Атоса, и я узнал голос д’Артаньяна.
— Д'Артаньян, это вы? — громко крикнул Атос.
— Атос! Не может быть! — воскликнули одновременно противник Атоса и мой, в котором я узнал бас Портоса.
— Портос! — воскликнул я.
— Шпаги в ножны, друзья, шпаги в ножны! — крикнул Атос и все мы подчинились этому волевому приказу.
— Дьявол задери мою судьбу! — воскликнул д’Артаньян. — Во всей Франции есть лишь два человека, которые могли остановить нас с Портосом, и именно они встали на нашем пути!
— Кажется, д’Артаньян, вы сожалеете о том, что не убили меня? — спросил Атос своим характерным отеческим тоном. — Если вы настаиваете, ещё не поздно это сделать.
— Как вы могли подумать, что я на такое способен? — спокойно спросил д’Артаньян.
— Кажется, моё баронство навсегда уплыло от меня? — поинтересовался Портос. — Ну и чёрт с ним! Оно мне было нужно лишь для того, чтобы на равных общаться с соседями, на которых мне глубоко наплевать. Встреча со старыми добрыми друзьями для меня намного приятней.
— Эта встреча не будет долгой, Портос, — ответил д’Артаньян. — Наша погоня закончена, а вместе с ней и наша встреча. Нам лишь остаётся вернуться и доложить о неудаче, а Атос и Арамис, полагаю, пожелают и далее сопровождать своего герцога.
— Я чувствую, что в вашем сердце осталось горькое разочарование и обида на нас, — сказал Атос. — Сейчас мы ничего не обсудим и ничего не решим. Я предлагаю встретиться чуть позже в Париже и поговорить так, чтобы между нами не осталось никаких недомолвок.
— Да, такая встреча необходима! — подтвердил д’Артаньян и мне показалось, что я услышал в его голосе и досаду, и обиду, и раздражение.
— Следовало всё же пристрелить двух лишних коней, — шепнул я Атосу.
Атос похлопал меня по руке, из чего я не понял, согласен ли он со мной, или же хотел дать понять, что бессмысленно противиться судьбе в подобной ситуации, и наше столкновение было неизбежным.
— Королевская площадь вам подходит? — спросил д’Артаньян.
— Пусть будет так, — ответил за нас обоих Атос.
— Когда? — спросил д’Артаньян.
— Завтра вечером, в десять, — ответил Атос.
— Принято, — согласился д’Артаньян. — Едем, Портос.
Он не сказал: «До встречи, друзья», и мы с Атосом также не произнесли ничего подобного.
Гримо при описании этих событий добавил, что Атос подарил друзьям двух великолепных коней. Чепуха, Атосу неоткуда было бы их взять. Также он добавил, что тут же откуда ни возьмись появился Рошфор, который просил передать Мазарини, что он ещё не стар. Тоже чепуха. Рошфор был в этом время с герцогом, но даже если бы он вернулся, это дополнительное издевательство не пришло бы ему в голову, как и не пришла бы ему на ум мысль, что д’Артаньян, озабоченный тем, как оправдаться в своей неудаче перед Мазарини, будет передавать издевательские послания Мазарини от его врагов.
Дорогой наш Гримо! Лучше было бы тебе придерживаться истины и поменьше читать приключенческих романов! Что касается милой встречи Гримо и Мушкетона, это тоже выдумка. Тяжёлый Мушкетон всерьёз отстал от д’Артаньяна и Портоса уже давно и никак не мог бы догнать их ко времени нашей встречи. Во всяком случае, я его не видел.
Не знаю, как оправдались д’Артаньян и Портос перед Мазарини, мы же решили не пытаться догнать Бофора, поскольку в наших услугах он более не нуждался.
На моё предложение попытаться к нему присоединиться, Атос ответил просто и убедительно.
— Пока мы были нужны герцогу, наше присутствие при нём было уместно и даже необходимо, — сказал он. — Герцог в безопасности, он устал, ему требуется отдых и время, чтобы собрать своих людей и составить план дальнейших действий. Мы на деле продемонстрировали ему, что готовы встать на его сторону. Пытаться сейчас попасть ему на глаза, означало бы, что мы ожидаем награды за наши действия. Но нам награда не нужна, ведь если бы мы действовали не по убеждению, а за награду, мы немногим отличались бы от купцов, или, в лучшем случае, от наёмных швейцарцев, готовых воевать против собственной родины за горсть монет.
Я не вполне разделял мнение Атоса, полагая, что мы могли бы составить штат военного совета герцога, а служить бесплатно вовсе не обязательно, поскольку Бофор не был беден. Но, вспомнив, что уже через сутки мы должны быть в Париже для встречи с друзьями, которых я уже почти готов был считать всего лишь бывшими друзьями, а также понимая, что ко времени, когда нам потребуется отправляться в путь, герцог едва ли проснётся, и что нам также требуется отдых, я понял, что, назначая срок этой встречи, Атос лишил нас возможности повидаться с герцогом, и сделал это преднамеренно.
Нам следовало направить свой путь в Париж почти тотчас же. Очень жаль, что мы не поехали вместе, все четверо, но это было невозможно в том настроении, в котором находился каждый из нас, каждый по-своему и каждый по своим собственным причинам. Кроме того, если бы д’Артаньян и Портос возвратились в Париж в нашем обществе, правомерно возник бы вопрос, почему они нас не арестовали. Да я и не решился бы на такую поездку, допуская, что они могли бы попытаться это сделать. Признаю, я был неправ. Наша дружба не закончилась, она лишь достигла поры сильнейшего испытания. Я должен был верить в силу дружбы наших друзей и в собственную привязанность к ним, но я не верил ни в то, ни в другое.
Что ж, этим листам я доверяю своё раскаяние.
Полностью «Мемуары Арамиса» вы можете найти тут
https://litsovet.ru/books/979343-memuary-aramisa-kniga-1
https://litsovet.ru/books/979376-memuary-aramisa-kniga-2
https://litsovet.ru/books/980135-memuary-aramisa-kniga-3
https://litsovet.ru/books/981152-memuary-aramisa-kniga-4
https://litsovet.ru/books/981631-memuary-aramisa-kniga-5
Также в виде файлов эти книги можно найти тут
https://proza.ru/2023/03/11/1174
https://proza.ru/2023/04/25/1300
https://proza.ru/2023/06/20/295
https://proza.ru/2023/08/07/1197
#дАртаньян #ЖелезнаяМаска # Фанфик #Мушкетеры #Атос #Портос #Арамис
Полностью книгу «Д’Артаньян и Железная Маска» вы можете найти тут
https://litsovet.ru/books/979341-dartanyan-i-zheleznaya-maska-kniga-1
https://litsovet.ru/books/979342-dartanyan-i-zheleznaya-maska-kniga-2
Также в виде файлов эти книги можно найти тут