Анна Пономарева
Ираклий Луарсабович Андроников был блистательным рассказчиком, писателем, публицистом. Общение с ним было бесконечной радостью для слушателей. Никто не оставался равнодушным к его искрометным повествованиям, он собирал громадные аудитории, уходили слушатели после встречи с ним в приподнятом радостном настроении. Ираклий Луарсабович говорил, что присутствие хотя бы одного, двух слушателей является для него достаточной аудиторией, чтобы начать, как он говорил, работать, и с большим удовольствием для себя.
Но однажды он столкнулся с совершенно неприступным слушателем. Эти события развивались на летнем курорте на юге нашей, когда-то необъятной, родины. Он умел развеселить и растормошить даже самых угрюмых и нелюдимых граждан, всех, кроме учительницы Клавдии, пребывавшей в этом полезном заведении исключительно по лечебной надобности.
Она была уксусно-кислая и совершенно неконтактная. Ираклий Луарсабович констатировал, что обязан прорваться через уксусно-кислую оболочку учительницы Клавдии, войти с ней в контакт и развеселить ее. Он стал сопровождать зловредную даму во время ее лечебных прогулок к целебным источникам; в столовой он занял столик, где вкушала пищу учительница Клавдия. Теперь слушатели и поклонники роились вокруг Ираклия Луарсабовича и учительницы Клавдии, наблюдая, как он с невозмутимой галантностью, опираясь на свою трость, сопровождает на прогулку эту
хворобу, расточая перед ней водопады остроумия. Граждане получали море удовольствия и приток здоровых жизненных сил, с нескрываемым интересом следя за физиономией учительницы Клавдии, которая свое кислое выражение не меняла ни под каким видом.
Ираклий Луарсабович полностью сосредоточил все свое блистательное мастерство рассказчика на зловредной и неприступной училке. Он развлекал ее непрерывно, испытывая иногда острое желание бросить эту затею, но тем не менее ему уже было не унять этот острый азарт: развеселить учительницу Клавдию во что бы то ни стало. И чем кислее была она, тем искрометнее становился Ираклий Луарсабович.
И вот по прошествии длительного времени учительница Клавдия заулыбалась! Это была победа! И, как рассказывал Ираклий Луарсабович, это была очень трудная победа. Мало того, покидая оздоровительный санаторий, учительница Клавдия даже снизошла до того, что оставила И.Л. свой адрес! Жила она в каком-то ауле на юге нашей необъятной страны.
С момента этой знаменательной схватки прошло около трех лет. Проезжая как-то на машине по своим творческий делам по югу страны, Ираклий Луарсабович случайно услышал от шофера, что они едут через тот самый аул, который назвала учительница Клавдия, покидая санаторий.
«Я непременно должен навестить учительницу Клавдию!» — решил он. Уточнить адрес учительницы помог пробегавший мимо мальчишка, и вот их машина остановилась у большого дома за высокой каменной
стеной с наглухо закрытыми воротами. Ираклий Луарсабович постучал в калитку своей любимой тростью. Калитка отворилась. На пороге стояла без тени улыбки учительница Клавдия.
Она не подняла глаз на сияющего Ираклия Луарсабовича, а сосредоточила свой кислый взор на знакомой ей трости и сухими губами произнесла: «Товарищ Андроников, а я ведь замужем», — и захлопнула калитку.
«Это было полное поражение», — заливаясь веселым смехом, констатировал Ираклий Луарсабович.