Больше всего в жизни Аня ненавидела попадать в щекотливые ситуации, когда узнаешь о каком-то тайном преступлении и надо бы по-хорошему все рассказать заинтересованным лицам. Но если расскажешь, то нет гарантий, что все не обернется против тебя же!
Вы скажете, что никто таких ситуаций не любит. Пожалуй, что так… Но в основном люди как-то справляются. Действуют исходя из каких-то жизненных принципов, «по совести» или чем-нибудь еще руководствуются.
Например, однажды мама Ани узнала, что муж ее подруги изменяет той самой подруге. И все рассказала. Помучилась, посомневалась, но рассказала. Потому что жизненный принципы имела: изменять – плохо, правда важней всего, подруги должны быть друг за друга горой.
- Мам, может не надо? – Аня тогда переживала больше матери. – Ну их! Сами разберутся! Чего ты лезешь?
- Аня, так нельзя, - упрямо мотала головой мама. – Я же потом в глаза ей смотреть не смогу. Да и этому изменщику тоже!
- Может, хотя бы анонимное письмо напишешь? – съеживалась Аня, представляя, как подруга будет плакать на груди у Аниной мамы, а потом привлечет ее как свидетельницу при разборках с мужем.
Мама в ответ на это предложение только смотрела на Аню, как на полоумную, и крутила пальцем у виска.
А ведь Аня права была! Не надо было вмешиваться! Мало того, что мамина подруга с мужем не разобралась и даже не сказала ему, что все знает. Она Анину маму обвинила в том, что та нос не в свое дело сует, и перестала с ней общаться.
- Ничего-ничего, - плакала потом Анина мама. – Вот он уйдет от нее к какой-нибудь молодой профурсетке, тогда она и прибежит ко мне. А поздно будет! Я уже с ней дружить не захочу! Раньше надо было думать!
Аня маму жалела, но про себя думала, что вот еще одно подтверждение того, что если уж ты попал в щекотливую ситуацию, то сиди себе тихо и не высовывайся!
Сама Аня с самого детства руководствовалась принципом «моя хата с краю – ничего не знаю».
В детском саду один мальчик намеренно и злостно сломал куклу, которую принесла в сад Анина подружка, и Аня это видела. Но не выдала его. Не потому, что пожалела злодея или желала зла своей подружке. Просто «моя хата с краю».
Всей группой во главе с воспитателем выявляли преступника, но так и не выявили. А Аня сидела себе тихонько и наравне со всеми говорила, что ничего не видела.
А если бы сказала, то ничего хорошего бы из этого и не вышло. Мальчишка бы ей мстил потом! Может быть, и ее игрушку бы сломал! А оно ей надо?
И в школе тоже был щекотливый момент. Аня и еще одна девочка узнали, что их одноклассницы курят в туалете. Та вторая девочка все рассказала, когда завуч начала ходить по классам и выявлять преступника. И попросила Аню поддержать ее, но Аня в ответ лишь пожала плечами и сказала, что ничего не видела.
В итоге курильщицы Аню приняли в свою крутую компанию, чем она была очень довольна. А правдорубка долго плакала, потому что ей половина класса объявили бойкот.
А не так давно Аня ехала в автобусе и увидела, как один бандитского вида парень режет сумку женщине. Парень заметил Анин взгляд, мерзко и злобно улыбнулся и показал кулак. Что ей было делать? Начать кричать на весь автобус, что увидела щипача? Чтобы потом ее нашли и убили? Нет уж!
Да много в Аниной жизни было таких моментов, когда она предпочитала ничего не видеть, ничего не слышать, ничего никому не говорить. И нельзя сказать, что она совсем не переживала, когда попадала в такие ситуации, где стоял выбор между совестью и собственной безопасностью. Конечно, переживала.
Но вся жизнь ее учила тому, что не надо лезть, куда не просят. Просто промолчи, и все обойдется!
Но оказалось, что все не так просто. Не так однозначно.
ПОНЕДЕЛЬНИК
- Я точно помню, что она здесь лежала! – коллега Ани Елена Витальевна отчаянно перерывала свой стол. – Граждане! Товарищи! Люди добрые! Ну, посмотрите у себя, может кто взял нечаянно?
Елена Витальевна потеряла ручку. Да не простую, а какую-то дорогущую. Аня в них не разбиралась. То ли Parker, то ли Waterman.
Все остальные, кто сидел в кабинете, а их было пятеро, включая Аню и саму Елену Витальевну, послушно начали рыться на своих столах и по очереди отчитываться о том, что ничего не найдено.
- Может, кто в сумку себе закинул? – спросила самая новенькая Ирочка. – Я сейчас у себя посмотрю, а то я могу, знаете ли! Нет… Нету…
- Нет, ну, как такое может быть то? – Елена Витальевна почти плакала. – Я же сегодня с утра ее видела! Вот прям на этом самом месте и лежала!
Елена Витальевна хлопнула ладонью по столу и беспомощно обвела взглядом коллектив.
- Неужто украли?
- Да лаааадно! – загудели все. – Не может быть! Кто мог то? Тут все свои!
- Ага… Свои… - губы Елены Витальевны затряслись и она, махнув, рукой выбежала из кабинета.
В кабинете повисла тишина.
- Я думаю, она просто ее сама где-то оставила. Даже, возможно, дома, - уверенно произнес Вадим Юрьевич. – У женщин такое сплошь и рядом! У меня вон жена на днях солонку в холодильник поставила, а потом весь день меня обвиняла в том, что я нечаянно в мусорное ведро ее выбросил. Ох, смеху то было, когда нашли!
Хоть заявление и отдавало немного мужским шовинизмом, коллектив с радостью принял эту версию. Конечно же, скоро найдется эта злосчастная ручка, и все дружно посмеются над рассеянностью Елены Витальевны. А сама она будет извиняться, что всех переполошила.
- А может, уборщица взяла? – вдруг тихонько произнесла Аглая, любительница почитать на рабочем месте детективы. – Ну, а что? Это вот, как в книгах! Ходит садовник тихонько, никто его и не замечает даже. А он - хрясь! И убил хозяина замка! И оказывается, что хозяин замка давным-давно обесчестил его сестру, а она с горя с собой покончила. Месть!
Все тихонько захихикали, но спорить с Аглаей не стали. Ее считали немного «ку-ку». А чего спорить с сумасшедшими?
Вернулась Елена Витальевна с покрасневшими глазами и горестно сложенными губами. Все сочувственно притихли и постарались поскорей зарыться в дела, чтобы не встречаться с ней взглядами.
ВТОРНИК
С утра Елена Витальевна отчиталась, что ручки дома нет. Муж обиделся, потому что именно он подарил Елене Витальевне эту ручку. И высказал ей, что она безалаберная, и теперь он будет ей только дешевые подарки дарить, потому что она цены деньгам не знает.
- Весь вечер ругались! – жаловалась Елена Витальевна. – А я все равно не могу поверить, что я ее сама потеряла. Точно кто-то взял!
В воздухе повисло напряжение. Коллективу явно не хотелось продолжать вчерашние разбирательства. Про ручку уже все и думать забыли. У каждого были свои проблемы и заботы. А тут Елена Витальевна продолжает гнуть свою линию и делать неприятные намеки, что в коллективе завелся вор.
- Молчите? – трагически воскликнула Елена Витальевна. – А вот я посмотрю, как вы запоете, когда у каждого из вас что-то исчезнет!
До самого обеда в кабинете царила тишина. И разговаривать начали, только когда засобирались на обед.
Обедали обычно все вместе. В небольшой столовой на первом этаже здания.
Обычно кто-нибудь один срывался раньше всех и бежал, чтобы занять очередь. А потом все остальные подтягивались.
Вот и в этот раз занимать очередь побежала Аня. А через 15 минут подошли все остальные.
- Кошелек-то я на столе оставила! – вдруг спохватилась наша героиня. – Сначала хотела только его взять и выложила из сумки. А потом впопыхах наоборот схватила сумку.
- Давай, я заплачу? – предложил Вадим Юрьевич. – Или Ирочке набери, она там осталась дописывать что-то. Она принесет.
- Нет, я сбегаю, - помотала головой Аня и помчалась.
Кабинет был не запертый и пустой.
«Ира запереть забыла,» - с досадой подумала Аня.
Уже потом, когда Аня взяла со стола кошелек и пошла к двери, она увидела, что Ирочка сидит под столом у Аглаи.
- Ты чего? – засмеялась Аня. – Потеряла что-то?
- Да помада закатилась, - объяснила Ира и показала Ане продолговатый тюбик черного цвета. – Ну, что? Идем? Живот от голода сводит!
А к вечеру выяснилось, что Аглая не может найти свои духи.
- Мне не жалко, конечно, - растерянно говорила Аглая. – Это просто дешевая подделка под марку. Я на розлив покупаю в торговом центре. Но просто странно, конечно… Вчера ручка у Елены Витальевны пропала, а сегодня духи.
- А ты зачем вообще флакон на работу притащила? – спросила Ирочка.
- Да там не флакон! Просто маленькая бутылочка. На помаду похоже, - объяснила Аглая. – Я просто их держу на работе на случай, если вдруг надо будет куда-то в люди выйти вечером.
- А, поняла, - кивнула Ирочка. – Я тоже как-то хотела такие купить. Недорого стоят и удобно.
Аглая растерянно кивнула.
У Ани, наблюдавшей за разговором, вдруг встала перед глазами сцена, когда Ирочка вылезала из-под стола Аглаи с продолговатым тюбиком в руке.
- А где ты хранила духи? – спросила она у Аглаи.
- В столе… В тумбочке, в нижнем ящике.
У Ани похолодело в животе. Она взглянула на Ирочку, но та уже уткнулась в монитор и делала вид, что разговор ее перестал интересовать.
«Ну, и ладно, - подумала Аня. – Не мое это дело! Тем более, что духи дешевые. Аглая сама сказала».
СРЕДА
Среда выдалась беспокойная. Руководство вызвало ремонтников, которые меняли датчики пожарной сигнализации.
Поочередно всех сотрудников коллектива выгоняли с их рабочих мест и даже сдвигали столы, чтобы поставить стремянку или провести провод.
- Неужели нельзя было в выходной день это сделать? – ворчал Вадим Юрьевич.
- У нас, уважаемый, тоже выходные в ваши выходные! – объяснил ему один из работников. – Уж потерпите, пожалуйста.
- Угу, терплю, что еще то остается, - недовольно пробурчал Вадим Юрьевич.
- Можно я к тебе подсяду? – спросила Ирочка у Ани. – На краешке вот тут посижу, ага?
Аня подвинулась, и Ирочка уселась рядом.
- Черти что всю неделю твориться, да? – спросила она шепотом у Ани. – То ли ретроградный меркурий опять…
Аня пожала плечами. Она была почти на сто процентов уверена, что это Ирочка украла духи у Аглаи. И вполне возможно, что и ручку у Елены Витальевны. Рассказывать об этом коллективу она, конечно, не собиралась. Но и дружить с Ирочкой тоже не хотела.
- А когда они планируют закончить? – продолжала Ирочка, кивая на рабочих. – Не знаешь?
- Нет, не знаю.
- А можешь спросить, а то я стесняюсь? - хихикнула Ирочка и сложила руки, как в молитве.
- Когда вы закончите? – громко спросила Аня у рабочих.
- А шут его знает, - пожали плечами те. – Бригадир сказал, что у вас половину сделаем, а потом на часик к начальству вашему рванем. Пока тех на месте нет. А потом обратно к вам.
- Ну вот… - расстроенно протянула Ирочка и сделала бровки домиком, глядя на Аню.
- Пойду уточню все у их бригадира, - сказала Аня, которой было неприятно, что Ирочка набивается в подруги.
Она встала и вышла в соседний кабинет, где в тот момент был бригадир.
Потом она вспоминала, что она отсутствовала не больше пяти минут. И в кабинете было много людей. Как же Ирочка умудрилась залезть к ней в сумку и вытащить маленький картхолдер? А главное зачем? Кредитных карт там Аня не хранила. Только разные скидочные карты.
Пропажу картхолдера Аня обнаружила вечером, когда зашла за продуктами, а на кассе не смогла предъявить скидочную карту. Дома перерыла всю сумку и даже прощупала подкладку. Но картхолдера нигде не было.
Ночью Аня долго не могла уснуть. Ситуация принимала неприятный оборот.
Что же ей теперь делать? Говорить с Ирочкой или тем более с коллективом она точно не будет. Но как обезопасить себя от воровки?
Наутро перед уходом на работу Аня вытащила из сумки все более-менее ценные вещи. А в кошельке оставила только небольшую сумму, которая ей нужна была ровно на один день. В карман джинсов положила немного денег, которых хватит на обратную дорогу в случае, если Ирочка вытащит кошелек.
Ничего, жить можно!
ЧЕТВЕРГ
Весь день Аня внимательно следила, чтобы Ирочка не оставалась наедине с ее вещами. Ясное дело, что пальто Ирочка не сможет украсть. А вот доступ к сумке должен быть закрыт!
Аня даже на офисную кухню, когда шла за кофе, брала свою сумку.
В обед Вадим Юрьевич засобирался в поликлинику.
- Вот дырявая моя голова, - бурчал он, одеваясь. – Перчатки оставил в машине. И хорошо, если на сидении! А то ведь мог положить на колени, а когда вылезал из машины, они выпали!
Коллектив сочувственно улыбался.
Когда через пару часов Вадим Юрьевич вернулся обратно на работу, он сообщил, что перчаток в машине не было.
- Говорю ж! Положил на колени, а когда выходил из машины, они на землю упали.
- А Вы не посмотрели разве около водительской двери? – удивилась Елена Витальевна.
- Посмотрел, - развел руками Вадим Юрьевич. – Но видимо кто-то подобрал уже. Перчатки то хорошие! Кожаные!
- Ну, не знаю, - с сомнение покачала головой Елена Витальевна. – Все-таки это очень личная вещь. Я бы не надела чужие. И потом… Мне кажется, я утром видела, что Вы в перчатках приходили.
- Точно? – Вадим Юрьевич озадаченно смотрел на Елену Витальевну.
- Точно! Черные кожаные перчатки. Вы зашли и сразу их на край стола кинули. Вы всегда так делаете!
Вадим Юрьевич обошел свой стол, заглянул под него и задумчиво уставился на Елену Витальевну.
- А я говорила! – победно заключила она, оглядывая присутствующих. – У нас воришка завелся! Моя ручка, духи Аглаи. А теперь вот и перчатки Вадима Юрьевича! Кто следующая жертва?
Все молчали. Даже Вадим Юрьевич, которому было очень обидно лишиться перчаток, предпочел не поддерживать мысль о наличии в коллективе вора. Все-таки это так неприятно, когда приходится думать, что кто-то из сослуживцев плохой человек. Гораздо приятней приходить на работу, как во вторую семью.
ПЯТНИЦА
Утром в пятницу Аня чуть припозднилась на работу. Сначала долго не могла уговорить себя встать с кровати, потом долго ждала маршрутку.
И когда она пришла, то застала весь коллектив в смятении.
Посреди кабинета стояла рыдающая Ирочка и трясла пустым кошельком.
- Мне вчера пришлось уговаривать водителя маршрутки, чтобы он меня бесплатно довез, - задыхаясь от слез говорила она. – А он не согласился. Тогда я ему сережки отдала, которые мне парень подарил.
- Ирочка, ну подожди, а ты точно помнишь, что у тебя вчера в кошельке были деньги? – Елена Витальевна стояла рядом с Ирочкой и успокаивающе гладила ее по плечу.
- Да! – взвизгнула Ирочка и разрыдалась с новой силой.
- Ну, господа, так никуда годится, - расстроенно произнес Вадим Юрьевич. – Видимо, в нашей дружной команде и правда вор завелся.
- Может, все-таки уборщица? – с надеждой протянула Аглая. – Например, она хочет нас перессорить. Или обиделась на нас за что-то?
- Как бы уборщица вытащила у меня деньги, если в обед они были, а вечером уже нет? – всхлипывая спросила Ирочка.
- Хорошо! – кивнула Аглая. – В обед они были. А что ты делала потом?
- Вернулась в кабинет и работала.
- Ты вроде раньше всех ушла с обеда, да?
- Да. А потом Аня пришла. А все остальные уже позже.
- А еще куда-то отлучалась? – у Аглаи загорелись глаза, как у настоящего сыщика.
- В туалет сразу после обеда.
- Таааак, а сумка где была?
- В кабинете, - сказала Ирочка, а потом повернулась к Ане. – А когда я вернулась из туалета, то в кабинете была уже Аня.
Все обернулись на Аню.
Аня, которая до этого момента молча сидела за своим столом и пыталась понять, что за игру затеяла Ирочка, окаменела.
- Аня, это ты взяла деньги из моего кошелька? – Ирочка уставилась на Аню заплаканными глазами.
- Я ничего не брала, - сипло прошептала Аня.
От ужаса у нее сжалось горло.
- Ну, как же? А кто тогда? – Ирочка подошла к Аниному столу. – Ты единственная, у кого была возможность.
А потом Ирочка повернулась к застывшему в изумлении коллективу.
- Я еще кое-что вспомнила! Во вторник, перед тем как пойти на обед, я выходила в бухгалтерию. Кабинет был пустой. А когда зашла, то увидела, как Аня что-то делает около стола Аглаи. Она мне сказала, что у нее помада закатилась.
- Да я даже не пользуюсь помадой! – закричала наконец прорезавшимся голосом Аня. – Ты все врешь! Это ты была под столом Аглаи, когда я из столовой за кошельком приходила.
Аня выбежала на середину комнаты.
- Я не хотела говорить, но это все Ира! Это Ира воровка. Я сама видела, что она у Аглаи рылась в столе. А на следующий день у меня картхолдер пропал! Понимаете?
- Как тебе не стыдно, - опять разрыдалась Ирочка, а Елена Витальевна снова начала гладить ее по плечу. – Это ты воровка! К тому же у тебя у единственной ничего не украли!
- Да, кстати, - встрепенулась сыщица Аглая. – Аня, у тебя у единственной ничего не украли!
- Я же говорю, что украли, - Аня смотрела отчаянными глазами на коллектив. – Просто я не говорила.
- А почему?
- Да, Аня! Почему?
На Аню уставились все четверо. И их взгляды говорили о том, что никто их них ей не верит.
- Аня, так бывает, - вдруг вполне миролюбиво заговорила Ирочка. – Это называется клептомания. Может, у тебя осеннее обострение. Мы тебя не осуждаем, правда?
И Ирочка с нежной улыбкой оглядела окружающих. Но остальные угрюмо молчали.
- Тебе нужно к доктору обратится, - опять посмотрела Ирочка на Аню. – К психиатру. Можно по месту жительства. Или к платному врачу.
Аня без сил опустилась на стул.
- Я не знаю, как вы, - оглядела всех Елена Витальевна. – Но я хочу вернуть свою ручку! Аня!
- Я не брала, - тихо сказала Аня и почувствовала, как у нее задрожали губы.
- Аня, лучше верни! – Ирочка говорила мягко, как с больной. – Мы тогда и полицию не будем вызывать.
- Я не брала! Ты знаешь! – Аня с ненавистью посмотрела Ирочке в глаза, и ей показалось, что та чуть улыбнулась злорадной улыбкой.
- Ну, я не знаю, как работать в таких условиях, - всплеснула руками Елена Витальевна. – Я пошла к начальству.
Аню уволили «по-хорошему». В трудовой записали, что уволилась она по собственному желанию. И пообещали, что если следующий работодатель будет звонить и просить рекомендации, то про неприятный инцидент с воровством ничего не скажут. Две недели разрешили не отрабатывать.
А через несколько дней Аня почему-то вспомнила ту девочку из школы, которая сдала курильщиц завучу. А она, Аня, ее не поддержала, потому что струсила. Именно теперь Ане почему-то вдруг стало очень стыдно перед той несчастной, которой из-за Аниной трусости пол класса объявили бойкот.
Очень хочется сказать, что теперь Аня всегда громко заявляет о любых преступлениях, о которых ей довелось узнать. Но пока, к ее огромной радости, ничего такого ей на глаза не попадается.
Аня работает на новой работе. Коллектив хороший, хотя и не такой дружный, как прежний. Но, возможно, оно и к лучшему. Никто дорогие ручки на рабочем столе не оставляет, никто духи по тумбочкам не распихивает. Да и сама Аня все свое добро всегда при себе держит.