— Ты че, бессмертная? — дыхание с запахом сигарет и мятной жвачки рядом.
— Игорек, я тебя не стесню и скатертью по ж.опе лечить не стану. Привыкай к новой соседке, — поворачиваюсь, и, гладя в упор, рассматриваю главную головную боль всего педагогического персонала гимназии. Взгляд Тумана темнеет с синего до цвета грозовых туч.
— Тебе же хуже, — цедит и отворачивается.
У Игорёши нет матери, а отец поговаривают, что бандит. Держит пивнушки и сомнительные забегаловки в городе. Моего отца кондрашка хватит, когда узнает, что приблизилась к сыночку Туманова. Дочь мэра и сын бандита — интересная парочка… Папуля давно хотел выжить этого парня из нашей школы, но у него не получилось.
Немного подбешивает постукивание ручки об столешницу. Перед соседом рваный листок бумаги, на котором парочка иероглифов. Как он школу хочет закончить? Я пыталась подвинуть ему учебник, но Туман в него даже не посмотрел.
— По башке себе постучи! — не выдерживаю монотонного стука.
Тут святой сорвется, честное слово! Выхватив ручку, швыряю ее в проход. Тяжелое сопение носорога говорит о том, что пора бежать и прятаться в кладовку, строя баррикады. Игорь больно хватает запястье и давит так, что звезды из глаз посыпались. Но у меня ж вторая рука свободна! Влепляю ему пощёчину… Звук от соприкосновения моей ладошки и его щеки пошел вибрацией вдоль четырех стен, которые резко стали уже.
— Тебе трындец, йододефицитная! — резкий толчок и я лечу со стула, шлепаясь на бок. Ещё и головой приложилась об стол рядом.
— Гр-р-р! — держусь за голову. Мстительно щурясь, поднимаюсь змеей. Класс уже гудит. Химичка кричит фоном. У меня пелена ярости. С ноги выбиваю стул под Туманом и хватаю рюкзак, чтобы сверху еще добавить.
— Лиля, нет! — меня хватают за сумку, кто-то за руки пытается оттащить.
Парни навалились и держат Игоря втроем. Только Туман не сопротивляется. Его взгляд прикован ко мне. Темные волосы торчком, губы сжаты в полоску.
— Живо, к директору, оба! — верещит учительница.
— Туманов! Ты решил вылететь из выпускного класса за два месяца до аттестата? Есть предел любому терпению! — Валентина Дмитриевна, наша директриса, сыпала стращаниями.
Игорю же, казалось, было абсолютно все равно. Вытянув ноги и сложив руки, он безучастно смотрел в окно.
— Это моя вина! — пытаюсь встрять в словесный поток. — Я сама Туманова спровоцировала…
— Лилия, ты пытаешься его выгородить?! Не стоит, он уже достаточно натворил! — Валентина тычет в какие-то бумажки, нервно поправляя очки.
— Про другие прегрешения не знаю, — пожимаю плечами. – Я просто за справедливое решение.
— Думаю, об этом стоит знать твоему отцу, — пошла угроза. — Зачем ты к нему пересела, сможешь объяснить?
Манипуляция. Пылкие и звучные слова, частые выразительные мановения. Оттеснить и расположить в нужных ей чувствах вины и страха. Умение поражать слух недовольно жонглируя рассудком. Страх — мощнейшее оружие подчинения. Но в эту игру можно играть вдвоем, верно?
— Валентина Дмитриевна, вызывайте! Заодно покажете, куда потрачены средства, выделенные на спортивную площадку и душевые у спортзала. Красивый ретро дизайн разбитой плитки очень впечатлит отца, как и газон из крапивы…
Повисла пауза. Директор переваривает степень моей храбрости, и мысленно решив, что за мной станется, растягивает фирменную улыбочку «я с тобой потом разберусь».
— Можете идти. Будем считать, что это единичный случай и такое больше не повториться! — с кем она сейчас разговаривает, делая вид, что листает журналы?
Отрываюсь от стула, и, не считая нужным прощаться, топаю в коридор.
— Серебрякова, стоять! — раздается за спиной холодный голос.
Роман Вернуться затемно Автор Ольга Рог