Глава 123
Карл I назначил своего сына, пятнадцатилетнего Карла, принца Уэльского, генералиссимусом и поручил ему двинуться со своим отрядом на запад.
Молодому генералиссимусу противостояли умелые полководцы, Ферфакс с пешей армией и Кромвель с конницей.
Кромвель одерживал победы, Король высказал недвусмысленное желание, чтобы с ним было покончено, тогда как парламент хотел бы иметь двух Кромвелей, одного – чтобы возглавлять конницу, другого – чтобы возглавлять военный комитет и прочие важные комитеты парламента.
После многочисленных сражений Король остался совершенно разбитым, потерял свою армию.
Мордаунт спросил Кромвеля, когда же Король будет казнён?
— Он всё ещё остаётся Королём Англии и в этом смысле неподсуден парламенту, — ответил Кромвель.
— Да что вы все так преклоняетесь перед ним? — вспылил Мордаунт. — Вы простите ему даже преступление против нации, против каждого из вас персонально?
— Вы говорите о вещах, которые не доказаны, а имеются лишь в вашем предположении, — возразил Кромвель. — Мы оба с вами знаем, что Король не задумываясь отправил бы всех нас на виселицу, но это лишь предположения. Доказательств нет.
— Но вы же их не искали! — возмутился Мордаунт. — В вашей власти изъять весь архив его документов и поискать в нём хорошенько!
— Если мы найдём там личные письма, мы не имеем никакого морального права не только оглашать их в парламенте, но и читать, — возразил Кромвель. — Частная жизнь Короля священна.
— Частная жизнь изменника нации не священна, она подлежит детальному расследованию! — возразил Мордаунт. — Что если вы обнаружите в его переписке указание на то, что он собирался предать интересы страны?
— Сейчас не время разбирать его обильную переписку, ведь на это уйдут месяцы! — попытался возражать Кромвель.
— Поручите это дело мне, милорд! — воскликнул Мордаунт. — Я быстро найду то, что нам требуется!
— Вы знаете, что я всегда поддерживал ваши инициативы, — согласился Кромвель. — И до сих пор мне не приходилось в этом разочаровываться. Вы просите меня о такой малости, что я не могу вам отказать. Если вы найдёте то, что изобличит Короля как изменника, я добьюсь чтения этих писем в парламенте.
Через неделю в нижней палате были оглашены письма, найденные в архивах Карла I. Они неопровержимо доказывали, что Король не собирался выполнять никаких соглашений, вступал в переговоры только для того, чтобы выиграть время, что он не прекращая вёл переговоры с Францией, Испанией, Ирландией, просил помощи даже у Папы Римского, искал возможностей получения займов под любые проценты, чтобы набрать новую более сильную армию и разгромить войска собственной страны. Почерк писем изобличал руку Карла I.
Толпа бушевала. Никто не задал себе некоторые вопросы, которые напрашивались сами собой.
Во-первых, по какой причине письма, которые должны были быть отправлены, хранились в архиве Короля?
Во-вторых, если это были черновики, для чего их было подписывать? Для чего их было оформлять как подлинные письма?
В-третьих, если это были черновики, то почему он считал черновиками письма, в которых не было помарок, и которые были надлежащим образом подписаны?
В-четвертых, разве Короли пишут письма собственноручно, а тем более – копии? Разве недостаточно продиктовать текст письма секретарю, поставив под ним лишь собственную подпись? Неужели Королю больше было нечем заняться, нежели писать, и тем более переписывать собственные письма собственноручно?
Во-пятых, с какой целью Король хранил в собственном архиве подобные письма, изобличающие его?
В-шестых, нелишне было бы предъявить Королю эти письма и спросить его, признаёт ли он, что эти письма написаны им собственноручно? А если бы Король отверг эти письма как подложные, то у кого хватило бы наглости продолжать утверждать об их подлинности?
Я полагаю, что причина того, что парламент постеснялся обсудить эти вопросы с Королём, были в том, что все депутаты понимали, что действуют неэтично. Для того, чтобы обсуждать с Королём эти письма, вначале следовало признаться о том, что была не только изъяты личные архивы, но и прочтена переписка, частный характер которой не вызывал сомнений, и, кроме того, это чтение состоялось публично!
Понимая всю неэтичность своих поступков, парламент предпочёл усугубить эту неэтичность, проигнорировав возможность обсудить эти документы с Королём и внести в них ясность, предпочитая обсуждать документы в отсутствие предполагаемого автора, делать выводы, не давая возможности Королю оправдаться. Ведь нельзя же исключить, что даже в том случае, если Король собственноручно написал и подписал эти письма, он всё же не собирался их отправлять, а писал их попросту для того, чтобы поразмышлять о такой возможности, в форме дневников в эпистолярном жанре, но в конце концов отказался от идеи их отправлять! В этом случае такие письма не изобличали в нём изменника.
Впрочем, я знаю, что Король, действительно, искал помощи везде, где только мог, что он, действительно, готов был воевать с собственным королевством, и, действительно, не собирался выполнять обещания в каких-либо соглашениях.
Но я не могу поручиться, что доказательства, представленные в парламент, не были сфабрикованы.
Я продолжаю верить в то, что Король Карл I был не настолько безумен, чтобы хранить в своём архиве столь опасные письма, изобличающие его. Я сохраняю за собой право на это убеждение. Я слишком хорошо знаю, что любой документ можно подделать. Всякий документ изготавливается людьми, а то, что сделали одни люди, могут сделать и другие люди. То, что один человек делает механически, не задумываясь, другой при наличии определённого таланта и практики может сделать с большими усилиями, но весьма эффективно. Примером тому служит один человек, о котором я расскажу позже, который с таким совершенством изучил почерк собственного брата, что документы, написанные им, не отличил от подлинных ни один почерковед. Да и кто такой, в конце концов, почерковед? Специалист по особенностям почерка? Если подобный специалист возьмётся подделать подпись, он учтёт все те тонкости, которым учит его искусство. Итак, я не берусь утверждать, что письма, оглашённые в парламенте, были написаны Карлом I.
Итак, чтение этих документов показало, что Король ни в грош не ставит ни свой народ, ни свой парламент, ни свой долг государя. Переговоры с выработкой соглашений, которые Король не собирался выполнять, были оскорблением. Переговоры с Королями иностранных держав о военной помощи против собственной армии и на территории собственного государства были государственной изменой. О заключении мира с Королём уже никто не помышлял. Восставший народ и мятежный парламент думали теперь лишь об одном – о полной победе над Карлом I. Он должен был быть побеждён, унижен, поставлен на колени и наказан по всей строгости закона. Но не того закона, согласно которому воля Короля и есть закон, а согласно которому законом является решение парламента.
Теперь если кто и воевал на стороне Короля, то лишь всякий сброд, горящий жаждой грабежа, насилия, лёгкого обогащения, потребностью в острых ощущениях и, быть может, желанием кому-то отомстить. Королевская армия состояла из лиц, обладающих беспримерной наглостью, безответственностью, бесцеремонностью, жестокостью и беспечностью. Они не имели ни малейшего понятия о воинской дисциплине, их целью был лишь грабёж и притеснения тех жителей, кому не посчастливилось оказаться на занятой ими территории, пусть даже весьма временно.
В армии Ферфакса и Кромвеля ситуация была противоположной. Их солдаты были дисциплинированы, они не мародёрствовали, не совершали насилия, не грабили граждан своей страны, были спаяны единой верой и в свободное время хором распевали псалмы, а также молились о победе над ненавистным врагом.
Между тем Король, понимавший, что дело его проиграно, не отказывал себе в простых удовольствиях. Он воспользовался гостеприимством маркиза Уорстера в замке Рагланд, где проводил время в увеселении, охоте, пирах, пока его пятнадцатилетний сын вёл сражения на поле брани.
Конечно, пятнадцатилетнему генералиссимусу трудно было устоять в этих условиях. Вскоре ему пришлось сдать Бристоль, что шокировало Короля.
Король писал в Оксфорд одно письмо за другим, требуя, чтобы у Руперта, племянника Короля, отобрали патент на командование кавалерией. Поразмыслив, он также потребовал, чтобы губернатора Оксфорда отрешили от до должности лишь за то, что он дружен с Рупертом. В следующем письме он уже потребовал, чтобы губернатора и его племянника арестовали, а поразмыслив, сделал весьма показательную приписку: «Скажите моему сыну, что самая его гибель не причинила бы мне такого огорчения, как низкий поступок, подобный капитуляции Бристоля».
Я лишь напомню, что это Король писал о своём пятнадцатилетнем сыне, которого перед тем сделал генералиссимусом.
Глава 124
Печально пересказывать то, что случилось дальше. Королевская армия становилась слабей с каждым днём, распадалась на глазах, королевские начальники командовали всё хуже, тогда как армия оппозиции крепла, её начальники учитывали прошлый опыт и демонстрировали всё больший профессионализм.
Когда Король собирался взять Честер, неожиданно для него с тыла на него напал полк Джонса. Королю следовало собрать все силы воедино и попытаться прорваться через этот полк, или же погибнуть с честью. Но он не нашёл в себе сил на подобное деяние, поэтому попросту бросил свою армию и бежал. Следом за ним в беспорядке бежали остатки позорно брошенной армии. Стоило ли упрекать пятнадцатилетнего сына за сдачу Оксфорда, чтобы затем так опозориться?
Войска, непосредственно охраняющие Короля сократились до трёх сотен лично преданных телохранителей. Король умудрился поссориться со всеми своими сторонниками, включая племянника Руперта, принца Морица, Монтроза.
Между тем Кромвель велел воевать более решительно, пленных не брать. Любого ирландца, захваченного с оружием в руках на территории Англии, ждал расстрел, либо их связывали подвое, спина к спине, и бросали с обрыва в море.
Принц Уэльский понял, что ему не хватает знаний и военного таланта, чтобы руководить остатками войск в Корнуэле, он предложил Хоптону возглавить их.
— Когда кто-либо не желает повиноваться приказу, обычно он оправдывается тем, что данный приказ противоречит его понятиям чести, — ответил Хоптон. — В данном случае если бы я оправдался этим, я имел бы на это полное право. То войско, которое вы мне предлагаете, в нынешних условиях способно лишь оказаться окончательно разбитым противником, что, безусловно, уронит честь его предводителя. Так что, приняв ваше предложение, я буду вынужден пожертвовать своей честью. Тем не менее, если Вашему Высочеству угодно призвать меня, я готов повиноваться, и сделаю всё, зависящее от меня, чтобы проиграть как можно позже и с как можно меньшим позором. Лучшим для меня исходом было бы сражаться до тех пор, пока это возможно, чтобы погибнуть в этом последнем сражении.
После очередной серии поражений стало известно, что местные жители намереваются схватить принца Уэльского и выдать его парламенту. Поэтому Хоптон посадил Карла Уэльского на ближайший корабль и отправил его во Францию.
Он сражался ещё некоторое время, пока это было возможно. Но к нему пришли офицеры и заявили, что солдаты требуют капитуляции. Они объяснили, что враг предлагает выгодные условия сдачи, так что солдаты объявили, что договорятся с врагом сами, если офицеры их не поддержат. Хоптон, как и все офицеры и солдаты, уже знали, что Кромвель всегда весьма милостиво обращается с теми городами, крепостями и армиями, которые добровольно сдаются ему, но в случае отказа сдаться отдаёт приказ никого не щадить, пленных не брать, взятые города и крепости очищать от врагов полностью. Поэтому Хоптон ответил офицерам, что он слагает с себя командование, они могут капитулировать, при условии, что в договоре не будет фигурировать его имя, так как он не согласен подписывать капитуляцию. Сам он сел на корабль и покинул Англию, направляясь следом за принцем Уэльским к берегам Франции.
У Короля осталась надежда лишь на трёхтысячную армию лорда Уэстли, стоявшую в Уорстере. Король пошёл ему навстречу с остатками армии, которые ему удалось собрать в количестве не более полутора тысяч всадников.
Но ему не суждено было соединиться с армией лорда Уэстли, которая была разгромлена полностью.
Едва стоящий на ногах престарелый лорд Уэстли сел на предложенный ему врагами барабан и сказал со вздохом:
— Что ж, господа, вы своё дело сделали. Можете играть свою игру, или перессориться между собой, это как вам будет угодно.
После этих слов лорд Уэстли повернул лицо к солнцу и, прикрыв глаза, полностью отдался ощущениям тепла, исходящего от небесного светила, словно передавал себя в руки Господа.
Король поспешил вернуться в Оксфорд и передал парламенту послание, в котором обещал распустить свои войска, сдать все крепости и вернуться в Уайт-холл мирным человеком. В парламенте только усмехнулись. Ведь Король обещал сделать то, что уже было сделано. У него не было войск, которые он мог бы распустить, у него не было и крепостей, которые он обещал сдать. Ведь так легко обещать расстаться с тем, чего не имеешь, и так сладко потребовать за это хотя бы что-то!
Члены парламента понимали, что если Король мирным путём вернётся в Уайт-холл, кто может поручиться, что он не попытается тут же объявить себя полноправным Королём? И кто знает, как на это отреагирует народ, нация, войска? Ведь не все же знали обо всех действиях Карла I во время событий последних лет!
Поэтому парламент издал закон, объявляющей о запрете кому бы то ни было вступать в контакты с Королём и даже приближаться к нему. Его надлежало только арестовать. Ферфаксу было предписано окружить Оксфорд и взять его штурмом.
Оксфорд был осаждён. Король сообщил, что готов сдаться, если его доставят в парламент, но получил отказ. Осаждающие не желали слышать ни о каких условиях от Короля, никакие «если» не принимались в расчёт, его следовало лишь взять в плен в результате штурма, поскольку Королю была заранее отведена роль военнопленного.
Король срезал свои локоны, сбрил бороду, переоделся слугой и в сопровождении всего двух спутников, выйдя ночью через крепостные ворота, покинул Оксфорд через мост святой Магдалины. Одновременно для отвода глаз через три других выхода вышли три другие группы всадников, каждая из трёх человек, и разъехались в разные стороны, чтобы сложнее было установить, в какой из групп находился Король, и куда он поехал.
Глава 125
Мазарини вошёл в Королеве без предупреждения, поскольку это уже вошло у них в привычку.
— Вы вызывали меня, Ваше Величество? — спросил он с почтением.
— Ах, Жуль, оставьте эти ваши титулы! — отмахнулась Королева. — Сейчас не до этого! Надо принять решение по довольно щекотливому вопросу.
— Я в вашем распоряжении, моя Королева, — мягко сказал Мазарини.
— Из Англии отбыл принц Уэльский, — сообщила Королева. — Знаете, куда он направляется?
— К своей матушке, Королеве Английской Генриетте Марии, которая обосновалась в Сен-Жермене, словно у себя дома, и завела здесь, в парижском дворце второй двор из изгнанных из Англии роялистов во главе с сэром Канелмом Дигби, — ответил Мазарини. — Ваше Величество чрезвычайно добры к вашей золовке. Сестра вашего покойного супруга, Короля Людовика XIII, ни в чём не знает отказа, тогда как вы, как я вижу, отказываете себе порой даже в самом необходимом. Теперь к ней присоединится её старший сын. У нас могут возникнуть серьёзнейшие проблемы вследствие вашей нескончаемой доброты, Ваше Величество, но я берусь всё уладить, коль скоро вам угодно оказывать гостеприимство этому семейству. Я понимаю ваши родственные чувства и преклоняюсь перед ними.
— Ну уж не настолько сильны мои родственные чувства, чтобы ущемлять наши государственные нужды ради удобства этой беглянки, — возразила Королева. — Но ведь, как мне кажется, она обеспечивает своё пребывание теми средствами, которые привезла с собой из Англии? Или я ошибаюсь?
— Позвольте напомнить, Ваше Величество, что большая часть казны английской короны израсходовано на войну Короля Карла I со своим собственным парламентом, а также со своей собственной нацией, и, кроме того, со своим вторым наследным королевством, с Шотландией, — мягко уточнил Мазарини. — Разумеется, Королева Генриетта Мария прибыла в Париж не с пустыми руками, но всё то, чем она располагает, не обеспечивает её пребывания во Франции.
— Я слышала, что она привезла с собой достаточно сокровищ, стоимость которых весьма велика, — удивилась Королева.
— Точнее будет сказать, что она вывезла в своё время из Англии достаточное количество драгоценностей, но вывезла их не во Францию, а в Гаагу, — уточнил Мазарини. — Она развлекалась при дворе различными постановками весьма фривольных пьес, в которых даже исполняла некоторые роли, чем вызвала возмущение пуритан. Один известный поэт в своих памфлетах прошёлся по женщинам, играющим на балаганных представлениях какие-то роли, и назвал всех подобных актрис словом, которое я не решаюсь повторить при Вашем Величестве. Этот поэт по настоянию Королевы лишился за свою шалость ушей, поскольку она усмотрела в этом памфлете намёк на себя. Этот человек впоследствии хотя и был без ушей, возглавил парламент и добился казни двух наиболее преданнейших друзей Короля Карла I, графа Стаффорда и архиепископа Уильяма Лода. После этого указанный Пим обратил внимание на Королеву Генриетту Марию, предлагая образумить её или даже выслать за пределы Англии. Находящийся тогда в Англии граф де Ла Фер, маркиз Эмбо, наш посол в Англии, уговаривал Королеву Генриетту Марию примириться с Пимом, чтобы не распалять страсти. Он говорил ей, что в чужой стране следует уважать обычаи этой страны, и прежде всего это относится к любой Королеве, которая, как правило, является наследной принцессой другого государства.
При этих словах Мазарини низко поклонился Королеве Анне и поцеловал её руку.
— Ваше Величество на своём опыте знаете, каково это, — сказал он и поцеловал вторую руку Королевы. — Надобно быть воистину героической женщиной, чтобы отречься от своих ближайших родственников в пользу нового отечества, и пример Вашего Величества должно принимать как один из возвышенных образцов для подражания. Но Королева Генриетта не последовала совету графа де Ла Фер, она, напротив, настояла на том, чтобы Король Карл I проявлял как можно больше твёрдости по отношению к парламенту и лично к обидевшему её Пиму. К чему это привело, вы знаете. Король попытался арестовать Пима, вследствие чего парламент окончательно встал на путь борьбы с Королём, во всяком случае, его нижняя палата. Мы отозвали нашего посла, графа де Ла Фер и отправили домой, в Блуа. После этого Королева Генриетта отбыла в Гаагу. Во-первых, она отправилась туда ради собственной безопасности. Во-вторых, её отбытие должно было снять обострение между Королём и парламентом. Но истинной её целью было набрать армию и закупить оружие для войны Короля с собственным народом и, разумеется, с парламентом.
— Её можно понять, — вздохнула Королева. — Парламент иногда бывает невыносим.
— Но всякую войну следует либо выигрывать, либо не начинать вовсе, — мягко возразил Мазарини. — Пример Карла I даёт нам серию блестящих примеров того, как не следует поступать ни при каких обстоятельствах, и Королева Генриетта дополняет этот великолепный учебник истории своими ошибками, которые она совершала по собственной инициативы и совершенно безо всякой посторонней помощи. Она вывезла многовековое наследие английской короны с целью обратить их в деньги, а затем – в оружие и армию.
— Этот её порыв также можно понять, — отметила Королева.
— Ваше Величество, бывают такие сокровища, которые просто невозможно обратить в деньги, — возразил Мазарини. — Они являются государственным достоянием королевства. Ни одно частное лицо не в состоянии заплатить за него их цену, и ни одно государство не купит такие вещи, поскольку всегда существует опасность, что новая власть потребует их возврата законному владельцу, то есть государству. Королева Генриетта вывезла то, что ей не принадлежит. Если бы она использовала для этих целей приданное, вручённое ей вашим покойным супругом, её никто не посмел бы осудить. Но сокровища английской короны должны оставаться в Англии всегда.
— Чем же это всё закончилось? — спросила Королева.
— Королеве Генриетте Марии удалось кое-что реализовать, она прибыла в Англию на корабле, гружённом оружием, но это не помогло Карлу I, — ответил Мазарини. — Это долгая история с двумя стадиями гражданской войны, которая развивалась всё хуже и хуже для королевской семьи. В результате, как видите, она у нас. Но я не могу сказать, что она оплачивает все расходы по её пребыванию в Париже. А ведь вместе с ней тут пребывает, как я уже сказал, целый двор. Эти праздные бездельники обходятся вам, Ваше Величество, в круглую сумму ежегодно. Но этого мало. Они завели здесь, в Сен-Жермене, свои порядки. У них здесь и любовные интриги, и дуэли, и театральные представления, и Бог знает, что ещё. Целое государство в государстве. И никто не может поставить их на место, исключительно из уважения к вам, Ваше Величество, а также из уважения к вашему покойному супругу, чьей сестрой она является.
— Кто же посмел драться на дуэли в Париже? — гневно воскликнула Королева.
— Принц Руперт, племянник Короля Карла, намеревался драться с Джорджем Дигби, — ответил Мазарини. — Генриетта Мария, по счастью, не допустила этого, велев их арестовать. Но ей не удалось предотвратить дуэль Генри Перси с тем же самым Джорджем Дигби, а затем дуэль Перси и принца Руперта.
— Так она арестовала их, или только велела арестовать? — спросила Королева. — Если этот самый Дигби и этот Руперт были арестованы, как же они могли по очереди драться на дуэли с каким-то там Перси? К тому же я не понимаю, на каком основании эта приживалка смеет отдавать приказы об аресте, пусть даже и собственных подданных? Ведь они находятся на моей земле, в моём королевстве. Здесь только я могу отдавать такие приказы, или тот, кому я доверила это право, как, например, вы, мой дорогой Жюль!
— Вы совершенно правы, Ваше Величество, — согласился Мазарини.
— Каковы же ваши рекомендации по делу о прибытии сюда, во Францию, принца Уэльского? — спросила Королева.
— До тех пор, пока жив его отец, Король Карл I, принц Уэльский всего лишь не самый желательный гость, — мягко ответил Мазарини. — Мы могли бы согласиться на его пребывание, но, мне кажется, что мы не должны соглашаться на увеличение вследствие этого английского двора в Сен-Жермене. Напротив, мы должны рекомендовать Королеве Генриетте Марии уменьшить расходы на содержание этого двора, то есть отпустить часть её придворных домой. Значительную часть.
— Это будет как-то неловко, — с сомнением сказала Королева.
— Я беру на себя переговоры с Её Величеством, — ответил Мазарини.
— Вы сказали: «Пока жив Король Карл I», — уточнила Королева. — Как прикажете это понимать? Вы предполагаете, что в скором времени он может оказаться…— Королева замялась, подбирая подходящие слова.
— Его положение чрезвычайно плачевное, Ваше Величество, — ответил Мазарини. — Если английский парламент выполнит своё намерение арестовать своего Короля, они, без сомнения, будут его судить. А если они будут его судить, его может постичь судьба Марии Стюард.
— Господи! — вскрикнула Королева. — Неужели кто-то может осмелиться поднять руку на своего Короля? Марию Стюард приказала казнить, по крайней мере, Королева Англии!
— Дурной пример заразителен для многих, — ответил Мазарини. — У римлян была такая пословица: «Что позволено Юпитеру, не позволено быку». Считалось, что Юпитер, обернувшись быком, похитил красавицу Европу.
— Я знаю, что же дальше? — спросила Королева.
— Слишком многие быки вообразили после этого себя новыми Юпитерами, — ответил Мазарини. — Каждый бык знает про другого быка, что он всего лишь бык, но про себя, поверьте, каждый думает, что именно он и есть Юпитер.
— Так вы считаете, что Королю Карлу I угрожает такая опасность? — спросила Королева, на этот раз не вкладывая в свой вопрос такого ужаса.
— Я ничего не исключаю, Ваше Величество, и полагаю, что в этом случае пребывание на территории Франции его законного наследника нежелательно, поскольку парламент, решивший избавиться от одного Короля, может захотеть избавиться и от его наследника, — ответил Мазарини. — Это может означать для нас выбор между тем, чтобы выдать его новому правительству Англии, или ждать объявления нам войны.
— Но есть ещё третий выход, — подсказала Королева.
— Какой же? — спросил Мазарини.
— Высылка его за пределы Франции, — ответила Королева.
— Этот выход равносилен выдаче его Англии, — сказал Мазарини. — Столь же неприемлемый, сколь и позорный ход. Лучше будет, если принцу Уэльский сам захочет покинуть Францию хотя бы на день раньше, чем станет Королём в изгнании.
— Возможно ли будет это осуществить? — спросила Королева.
— Положитесь на меня, Ваше Величество, а я положусь на свои слабые силы, а также на Божью волю, — ответил кардинал. — К моему большому сожалению, мы не можем сейчас отказать в приёме принцу Уэльскому, а также рекомендовать Королеве Генриетте покинуть Францию. Но мы можем сделать так, чтобы пребывание Королевы Англии и её двора в изгнании в Париже не было столь уж безмятежным, каковое оно было до сих пор. Пусть они сами пожелают найти себе иное местопребывание.
— Жюль, сделайте это как можно более деликатно и аккуратно, — ответила Королева.
— Я уверяю вас, Ваше Величество, что Королеве Генриетте не в чем будет вас упрекнуть, — ответил Мазарини. — Она столкнётся с естественными трудностями, в разрешении которых мы будем ей помогать по мере сил, после чего она решит, что ей лучше отбыть в другое место.
— Что бы я без вас делала, дорогой мой Жюль? — воскликнула Королева.
— Ваше Величество и без меня оставалась бы прекраснейшей Королевой Европы, притом наиболее мудрой и могущественной, — ответил Мазарини. — Это все мы, ваши покорные слуги, должны возблагодарить судьбу за то, что удостоились чести служить вам.
После этих слов Мазарини вновь припал к руке Королевы, которая нежно потрепала его по великолепным чёрным кудрям, после чего ласково похлопала по ладони и отпустила для выполнения неотложных дел, связанных с управлением Францией.
Полностью «Мемуары Арамиса» вы можете найти тут
https://litsovet.ru/books/979343-memuary-aramisa-kniga-1
https://litsovet.ru/books/979376-memuary-aramisa-kniga-2
https://litsovet.ru/books/980135-memuary-aramisa-kniga-3
https://litsovet.ru/books/981152-memuary-aramisa-kniga-4
https://litsovet.ru/books/981631-memuary-aramisa-kniga-5
Также в виде файлов эти книги можно найти тут
https://proza.ru/2023/03/11/1174
https://proza.ru/2023/04/25/1300
https://proza.ru/2023/06/20/295
https://proza.ru/2023/08/07/1197
#дАртаньян #ЖелезнаяМаска # Фанфик #Мушкетеры #Атос #Портос #Арамис
Полностью книгу «Д’Артаньян и Железная Маска» вы можете найти тут
https://litsovet.ru/books/979341-dartanyan-i-zheleznaya-maska-kniga-1
https://litsovet.ru/books/979342-dartanyan-i-zheleznaya-maska-kniga-2
Также в виде файлов эти книги можно найти тут