Такой пессимизм мне не понравился и возмутил до глубины души. Женщине пятьдесят пять лет, а она уже в старухи себя записала! Решила провести с мамулей воспитательную беседу:
– Мам, почему ты так мрачно смотришь на жизнь? Одна-одинешенька. Слушать тошно! В конце концов, я ведь не в другую страну уезжаю, а всего лишь в соседний дом. Буду в гости к тебе приходить. Разве плохо?!
– В гости, говоришь? – комкая в руках носовой платок, мама скорбно вздохнула. – Ну, спасибо! Ты полагаешь, что это хорошо, когда собственный ребенок приходит в родной дом в качестве гостя? Так, что ли?!
Я даже руками всплеснула.
– Твои рассуждения не поддаются логике! По-твоему выходит, что дети вообще не должны покидать родителей? И внуки, и правнуки… Правильно?!
– А по-твоему, лучше сидеть в четырех стенах одной? Как узнику в одиночной камере? – она посмотрела на меня мокрыми глазами.
– Да почему одной?! – я сердито засопела. – Говорю же: буду приходить в го… То есть проведывать… И вообще теперь у тебя появится возможность устроить свою личную жизнь!
Поймав ее взгляд, уперла руки в бока:
– Что ты так на меня смотришь?!
– Потому что говоришь ерунду! – мама пожала плечами. – По-твоему, кто-то мною еще может увлечься?
– А почему бы и нет? Ты прекрасно выглядишь, в тебе есть изюминка…
– Да какая там изюминка! – отмахнулась она. – Кулема кулемой! И вообще... Зачем что-то менять на старости лет?! От добра добра не ищут!
– Ну вот! Сама себе противоречишь! только что ныла, что будешь одна-одинешенька, и вдруг «от добра добра»! Тебя невозможно понять!
– Зато пожалеть можно, – она вздохнула. – Все так глупо... Проскочила жизнь, будто ее и не было вовсе! Вся жизнь, как во сне...
– Опять одно и то же! – я недовольно покачала головой. – У тебя все только начинается! Запомни мои слова: мы еще на твоей свадьбе погуляем!
Хотите – верьте, хотите – нет, а я оказалась пророчицей!
Спустя некоторое время стала замечать, что мама странным образом преображается: волосы по плечам распустила, глаза подводит, даже маникюр каждую неделю в парикмахерской делает. Такое щепетильное отношение к своей внешности раньше ей было не свойственно. Я никак не решалась поинтересоваться, что происходит, как однажды она сама позвонила и пригласила меня «поговорить за жизнь». Войдя в квартиру, я удивилась. В комнате стоял празднично накрытый стол.
– Ой, мам, и по какому же это случаю банкет? Что будем праздновать?
– Пока ничего. Просто мне нужно тебе кое-что сказать, – запнувшись, она покраснела. Схватив шампанское, протянула мне. – Откроешь?
– Само собой! – Я машинально взяла бутылку. – А что случилось-то?! – Тут же посмотрев на мамин румянец, сделала шуточное предположение: – Уж, часом, не влюбилась ли ты?
– Так и есть… – испугавшись признания, она прижала ладони к щекам. Я чуть мимо стула не села. Удержавшись рукой за угол стола, просипела:
– Мам, ты шутишь или серьезно?!
– Серьезно, – улыбнулась она. – Мы с Борей даже расписаться собрались!
Ох и нелегкое это дело – выдавать маму замуж! Познакомившись с маминым женихом, я пережила очередное потрясение: Борис не был каким-то завалящим лысеющим донжуаном.
Более того даже в браке до этого времени не состоял. Не относился он и к искателям легкой наживы, так как сам был вполне прилично обеспечен. Но меня не это потрясло. Я всегда знала, что моя мама достойна лучшего из лучших. Лучшего, но не младшего! А ее избранник оказался моложе на целых семь лет! Короче, нужно было действовать. Мамуле предстояло сбросить годков эдак семь-восемь. На пластическую операцию не было ни средств, ни времени, поэтому предстояло достичь желаемого путем применения доступных косметических средств и усиленных физических тренировок. Я предложила начать со второго.
– А Боря говорит, что у меня прекрасная фигура! – заартачилась мама.
– Сейчас он смотрит на тебя влюбленными глазами, потому и не видит недостатков, – сухо возразила я. – А как только эйфория пройдет…
– Ты думаешь, она пройдет? – мамино лицо немного погрустнело.
– Конечно! Даже дети понимают, что праздники не могут длиться вечно!
– Понимаю… – неуверенно согласилась она. – Только давай бегать пораньше, чтобы соседи не засмеяли.
Хотя они бы и не успели. Ведь уже на третий день мамуля споткнулась и подвернула ногу. Примчавшийся по звонку Борис заботливо делал невесте компрессы, а потом строго сказал:
– Анюта, я тебя очень прошу, выкинь из головы эти глупости! Никаких диет, никаких аэробик и всякой другой белиберды! Запомни, я тебя люблю такой, какая ты есть, и не хочу терять ни грамма любимого тела. Ясно тебе?
– Как скажешь, любимый… – мама виновато улыбнулась.
Как скажешь! Размечтался! Думает, позвал женщину замуж, так командовать можно?! Дудки! Не знаю, как мама, а я не собиралась сдаваться. Нельзя худеть – станем кожей молодеть! Начала с маски из клубники. Для большего эффекта заставила будущую невесту подержать маску подольше. Когда же она наконец умылась, то чуть в обморок не упала: все лицо и шея были в мелкой сыпи.
– Аллергия! – разглядывая свое алое отражение, прошептала мама. Поход в поликлинику еще больше ее расстроил. Вернувшись домой, она, присела на стул, жалобно протянула: – Доктор сказал, что после этой сыпи начнется шелушение. Как ты думаешь, до свадьбы оно успеет пройти или нет?
– Успеет! – беспечно отмахнулась я и после раздумий попросила: – Только не сдавай меня Борису, ладно?
Два дня я покаянно молчала. Но на третий руки снова зачесались:
– Мам, тебя нужно перекрасить.
– Зачем? – она кокетливо поправила челку. – Боре мой цвет волос нравится.
– Это потому, что ему сравнивать не с чем. Он тебя блондинкой не видел?
– Нет... – распереживалась мама.
– Ну вот! – я удовлетворенно хмыкнула. – А между тем с белым цветом ты будешь вылитая Мэрилин Монро.
Да, оказывается, не так-то просто стать Монро! Нет, в конечном счете в парикмахерской все, конечно, исправили, но перед этим… Вы когда-нибудь видели канарейку? Тогда вы поймете, почему мама была в ужасе... Это еще не все. За четыре дня до свадьбы я решила уложить мамины волосы плойкой, но так волновалась, что немного прижгла ей щеку. Боря тогда страшно рассердился. Даже мамины заверения, что, мол, до свадьбы все заживет, не помогли. Выставив меня за дверь, будущий отчим на полном серьезе пригрозил: «До загса сюда ни ногой! Иначе я за себя не отвечаю!»