Что-то зачастили гости в этот понедельник к Кощею. На утренний чай совсем без предупреждения заявилась баба-яга с маковым кренделем под мышкой. Крендель этот хитрая старуха каждый раз таскала с собой, делая вид, будто позабывает, что Кощею сдобу строго-настрого запретили врачи. Сама тоже от кренделя ни кусочка не отъедала, только отщипывала маковые зернышки и с кокетливой улыбочкой отправляла в рот. А сама меж тем мимоходом подбирала курагу да чернослив, которыми привык угощаться по утрам Кощей. В этот раз старуха тоже не сидела без дела - подъев весь кагорный изюм из хрустальной мисочки и поболтав о неприятном соседстве с любвеобильным водяным, она вдруг взглянула на хозяина искоса и завела речь о том, что такой жары в мае отродясь не было, и когда она уже кончится, и что ж это такое деется, батюшки, и лук в этом году, небось, будет горький, а горох сухой. Кощей бабку доброжелательно выслушал, пару раз поддакнул и выразил надежду, что в четверг обязательно пойдет дождик, может, даже и с грозой. Баба-яга удовлетворенно хмыкнула и распрощалась. Вслед за ней, не успел Кощей распечатать утреннюю почту в кабинете, заявилась Василиса с отпрысками. Иван-царевич и Василий-царевич немедленно залезли колдуну на колени и стали называть его дедушкой — вот не было печали! Сквозь галдеж молодняка бессмертный старик разобрал, что воспитанница жалуется на немыслимый зной, от которого отекают по утрам щеки и образуются морщинки вокруг рта. Кощей пообещал прислать ей джема из наливных яблочек, так что красота ее зацветет пуще прежнего, и Василиса убралась подобру- поздорову. Потом пришел водяной. Этому солнце, беспрерывно сиявшее над тридесятым вот уже четвертую неделю, тоже не угодило. Повелитель рек и морей опасался, что его владения в конец обмелеют и высохнут. Кощей, как мог, успокоил его, напомнив, что в прошлом году вот тоже вроде собиралась жара, но как-то все само-собой рассосалось, и весь июль царство поливало, как из ведра. Выпроводив водяного, старый мудрец вздохнул было с облегчением, но тут заявился кот Баюн. Хитрый кот замурлыкал было что-то о том, что нет никакого покоя на его нелегкой службе, и вчерась прилег он было отдохнуть, а тут раз - и солнечный удар! - Ну, уж и солнечный! - недовольно буркнул Кощей. - Как есть! - кот для убедительности перекрестился левой лапой. - То ись солнечный, не сомневайтесь! Напекло, то ись, мне головушку, потому шерсть у меня чернявая, да еще и лоснится. Еле русалки молоком отпоили. Кощей было подумал, что хитрый кот сейчас примется выпрашивать прибавку к жалованью, упирая на возросшие риски в связи с тяжелыми климатическими условиями. Но кот ничего такого не просил, а продолжал гундосить насчет проклятущей жары, от которой никакого спасу нету. Кощей крякнул, почесал лысину и велел: - А ну отвечай прямо, какого черта вы все тут у меня повадились на погоду жаловаться? Кот вытянулся в струнку и отрапортовал по-военному: - Так ведь, батюшка, всем известно. Три года лета в тридесятом не было. А все отчего? - Отчего? - Дык ведь глаз-то у тебя черный! Ты как с утра выйдешь на крылечко, потянешься да скажешь: "Славный денек! Ишь, как солнышко разыгралось!" - и все, пиши пропало. Дождь на две недели. Вот мы и порешили: пусть ты лучше солнце ругаешь, почем зря. Спокойней будет. - Ну, допустим, - обиженно хмыкнул Кощей. - Только, видишь ли, в чем дело. Глаз-то у меня не черный. - Так какой же, батюшка? - Серый. -Кот всмотрелся в глаза Кощею и убедился, что они действительно стального цвета. - Чур меня, - сказал Баюн, перекрестился опять левой лапой и бочком двинулся к двери, бормоча невнятно:Всю жись были черные, и тут вдруг серые. Пойду-ка я, пожалуй, пока жив". Выпроводив кота, Кощей вынул из кармана халата зеркальце в серебряной оправе и долго рассматривал глаза - сначала правый, потом левый. Глаза были, как глаза. То серые, то зеленые, то карие, а то - что греха таить - и черные. Все-таки он не просто старик, все-таки он волшебник. Насмотревшись в зеркальце, Кощей перевел взгляд на окно, за которым пышно цвела сирень и только хотел подумать:Эх, хорошо! Теплынь-то какая!", как тут же осекся.Ну уж, нет. - нарочито громко сказал он, отводя взгляд от весенний благодати. - И ничего приятного в этой весне нету. А от лета вообще одни огорчения. Вот если б дождь, да подольше..." - и потом уже занялся нелегкими государственными делами.