Чем человек старше, тем в желаниях неприятнее. С годами возвышенные мечты уходят. Спроси сорокалетнего о мечте. Услышишь про следующий чин, прибавку к жалованью, а то и вовсе, чтобы глаз не дергался и колено не болело. Потому во все времена первые лица от Президента до императора общаются с детьми. На них и смотреть приятно, и просят они умеренно. Мишку плюшевого. Щенка болонки. Билет на елку в Кремле. Посмотреть, как ракета взлетает. Редко кто на большее замахивается. И сегодня и много лет назад. Сколько назад? Да более двухсот.
В XVIII веке император Павел в кадетском корпусе обходил строй воспитанников. Спрашивал: тяжело ли учиться? Не строги ли командиры? О чем мечтают?
Лучший кадет, стройный и ладный, вытянулся и отрапортовал:
– Хочу быть гусаром!
– Будешь гусаром! – Павел кивнул адъютанту, который сделал пометку в бумагах.
– Ну а ты? – спросил он следующего кадета.
Все в строю как на подбор, а этот словно приблудился. Одно плечо выше другого, сутулый и лицо нечистое.
– Хочу быть императором! – буркнул он.
По строю пробежал смех. Воспитанники давили улыбки на лицах. Офицеры опустили глаза. Плечи их вздрагивали.
– Не советую! – вздохнул император. – Тяжко! Иди лучше в гусары.
– Хочу императором! – упрямо повторил кадет и тихо добавил, – я тогда смогу свое главное желание исполнить.
– Какое? – заинтересовался Павел.
Кадет что-то шепнул ему.
– Такое желание и я могу исполнить, – улыбнулся император, – кивнул адъютанту и пошел вдоль строя дальше…
– В артиллерию… новые гимнастические снаряды… книги в библиотеку…
Адъютант не успевал записывать указания.
Вскоре кадеты разъехались на каникулы. По полкам и гарнизонам, в которых служили отцы. Ехали, кто неделю, кто и две. Бывало половина отпуска на дорогу уходила.
В дальнем гарнизоне штабс-капитан в заношенной форме ждал сына. Отпросился на службе. Командир отпустил, не преминув выговорить за упущения.
– Вы давеча были пьяны!.. Вы в форме неаккуратны!..
Штабс-капитан стоял по стойке смирно, ел глазами начальника и размышлял: «Сколько лет еще терпеть? Никогда перевода не получу. Здесь не пить, с ума сойдешь. Господи! Служить до пенсиона в этой дыре, да с дураками!..»
Дома ходил из угла в угол. Потянулся к графину.
– Рюмашку! – пробурчал штабс-капитан, перехватив взгляд жены, – в честь приезда.
Жена накрывала стол. Рыба и мясо, пирожки и пирожные.
Деньги на яства из шкатулки взяли. Обычай в семье. Из жалованья откладывали. Мечтали скопить на именьице.
Положат в буфете в стеклянную шкатулку ассигнацию, несколько рублей серебряных, и всё кажется, что месяц за месяцем, год за годом наберется капитал! Только выходило, что в начале месяца с надеждой положат, в конце месяца со вздохом заберут. То платье жене надо, то сына в корпус снарядить. То самому на мундир новый. О тысяче рублей мечтал штабс-капитан. Скопить к концу службы.
Наконец, сын прибыл. Смыл пыль с дороги. Расцеловались. Бравый кадет, стройный, подтянутый. Отец с грустью смотрел на него. Отучишься, попадешь в заштатный полк, лоск быстро сойдет.
Сели за стол.
– Как в Петербурге? – с завистью спросил штабс-капитан. – Императора видел?
Сын вскочил и захлебывающимся от счастья голосом доложил:
– На смотре император Павел спросил, о чем я мечтаю? Я сказал, – кадет приосанился, – хочу быть гусаром! Папенька и маменька! Я буду гусаром!
– Молодец! – отец ударил кулаком по столу. – Мать! Наливай! За гусара!..
Выпил. Закусил. Набил табаком трубку. Любовался сыном.
Тот уминал пирожок и рассказывал.
– А Санька-золотушный Павлу заявил, что императором хочет быть!
– Императором?! Ха-ха-ха! – захохотал штабс-капитан. – Вот дурак!
– Санька и по Закону божьему отстает и по уставам. Гимнастику не может делать. И ляпнул такое. Все ржут! Кадеты и воспитатели. Император снова спрашивает, а он бубнит: «Хочу императором! Хочу императором!».
– Дважды дурак! – заключил штабс-капитан. – Трижды дурак!
– Я, говорит, только став императором, смогу главное желание исполнить… Император про желание спросил, рукой махнул, сказал, что такое он и сам исполнит.
– И чего дурак хотел? – раскуривая трубку, усмехнулся штабс-капитан.
– Сказал, что, императором, он бы своего папеньку в Петербург перевел.
Трубка выпала изо рта штабс-капитана.
– А император? – севшим голосом спросил он.
– Перевел его папеньку в сенатский полк и тысячу рублей подъемных дал.
– Дур-р-рак! – прорычал штабс-капитан.
– Да, папенька, дурак, мог бы как я гусаром стать, – согласился сын.
– Ты дурак! Гусар-дурак! Наливай! – рявкнул он матери.
Андрей Макаров
09.2023