Я нашел его уже застывшим, лежащим на полу в луже крови с зажатым в ладони револьвером. Левая рука неестественным образом закоченела в предсмертном положении, создавая впечатление, как будто он пытался от чего-то защититься. Пуля вошла в подбородок и вышла через темя, посиневшие губы облепили невесть откуда взявшиеся мухи, а некогда красивый лик застыл в выражении подлинного ужаса.
По моему вызову приехала полиция, возрастной следователь, устало осмотрев место происшествия, не найдя следов борьбы и присутствия посторонних лиц, уверенно заключил, что Николай Скопов пал жертвой безумия и покончил жизнь самоубийством. Врагов у него не было, в то время как от соседей уже поступали жалобы на странный шум из его квартиры и пугающие беседы с самим собой. На его взгляд вывод был очевиден. Под воздействием галлюцинаций слабый рассудок был доведен до крайности, и пуля стала единственным лекарством для человека, попавшего в голодный капкан безумства. Две в стену, одна в голову. Вероятно, погибший в очередной раз узрел кошмарное наваждение, попытался дать отпор, но выстрелы не могли сразить несуществующего врага, отчаяние, паника, и больная психика сломалась окончательно, дрожащая рука подвела ствол к лицу, сокращение маленькой мышцы, громкий хлопок и в очередной жизни поставлена точка.
Однако я слишком хорошо знал Колю, только не самоубийство, на такое он никогда бы не пошел, помня о судьбе своего брата. Молодой талантливый ученый, стоящий на пороге некоего знаменательного открытия, и тут внезапная кончина, нет, здесь что-то не чисто, решил я. На мои возражения об отсутствии судмедэкспертизы для точного заключения старший лейтенант лишь отмахнулся, сказав, что для Северогорска это привычная картина, здесь каждый год происходит несколько самоубийств. На его взгляд всему виной здешний воздух, а точнее испарения из шахты, и он ждет не дождется, когда уйдет на пенсию и переедет поближе к Питеру.
Данный город действительно отличался от тех мест, где мне доводилось бывать раньше. Погруженный в дремучие леса Карелии, он встретил меня старой разбитой дорогой, которую мой бывалый «Чероки» натужно преодолевал, гремя ушатанной подвеской. Как только ветхие черты домов отразились на лобовом стекле, я почувствовал некий дискомфорт, но не придал тому значения, сославшись на усталость от дальнего пути и требование желудка в горячей пище. Северогорск построили в начале 80-х годов, когда здесь обнаружили месторождение ртути. Сюда на заработки стекались люди со всего Союза, город ширился, богател, все изменилось в начале 90-х, в стране шел кризис, вдобавок выяснилось, что оценки залежей были сильно преувеличены, добыча падала. Желая сохранить рентабельность, новый владелец сократил штат рабочих, началась безработица, а следом алкоголизм и наркомания. У мэрии не было ни денег, ни желания сохранить инфраструктуру, Северогорск умирал, забирая с собой своих детей. Заброшенные здания на окраинах, разбитые тротуары, засохшие деревья и мерзкая черная плесень, которая вопреки стараниям местных жителей проела почти каждый дом. Я не сразу обратил внимание — в округе не было живности, ни дворовых собак, ни кошек, даже вездесущих голубей. Позже местные разъяснили, что домашние животные не могут здесь жить долго, в особенности это место не нравилось кошкам, которыми беспричинно овладевала тревога, переходящая в бешенство, если запереть несчастного зверя в клетке. Горожане в очередной раз ссылались на ртуть.
Что же привело меня в это гиблое место? Николай был моим другом. Мы вместе закончили исторический факультет МГУ, где познакомились и сдружились, нас обоих тянуло к древностям. Еще в вузе наша парочка была постоянными участниками археологических экспедиций и по выпуску пополнила число археологов нашей страны. Коля на этом поприще преуспел куда больше меня, и когда нашли странное захоронение, непохожее ни на одну известную культуру, пригласили именно его, понадеявшись на свежий взгляд молодого ученого. Обстоятельства данной находки на первый взгляд кажутся случайными — прокладка магистрального интернет-кабеля, однако если изучить техническое задание, сразу бросается в глаза странное отклонение от прямой линии. Когда я спросил руководителя работ о причинах такой расточительности, он крепким словом обозначил неприемлемость моего непрофессионального любопытства, рабочие же сослались на обход болота.
Оказавшись на раскопках, мой товарищ не мог не изумиться, перед ним лежали остатки по-настоящему уникальной культуры, представители которой жили в здешних краях в конце X века н. э. и коренным образом отличались от местных финно-угорских народов, варягов и новгородцев, их черепа принадлежали к монголоидной расе. Как они оказались здесь? Что привело их сюда? Загадка. В тот же вечер он прислал мне письмо по электронной почте. Я искренне обрадовался за друга, ведь в случае успеха открытие могло привести его к мировой известности. Из следующих писем мне стало известно, что в захоронении находилось не менее 50 человек и все они, включая детей, погибли насильственной смертью, о чем свидетельствовали переломленные кости, пробитые черепа, наконечники стрел викингов. Особое внимание привлекало положение убитых, останки лежали головой к центру, скелетами образуя круг, внутри которого среди рунических оберегов находился поврежденный камень в узорах и странных письменах, явно ритуального значения. Пытливый ученый не один день провел в поиске похожей письменности, и я благодарю Бога, что он его не сфотографировал и не выложил в открытый доступ, скорее всего желая внезапно ошарашить общественность чрезвычайной находкой. Наконец его поиски завершились относительным успехом, породившим еще больше вопросов, — вырезанные на камне письмена родственны Тибетскому алфавиту, и, судя по всему, древнему уже забытому варианту. Коля водрузил себе на плечи титаническую задачу, начав перевод, и она либо сломила его, либо вызвала интерес неких темных личностей, может, сектантов… А может, и завистливых конкурентов. В его письмах начали проскальзывать странности, он начал повторяться, пропускать мои сообщения, просил поискать и выслать труды эзотериков, писать о событиях древности, которые не могли знать и самые маститые историки, а затем и вовсе оборвал связь. Я начал переживать, мои звонки и письма оставались без ответа, я уже подумывал заявить в полицию, но тут пришло его последнее сообщение, которое повергло меня в шок, цитирую по памяти, так как удалил всю нашу переписку:
«Олег, я совершил страшную ошибку! Да простит меня Бог! Древнее зло на свободе, мне кажется, что оно завладевает мной все больше день ото дня… я больше так не могу… если хватит сил, я попробую его остановить, но кажется уже слишком поздно для иного пути. Сожги мое тело и забудь про меня и мои исследования, никто не должен встать на эту проклятую тропу и пробовать снова овладеть чуждым знанием, по сути и природе своей враждебным человечеству. Прощай».
На тот момент во мне крепла уверенность — Коля болен, сказалось умственное перенапряжение. Я немедленно собрался в дорогу, взял отпуск без содержания и попросил коллег подменить меня на лекциях. Моему старому верному другу нужна помощь, остаться в стороне для меня было непозволительно, хотя сейчас в голову все чаще приходит мысль, что лучше бы я находился в блаженном неведении.
Врачи забрали тело покойного. Скопов был сирота, холост, без детей, так сказать, человек, полностью посвятивший себя науке, поэтому я счел своим долгом позаботиться об отправке останков и личных вещей на малую родину покойного — в село Липное Смоленской области, откуда родом его скоропостижно скончавшиеся родители и где он от государства получил дом. Также необходимо было решить вопрос со снятой квартирой, рассчитаться перед хозяйкой и вернуть ей ключи. Та, услышав про кончину постояльца, выразила слова соболезнования, сказав, что умерший был ей симпатичен, следом она попросила меня остаться в городе до выходных, сославшись на невозможность прибытия раньше из-за ответственной работы в Петербурге, и в отместку за ожидание разрешила бесплатно пожить в ее квартире. Меня мучило противоречие, с одной стороны, я хотел немедленно убраться из тошнотворного города, с другой — чувствовал, что в смерти моего друга есть какая-то жуткая тайна, хотя моя рациональность говорила о безумии Николая, учитывая его последние письма и заявления окружающих, и все же не мог товарищ застрелиться, даже в помраченном рассудке, он не мог выбрать такой уход, иначе все его старания пошли бы прахом. В итоге я решил остаться, найдя компромисс в себе, ратуя за опубликование посмертной работы друга.
Потрепанная двухкомнатная квартира в таком же ветхом доме. На стенах висели еще советские узорчатые обои, старая деревянная мебель, шумный советский холодильник «Саратов», неработающий телевизор, пожелтевшая ванная и туалет с поржавевшей сантехникой. Пол устлан скрипучим паркетом, поверх которого в комнатах постелены выцветшие, кое-где облезлые ковры. Представляю, насколько низкой была цена съема, но на зарплату археолога особо не разживешься. Из антуража быта 80-х годов ХХ века выделялся лишь включенный на столе ноутбук. С трудом оттерев капли крови, я начал перебирать личные вещи товарища, к моему сожалению, вход в систему оказался ограничен паролем. Рядом на столе стояли стопки оккультной и эзотерической литературы, о существовании большинства книг я никогда не слышал. Страницы были испещрены пометками, сделанными незнакомым почерком. Машинально пролистав листы, мне повезло случайно приметить на полях знакомую руку: «Во сне сознание может преодолеть законы материальной вселенной и узреть иные миры» гласила выписанная цитата, которая в очередной раз говорила о расстройстве психики ее автора.
Отложив в сторону фолиант, я принялся обшаривать каждый шкаф, тумбочку, желая найти любую зацепку, которая могла бы пролить свет на случившееся, но наткнулся лишь на одежду, да старые тетради с рабочими записями прошлых экспедиций, однако камень, описанный в письмах, бесследно исчез, что наводило на определенный мысли.
Проголодавшись, я выскочил в магазин по пути наткнувшись на соседку, которая наотрез отказалась говорить со мной и, перекрестившись, поспешила удалиться к себе в квартиру. Чем дальше от крупных городов, тем суевернее люди.
За окном уже стемнело, в комнате неярко горели лампы накаливания, то и дело моргая от перепадов напряжения. Сказать о неуютности обстановки — ничего не сказать, несмотря на теплую погоду, кожа покрылась мурашками. Чтобы как-то рассеять нависший на меня, как бы сейчас сказал, первобытный страх, я включил на смартфоне местное радио, и, раздумывая о случившемся, бродил из угла в угол, пока в какой-то момент удача не отвернулась от меня и моя нога не оступилась о неровную клепку паркета. Грубо выругавшись, кинув взгляд на источник беспокойства, обнаружил, что доска паркета слегка приподнялась, образовав небольшую щель. Проверяя догадку, я попробовал вытащить доску, и она легко поддалась, раскрыв импровизированный тайник, хранящий всего одну книгу — дневник Николая.
Он никогда не говорил мне о его существовании, должно быть счел, что это старомодное занятие станет объектом для моих подколов, и, честно признаться, не без основания. Взяв его в руки, меня пробил озноб, и я готов поклясться, что радио на долю секунды замолчало. Смахнув тонкий слой пыли, мне предстояло погрузиться в глубины потаенных мыслей покойного друга, не самое приятное ощущение.
Дневник начинался с осмотра места захоронения, несомненно, строки написаны рукой Николая, последующие тридцать страниц представляли собой заметки ученого об исследованиях, теории, факты, сравнения, попутно скромные мечтания, планы на будущее, виды на одну из практиканток, покинувшую раскопки вместе с остальными. Затем характер повествования стал меняться:
14.08.17. Смог воссоздать поврежденный топором символ на камне, он кажется мне великолепным, слова пока остаются для меня загадкой, но символ… он чрезмерно правильной формы, я бы сказал идеальной, в нем есть что-то особенное, я обязан продолжить исследования. Не хочу, чтобы камень видели другие.
15.08.17. Сегодня мне приснился странный сон, со мной говорил худощавый человек в черном одеянии посреди подземелья или пещеры, освещенной факелами, он заявил, будто всегда благоволил ученым и хотел бы со мной поделиться знаниями. Незнакомец не может мне сказать, что написано на камне, ссылаясь на некий запрет, но дал мне подсказку — похожая письменность есть у горного народа Тибета.
…Зачастую сон практически невозможно контролировать, ты как в лодке без весел плывешь по течению, сегодня ночью я мог сознательно говорить и даже сейчас прекрасно помню суть разговора, это очень необычно.
16.08.17. Не зря говорят, что Менделееву таблица приснилась, так и мне подсознание дало подсказку в решении вопроса. Я начал перевод.
17.08.17. Ночью снова говорил с человеком в черном. Он подробно рассказал мне, как строили египетские пирамиды, что написано на тканях Льняной книги Загребской мумии, что ответил Брут умирающему Юлию Цезарю, почему исчезла Атлантида. Это невероятно и не может быть правдой. Мне необходимо отдохнуть.
18.08.17. Продолжаю исследование, перебрал местный архив на предмет похожих находок, кто-то удалил записи за 1992 год. Вновь снится тот же сон.
19.08.17. Решился задать вопрос о камне и культе, спросил кто он. Человек рассмеялся, сказал, что у него множество имен в зависимости от мира, но везде к нему обращаются за знаниями, как некогда делало уничтоженное племя, и предложил называть себя Странник, так как уже был в тысячах местах. Вдобавок таинственный благодетель рассказал о предках людей, лежащих в найденном могильнике, будто они были взяты в плен Александром Македонским во время похода в Индию, но часть из них сумела бежать и отгородиться от остального мира, уйдя далеко на север. На вопрос о причинах нападения, незнакомец обмолвился о неправильно проведенном важном ритуале, выдавшем их присутствие. Затем сон оборвался.
20.08.17. Нехотя показал камень геологу из горнодобывающей компании, он пришел к выводу об его инопланетном происхождении, а значит об изготовлении из метеорита, упавшего на Землю.
…Ко мне все чаще приходит дикая мысль о связи между камнем и моими снами, я с тревогой осознал — Странник пришел в день, когда мне удалось восстановить письмена.
23.08.17. С каждой ночью узнаю все новые подробности о древней истории человечества, о далеких мирах и чуждых культурах, мне открывается завеса перед тайнами вселенной. Поразительную сказку создает мой мозг! Только слишком складно все получается, а вдруг все взаправду?
25.08.17. Смотря в зеркало, задал себе серьезный вопрос — безумен ли я, ведь верю, что Странник существует и все его слова правда, слишком много совпадений. Проверил по книгам, его истории верны, хотя наши ученые владеют лишь догадками, тогда как он знает все. Самое страшное, что я никогда не касался данных тем, а значит, мой разум не мог сконструировать столь правдоподобную иллюзию, нет базы. Чувствую, между нами появилась некая ментальная связь, поищу в интернете и попрошу Диму выслать мне из библиотеки соответствующую литературу.
29.08.17. Беседы продолжаются, а мое исследование забытой культуры стоит, в то же время узнал так много нового о добиблейской истории, собрать доказательную базу и мое имя станет наравне с выдающимися историками мира! Такая мысль прельщает. Однако неясны мотивы Странника, почему он мне помогает, все его россказни про покровительство ученых — вздор. Незнакомец не договаривает нечто важное, и в то же время, признаюсь, меня к нему необъяснимо тянет.
30.08.17. Сегодня на мгновенье его глаза стали абсолютно красными, не могу передать словами этот взгляд, как будто он впитал в себя всю мерзость, ненависть, злобу, что есть на белом свете. Я в ужасе проснулся. Необходимо прекратить наше общение.
01.09.17. Не сплю вторые сутки, книги не дают ответа.
02.09.17. Не выдержал, заснул прямо за столом, он немедленно явился. Сказал, что очень огорчен моим длительным отсутствием, и я не нашел в себе силы отвергнуть его. Ухмыляясь, черный человек пообещал мне все знания мира, ложь, от его улыбки разит презрением и фальшью, чувствую мое время ограничено.
05.09.17. Наконец расшифровал письмена на камне. Это призыв, чего-то невообразимо древнего, не отсюда, думаю, даже не из нашей вселенной. Это строки оскорбительны для всего живого, никто никогда не должен узнать их. Сегодня же выкину чертов камень в реку.
06.09.17. Не смог. Обелиск лежит передо мной. Не спал ночь, но слышу отвратительный шепот Чужака в моей голове.
07.09.17. Он овладевает моим сознанием, или же я окончательно схожу с ума. Череп раскалывается от боли, меня переполняют знания обо всем, в памяти появляются чужие воспоминания невероятных событий, моментов из далекого прошлого и чуждых мне миров с поражающими воображение существами.
08.09.17. Уснул, проснулся среди ночи с мелом в руке, рисуя колдовской круг, мое «я» вернулось, но рука, словно не моя, продолжала рисовать неизвестные мне символы. Я закричал.
09.09.17. Утром, смотря в зеркало, заметил красный отблеск в своих глазах, от удара моего кулака зеркало разлетелось на части. Все эти разговоры об истории — уловка, наживка, которую я проглотил, он же словно хищник крался к своей жертве и теперь держит ее за горло, и ладонь все сильнее сжимается. Странник, Губитель, Анафема, Антихрист, тысячи имен в тысяче миров, которые стали вотчиной его богов. Он лишь посланник, подготавливающий почву для их прихода, а после они преображают мир, питаясь душами его жителей, пока планета не погрузиться в вечную тьму. Запретные слова крутятся у меня в голове. В прошлый раз племя ублюдков не смогло с первого раза их вызвать, была совершена ошибка, но все чувствительные люди, особенно рунные жрецы и шаманы услышали зов. Первыми успели викинги, в последний момент прервав ритуал и убив аватар Посланника. Сейчас я становлюсь им, слившись в единую сущность в одной материальной оболочке, мы одновременно должны произнести трижды проклятые слова. Странник не солгал, я обрел те знания, что знал он. Но это вышло ему боком, ибо я на время смог оградить свое сознание, поэтому сейчас мыслю ясно и догадываюсь, как можно защитить от него себя и наш мир…
Как я не старался, но причинить вред камню не могу, не получается попросить разрушить источник другого, слова застревают в глотке. Хитрая сволочь, он не может сам проникнуть в эту реальность, и даже войдя в мое «я», Странник не сразу смог овладеть мной; как вор, подлец подбирал отмычки к моей голове, убаюкивая меня разговорами об истории, с каждым визитом становясь все сильней. Сейчас он пытается внушить мне мысль о необходимости проведения ритуала, как уже поставил защиту для камня в моем сознании. Однако мое главное открытие, что записи 1992 года пропали из архива не просто так, кто-то тогда уже вызвал Анафему, и некто помешал ему. Если обладать достаточной силой, правильные слова могут оборвать связь, но что это за слова? Нужны ответы.
10.09.17. Сегодня мной одержана первая победа, приложив всю свою силу воли, я смог выбросить камень в реку, при этом сердце бешено билось в груди, а мозг готов был взорваться. Потом мне стало легче. Спросил у местных старожилов про 1992 год, по их лицу видно, им есть что сказать, однако они предпочитают отмалчиваться, опасливо посматривая по сторонам. Пришлось дать пять тысяч одному пьянчуге, за меньшую сумму он наотрез отказался говорить. Страшась, еле слышным шепотом он буквально выдавил из себя: «Было жуткое время, в городе появилась какая-то секта, но не идиотов, которых показывают по телевизору, те имели силу, люди пропадали, а во тьме видели всякое». На вопрос «Как остановили зло?» забулдыга поблагодарил некоего Александра Вайсмана, прибавив «Царство ему небесное». Узнав примерный адрес, где когда-то жил усопший, я немедленно отправился в путь, надеясь найти какую-либо информацию.
В старой квартире жила одинокая вдова покойного. В отличие от многих, она оказалась открытой для разговора. С ее слов, муж остановил в 1992 нечто такое, что жители стараются вычеркнуть из памяти. Вайсман служил тогда в милиции, там он и столкнулся с тем, что не поддается рациональному объяснению. Супруг не посвятил ее в дальнейшую борьбу, только она точно знает — победа обошлась дорого, Александр и все, кто помогал ему, рано умерли, все как один от онкологии. Она тоже больна и ее часы скоро пробьют двенадцать, поэтому ей уже не страшно. Жаль, ее муж придерживался мнения, сродни остальным жителям, что, скрыв память о случившемся, они отгородят юное поколение от угрозы праздного любопытства с необратимыми последствиями. Поэтому, все что знал, забрал с собой в могилу. Я обречен.
11.09.17. Поздно, он скребется в выставленную мной защиту, как пес в закрытую дверь. О, какие отвратительные звуки. Мне нужно идти, но я не могу, ноги не слушаются меня, меня бросает в жар, еле пишу эти строки. Болит голова, шум становится громче, анальгин практически не помогает.
12.09.17. Вчера вечером, выставленная мной мысленная дамба, уже трещала по швам, я забился в угол и стонал от боли, словно раненый зверь. Потом, когда страдания достигли апофеоза, выключился, точнее меня выключили, как кнопку на тумблере, был свет, и в мгновенье меня поглотила тьма.
Очнулся в обед весь грязный, одежда порвана, на руках следы похожие на кровь. Голова уже не болит, но я чувствую в себе изменения, меня не покидает присутствие постороннего.
Понимание пришло не сразу, на полу на кухне лежит револьвер, нахлынули воспоминания, отшатнулся, с трудом держась на ногах, и скатился по стене сев на пятую точку, обхватив голову руками, и зарыдал. Тяжело писать про такое, но это факт, так же, как и то, что лишь этот дневник позволяет мне сохранять цепочку произошедших событий.
Вспомнил ночь, но не я был действующим лицом, уже не мои глаза смотрели на наш мир, изменения затронули структуру глаз, словно я одел очки с красными линзами.
Что я наделал! Горе мне и всем живущим. Теперь я вместилище этой твари, она завладела мной, прокравшись в местный храм Странник осквернил его и призвал их, нет, не демонов, наши мелкие боги бессильны перед ним, он вызвал тварей, что спали в глубинах земной коры еще до появления человечества, и некогда которых древним шумерам удалось загнать обратно, казалось навечно. Именно на них наткнулись ученые Кольской сверхглубокой, после чего сами взорвали ствол скважины. Он вызвал их тогда, в 1992 году, и теперь, заключив порочный союз. Ох, как же ужасен их вид, я не смогу передать словами, в них все какое-то неестественное, неправильное, лишь отдаленно они напоминают собакоголовых летучих мышей, кожа которых покрыта зловонной слизью. Они голодны, но он строго настрого запретил им питаться, сказав, что еще не закончены приготовления, после которых чудовища смогут устроить себе пир, а пока пусть ведут себя тихо, хозяин не потерпит очередного фиаско.
К своему несчастью, шум услышал престарелый сторож, достав старый советский наган, бедняга решил узнать, — кто посмел вломиться в дом Божий и, увидев причину, остолбенел, руки затряслись, не слушались, твари молниеносно накинулись на него. Старик не выстрелил, не проронил ни звука, даже когда они рвали его в клочья.
Вина лежит не только на мне, те люди, сектанты, они вновь привлекли Его внимание к нашей планете, я молю Бога, чтобы чертов камень навеки поглотил речной ил.
Даже если бы знал заклинание, я уже не смогу произнести его, мое тело и разум принадлежат мне лишь отчасти. Но у меня хватит сил еще на один решительный шаг. Дима, я уверен, выполнит мою последнюю просьбу. Все мои исследования я уничтожу лично, дневник спрячу, сведущим людям он будет полезен, остальные же сочтут меня безумцем.
Все следы уничтожил, кроме книг, они все равно написаны шарлатанами или дилетантами. Темнеет, в голове снова мерзкий скрежет. Чувствую их, они рядом, скрываются в канализации, на чердаках, в темных углах заброшенных квартир, револьвер сторожа лежит передо мной, на этот раз я сделаю все правильно.
***
Прочитав дневник, я на мгновение поверил всему написанному, так убедительно и стройно излагал мой обезумевший друг, и все же быстро сбросил с себя наваждение. Однако хоть я и воспринял странные записи как бред помутневшего, но некогда тонкого, проницательного ума, не смог заставить себя погасить свет в комнате, так и уснув при включенной люстре.
Проснулся среди ночи от грохота на кухне. Открыв глаза, с ужасом обнаружил, что в комнате темно и воняет чем-то сродни протухшему мясу. Взяв себя в руки, схватив стоящую на прикроватной тумбочке увесистую статуэтку, прокрался навстречу незваному гостю, правда, внутри меня все сводило от страха. Не успев выйти из комнаты, однозначно услышал хлопанье огромных крыльев и, прижавшись к полу, замер, не смея пошевелить ни единым мускулом, лишь тяжелое дыхание выдавало мое присутствие. Простояв с минуту, вытерев холодный пот со лба, решился двинуться дальше. Подходя к кухне, сердце мое выскакивало из груди, в лицо били смрадные дуновения ветра, максимально приготовившись встретиться с неведомым, включил свет, ожидая худшего из кошмаров. Кухня была пуста, а окна настежь раскрыты. Я с облегчением подумал, что мне все померещилось, — окна открылись от ветра, лампочка перегорела, и мало ли какая живность водится в богом забытом крае, но вдруг обнаружил грязные следы на полу, идущие в комнату, где пару минут назад спал человек в блаженном самообмане. Сраженный потрясением, еле устоял на ногах, прислонившись к стене. Закрыв окна, как можно скорее включил свет везде, где только можно и просидел на стуле, тревожно вслушиваясь в довлеющую тишину, не смыкая глаз, пока не взошло солнце. Лишь наутро я заметил пропажу — дневник Коли исчез, хотя точно помню, он лежал на столе. Обыскал каждый угол, но его нигде не было. Здесь хотел бы солгать, но уверен, его взяла та крылатая тварь.
Оставив деньги и ключи на обувнице, захлопнув дверь за собой навеки вечные, почти что бегом спустился к машине. В морге потребовал, чтобы тело Николая немедленно отправили в петербуржский крематорий, они начали спрашивать, к чему такая спешка, но несколько тысяч утихомирили их интерес. В то же утро машина в сопровождении моего джипа увезла тело. Вечером останки талантливого исследователя и отважного друга горели в погребальном огне. Пепел позже был развеян на Смоленщине.
С тех пор я всячески избегаю командировок севернее Питера, так как уверен, те твари еще рыщут в окрестных лесах в поисках проклятого камня, а в газетных сводках то и дело проскакивают сообщения о пропавших туристах.
P. S. Евгений Николаевич, я пишу эти строки не с целью вас запугать или зло разыграть. Я молю вас, умерьте свое любопытство и прекратите исследования. Некоторые тайны должны оставаться тайнами.