Одна из самых знаменитых историй освобождения крестьян от крепостной зависимости - самовыкуп села Ижевское у своего барина в 1832 году за почти что 3,5 миллиона рублей. Часть денег барин получил сразу, но приличную часть выплачивали в рассрочку в течение многих лет. Впрочем, выкупные платежи после отмены крепостной зависимости все равно продолжались бы дольше.
Все поражаются выплаченной сумме, которое богатое село согласилось заплатить за свою свободу. Но при этом как-то обычно не замечается один интересный момент: не в коня оказался корм как для тех, кто получил деньги, так и для главного активиста этой сделки со стороны крестьян.
Барину не повезло с деньгами по следующим причинам.
Николай Демидов в принципе решил продать Ижевское из-за того, что умудрился накопить долгов более миллиона рублей. Вот и пришлось расстаться с богатым селом. Приличная часть денег сразу ушла на оплату долгов. Но не все.
Прямых наследников у генерала не имелось, поэтому наследство перешло к сестре и племянникам, которые затеяли судебную тяжбу, пытаясь признать договор о самовыкупе недействительным в части платежа оброка покойному барину.
Тяжба продолжалась более 10 лет, наследники и крестьяне истратили кучу денег на взятки чиновникам, но в итоге суд встал … на сторону крестьян, претензии наследников Демидова отклонили, но присудили выплатить им 12000 рублей издержек (по сравнению с тем, что они хотели стрясти с села не менее, чем по 26 000 рублей в год - небольшая сумма)
В общем, приличная часть полученных барином денег ушла на оплату долгов и сутяжничество. То, что осталось, наследники успешно истратили на красивую жизнь. Деньги утекли как вода сквозь пальцы.
А что же получилось со свободой? У кого-то хорошо. Но вот у главного активиста сделки все пошло не очень. Управлявший Ижевской волостью приказчик Антон Воронков тоже был крепостным крестьянином. Именно он стал основным мотором истории с самовыкупом. Причём других крестьян он уговаривал выкупаться на свободу в том числе и с помощью кнута. Самым натуральным образом порол сомневающихся, добиваясь от «обчества» единого решения заплатить барину требуемые им деньги и выкупиться на свободу.
При этом сам Воронков взял на себя больше всех выкупных паев, чтобы набрать нужную сумму.
Что, был такой альтруист, как это сейчас порой подается?!
Да ничего подобного. Как ему казалось, это было выгодное вложение. Если бы все получилось так, как рассчитывал Воронков, то он бы стал если и не барином навроде Демидова, то держал бы значительную часть села в своих руках. Сменили бы крестьяне барина Демидова на бывшего приказчика Воронкова.
Дело в том, что оплачивая большую часть паев, Воронков получал и большую часть земельных наделов, которые полагались ижевским крестьянам. В дальнейшем Воронков рассчитывал эти паи либо продать втридорога, либо сдавать в аренду ижевским крестьянам под большие проценты.
Вот только Воронков не учел одного. Землю у него арендовать и выкупать как-то не рвались. Казалось бы куда крестьянину без земли?! А в Ижевском оказалось очень даже куда: земля там не то, чтобы урожайная. Зато местные крестьяне оценили доходы от отхожего бондарного промысла, на котором это село и заработало миллионы. Так пускай Воронков и остаётся со своими земельными паями, а мы на бочках заработаем, решали крестьяне из Ижевского.
Просчитался Воронков: так к нему за землей особенно и не пошли. А он заплатил за выкуп огромные деньги. И потом еще платежи вносил приличные. Да плюс еще затеял строительство текстильной фабрики. Вот только отбить понесенные расходы не смог и с кредиторами не расплатился. В результате с деньгами у Воронкова настолько не сложилось, что он не просто разорился, а угодил в долговую тюрьму. Не просто не стал хозяином Ижевского, а потерял все свое хозяйство: несколько кузниц и пару небольших заводов: суконный и железнодельный.
Так что и со свободой не у всех сложилось. Вот и получается, что главным участникам знаменитой сделки не особенно повезло.
А село Ижевское потихоньку выплатило все платежи по договору и потом каждый год отмечало день своего самовыкупа, пока власть не сменилась и вся свобода, купленная за свои миллионы, не обернулась колхозами.