Тяжело в учении .....

ГЛАВА ПЯТАЯ

БОРЬБА С НОЧНЫМИ ПРИСТУПАМИ.
ТЯЖКИЕ БДЕНИЯ ВИЛЬМЫ ФРАНЦЕВНЫ ГОНЧАРОВОЙ

Ах, как они старались с Наташей вытянуть первую группу!
- ...Главное - уменьшить глубину дыхания на расслаблении, чтобы живот мягкий был,- втолковывала и
втолковывала больным Вильма Францевна.- Не напрягайте его. Не держите дыхание напряжением.
Наталья Степановна чуть не силой разгибала на стуле все время норовившего сгорбиться Сашку-цыгана.
- Ровнее. Ровнее надо сидеть! СПИНА ПРЯМАЯ, А ЖИВОТ МЯГКИЙ, - вторила Гончаровой Воронова. К
сожалению, ее собственный, уже довольно заметно выступающий из-под свободного платья живот, мешал ей
по-настоящему показать, как это должно было выглядеть в идеале.
Но больше они применяли тренировки в движении. Маришку с Леночкой, например, на стуле долго не
удержишь. А бегали с зажатым носом они с удовольствием. Да и взрослым накопление СО2 при физической
нагрузке давало гораздо более ощутимый результат.
- Вот вы сейчас расходитесь после занятия, но не забывайте об уменьшении глубины дыхания ни на одну
минуту,- напутствовала обычно своих пациентов Гончарова к концу урока.- Копите и копите в организме
углекислый газ. А для этого существуют, в общем-то, лишь два способа,- она поднимала кверху два пальца.-
Первый - наиболее предпочтительный и оптимальный: как бы слегка тормозить дыхание при ходьбе. Чуть-чуть
«недодыхиватъ», чтобы постоянно ощущать некоторую, что ли, нехватку воздуха.
И второй,- Гончарова понижала голос,- гораздо менее предпочтительный, могут использовать лишь те, кто еще
не сумел освоить уменьшение глубины дыхания расслаблением грудной диафрагмы. Или кому оно пока,
скажем, довольно трудно дается... Это способ простой задержки дыхания. Пройти, допустим, от поворота до
поворота не дыша. Потом после небольшого перерыва до следующего ориентира. И так далее.
Но и тем, кто пойдет по этому пути накопления СО2, следует всегда помнить, что, в конечном счете, они
должны непременно овладеть первым вариантом пешеходных тренировок. Мы ведь не учим не дышать. Мы
призываем лишь к уменьшению глубины дыхания. А это далеко не одно и то же.
Гончарова знала, что Бутейко считал второй способ накопления животворного газа практически не
приемлемым. «Это для идиотов, безмозглых кретинов! - резко заявлял он по этому поводу.- У таких обычно от
метода в голове остаются только задержки дыхания. А мне не задержка, мне перестройка их дыхания
требуется»,- развивал он свою мысль.

Но высокое теоретизирование это одно. А жизнь, как неоднократно убеждалась Вильма Францевна, частенько
заставляла спускаться с теоретических высот на грешную землю.
А на ней, родимой, много всякого разного рядом уживалось. И ум, и глупость, и просто нежелание упорно
трудиться. Во имя чего угодно. Даже ради собственного здоровья. Вот и приходилось ей говорить пациентам о
нелюбимом шефом втором способе. Что поделаешь: для кого-то возможно лучше и так, чем совсем никак... Но
основной упор она, безусловно, делала именно на уменьшении глубины дыхания путем расслабления грудной
диафрагмы. И постепенно (капля и камень точит) добивалась своего.
Нелегко приходилось Бутейковцам днем, однако и ночь не приносила желанного отдыха. Наоборот, ночные
часы давались еще тяжелее. Именно на эти, скрытые покровом темноты, часы
делали теперь ставку обозленные успехом «конкурентов» ребровцы.
Ночь являлась тем самым слабым звеном, потянув за которое можно было порвать всю цепочку. Чем брали
Бутейковцы? Да в основном тем, что начинавшие исправлять свое чрезмерно глубокое дыхание больные
постепенно избавлялись от лекарственных оков! А достигшие высоких результатов в тренировках пациенты
практически полностью освобождались от них. Но ночь! Ночь могла повернуть все с ног на голову.
- ...Вы знаете, братцы, отступать нам некуда,- инструктировал соратников на сей счет Константин Павлович.-
Раздышится во сне больной, потеряет накопленный во время занятий СО2 - тут как тут приступ. Ну, а коллеги,-
он кивнул головой в сторону процедурной, - только того и ждут...
Надо, не надо - моментально введут нашему пациенту капельницу. И все! - доктор удрученно сжимал свои
длинные изящные пальцы в кулак.- Ребров сразу заявит: метод ВЛГД приступы астмы не устраняет, а
капельницей мы, мол, и до вас умели пользоваться...
Не думайте, его врачи не скажут нашему пациенту ночью: «Срочно войди в метод». Это сделать можем только
мы сами. И никто другой кроме нас!
Сказано - выполнено. Ночами койка Гончаровой в гостинице оставалась неразобранной. У нее от недосыпания
ломило виски, плыли черные круги перед глазами, но она держалась. Изо всех сил держалась, поражая своей
стойкостью дежурных ночных медсестер и ассистентов в институтской больнице.
- Нельзя же так, Вильма Францевна! - заявила ей как-то оставшаяся на очередное дежурство по графику
Маришкина терапевт Зинаида Васильевна.- Смотрите, на вас совсем лица нет, куда это годится? - молодящаяся
дебелая врачиха поправила под шапочкой свою пышную прическу.
Ну что вы их сторожите каждую ночь, будто стадо от волков спасаете?! - она вместе с Гончаровой проследила
взглядом за коридорной, заворочавшейся под одеялом больной, которой не хватило места в палате.- Да здесь, в
коридоре найдется, кому за ней присмотреть... - негромко добавила Зинаида Васильевна.- Чуть что, примем
меры, можете не сомневаться.
- Я и не сомневаюсь,- с трудом разжимая слипающиеся веки, так же тихо ответила Гончарова, не отрывая
взгляда от подозрительно завозившейся под грубым суконным одеялом Сидоровой.- Только меры ваши нам не
подходят,- она поднесла ладошку ко рту, сдерживая зевоту.- А других вы, к сожалению, не знаете
- Куда уж нам...- обидчиво поджала обильно напомаженные губы собеседница,- Мы люди серые,
необразованные. Только, Вильма Францевна.- в глазах Дергачевой мелькнуло откровенное любопытство.- На
чем. Если, конечно, не секрет, основано ваше убеждение в действенности метода? - она даже придвинулась
поближе к Гончаровой.
Ведь вы же понимаете, что при определенных условиях и святая вода лечит. При массовом, так сказать,
гипнозе...- последние слова Зинаида Васильевна произнесла с некоторой растяжкой, словно бы сомневаясь в их
достоверности.
- Бывает, лечит и святая вода,- у Гончаровой даже сон прошел.- Но это, знаете ли, больше из библейских
преданий. А главное,- она сделала шаг по направлению к лежащей в коридоре своей подопечной,- повторить
многократно подобный трюк невозможно. Раз, другой проскочило, а на третий может и заклинить.
Наш метод срабатывает в любом случае! И практически без осечки. Потому что он абсолютно физиологичен.
Ведь в его основе лежит Открытие болезней глубокого дыхания. А его хоть и не торопятся признавать, но и
опровергнуть пока что никому не удается...
Деркачева хотела было что-то возразить, но Вильма Францевна неожиданно прервав их разговор на полуслове,
вдруг решительно направилась к постели приковавшей ее внимание больной. Даже Зинаида Васильевна, не
особенно приглядывавшаяся к ночевавшей в коридоре астматичке, уже могла различить довольно явственные
хрипы, доносившиеся из того угла, где стояла койка Сидоровой.

- А ну-ка, быстренько проснулись! - Гончарова осторожно откинула с пожилой больной грубошерстное
тяжелое одеяло.- Приподнялись,- она полуобняла уже начинавшую входить в приступ растерявшуюся
спросонья женщину за теплые плечи.- Опустили ноги на пол. Спинку выпрямили и в метод...
Подошедшая поближе Деркачева смотрела на них, широко раскрыв глаза. Начинавшая бурно вздыматься под
полураспахнутым больничным халатом дряблая грудь тяжелейшей астматички не предвещала ей ничего
хорошего. Стараясь, чтобы не заметила Вильма Францевна, она тихонько поманила к себе рукой дежурившую
на их посту молоденькую медсестру.
- Не надо! - Гончарова все же расслышала подозрительную возню, связанную с приготовлением к работе
шприца, за ее спиной. - Зинаида Васильевна,- она буквально обожгла засмущавшуюся толстушку своим
взглядом.- Я вас очень прошу - пока никаких уколов!
- Да, но...- Деркачева недвусмысленно покосилась на явно выходившую из равновесия больную.
- Методом! Нина Ивановна,- Гончарова положила левую руку на живот своей пациентки,- сейчас все свои
неприятности снимет методом. Не правда ли, голубушка? - она демонстративно расправила плечи.- Как я вас
учила? Приняли осаночку. Расслабились. И дышим тихонько, тихонько. Чуть-чуть. Чуть-чуть...
Так,- Вильма Францевна с удовлетворением отметила, как помягчел под ее пальцами еще несколько секунд
назад весьма твердый живот ее подопечной.
А теперь померяем паузу,- Гончарова вместе с больной зажала пальцами кончик носа.- Потеряли и снова
дышим чуть-чуть. Чуть-чуть.
Зинаида Васильевна отказывалась верить своим ушам. Только что вспарывавшие ночную тишину коридора
резкие хрипы больной почти полностью прекратились. А через пять минут практически уже ничто не
напоминало ей, что перед ней сидит только что входившая в страшнейший приступ удушья астматичка!
Уж кто-кто, а Деркачева-то отлично знала, чем понадобилось бы сейчас срочно накачивать Сидорову, не
случись рядом ученицы этого строптивого Бутейко...
И покололи бы несчастную Сидорову вдосталь. И под капельницей бы полежала. А тут какое-то
успокаивающее дыхание, и все как рукой сняло. Трудно было в такое поверить, но факт оставался фактом...
Правда, ради этих фактов Вильма Францевна не досыпала уже какую ночь, но это, как говорится, оставалось за
кадром.
- ...Все вы там, у Бутейко, какие-то оглашенные,- все же ляпнула Вильме под конец взволновавшего ее
дежурства Деркачева.- Ни днем, ни ночью покоя не знаете. А эта, подружка ваша, Наталья,- она изобразила
большой живот,- с таким вот грузом по лестнице бегает! Не себя, так хоть ребенка бы пожалела.
Совершенно отупевшая к утру от усталости Гончарова лишь только протестующе качнула головой. Что она
могла сказать этой отравленной дурманом официальной медикаментозной терапии женщине?
Что ни она, ни даже ее беременная подруга не улежат спокойно в постели, пока дежурную вахту возле их
больных несут такие вот врачи, как ее собеседница.
Ведь только один укол. Один самый разнесчастный, абсолютно бесполезный для здоровья их подопечных
укольчик или одна, еще менее полезная, капельница, поставленная ими во, время ночного дежурства,
практически сведут на нет огромные усилия всей участвующей в проведении апробации новосибирской
группы!!
«Приступ был купирован с помощью капельницы. Метод ВЛГД в борьбе с астмой оказался бездейственным»,-
это и только это на разные лады станут повторять приспешники академика Реброва.
Они не вспомнят о сотне других приступов, снятых именно методом. Вот этот, случайный, ночной. Он и
только он один будет поставлен во главу угла! Поэтому такого случая не должно быть.
И ради того, чтобы его действительно не было, и Вильме Францевне, и Наташе Вороновой, и всем остальным
участникам ответственного эксперимента приходилось трудиться буквально до беспамятства. Игра на сей раз
стоила зажженных для ее проведения свеч! И нельзя было допустить, чтобы они вдруг по чьей-то оплошности
внезапно погасли. Никак нельзя.