Монотонный гул мотора, и лёгкая тряска убаюкивают, потяжелевшие веки то и дело опускаются и я с трудом борюсь с желанием уснуть.
Сегодня налегке — тяжёлая броня лежит рядом — на всякий случай, автомат закинут под кресло и теперь полпрыгивает на ухабах, стуча по вскрытому полупустому цинку.
Спать нельзя. Ещё пять - десять минут, и будет — город, мирный город. С целыми стеклами в окнах домов, с девушками непринуждённо гуляющими по бульварам в коротких юбках... А я, все таки, соскучился по таким видам.
Встал на кресло, откинув тяжёлый люк, высунулся — лицо тотчас опалило горячим, раскаленным степным воздухом. Впереди, справа от убегающей вдаль серой ленты асфальта показалась большая стелла — "Счастье".
"Тайфун" влетел в город шипя пневматическими тормозами и покачиваясь на сломанной подвеске — в ремонт бы, да нечем будет заменить "железного коня". Вот и первые жители — неторопливо едущая по обочине на стареньких, советских еще велосипедах пожилая пара, . Я поднимаю руку, приветствуя их, в ответ получаю лишь лёгкий, скупой кивок.
А вот дети, играющие на площадке справа, явно нам рады! Все как один полбежали к дороге, радостно махая проезжающей машине. Водитель, таки, догадался просигналить, что заставило детские лица светиться от счастья.
А дальше — дома, дома... Невысокие, в три этажа, покрытые облупившейся жёлтой штукатуркой. Местами заметны старые шрамы от разрывов шрапнели и пуль. Оглянувшись с сожалением понимаю, что улицы почти пусты. Что-ж, стоило догадаться, что в десять часов буднишнего утра большинство штатских должны быть на работе.
Вздохнув, закрываю люк, занимая прежнее место в "десанте", включаю дисплей внешнего обзора. Пусть на нем все и черно-белое, но все же, сидеть намного удобнее.
Пролетев город по практически пустым улицам, машина заехала на мост — перила сорваны, в дорожном полотне зияют сквозные дыры, на противоположном берегу в нашу сторону глядят чёрными глазами пустых амбразур старые, заброшенные укрепления. Давешняя битва, совсем другой войны, хоть и так похожей на эту. По обеим сторонам дороги ярко-красные таблички с белыми черепами — "Осторожно мины".
Вот она работа. С тоской оглядываю обширное поле по правую руку от себя. Покрытое выгоревшей на солнце травой, оно тянется до самой реки справа, и упирается в белые, меловые холмы далеко впереди. Жизнь возвращается в эти места и непреодолимые заграждения уже не нужны. "Тайфун" резко затормозил, заставив дремавшую в креслах группу попадать со своих мест. С улыбкой глядя на ворчащих, кроющих водителя матом парней едва сдержал смех.
— Наша остановка, выходим!
— А в магаз можно? — Унылое, сонное лицо бойца с надеждой обращено ко мне.
— Если тебе не западло топать пехом десять кэмэ, — ответил я пожав плечами, пропуская мимо ушей его вальяжное "можно". Подхватил чемодан с "инструментом" и бодро спрыгнул с опустившегося трапа.
Еще один день...