Познакомился с соседями – меня младше - на немного. Они сказали, что у них богатая домашняя библиотека: «Зачем вам в районную ходить? Приходите к нам, берите любую, читайте, сколько хотите».
Так оно: до районной идти и идти, а бывает, например, ветер или жара, или самочувствие не то, а у них – пожалуйста.
На днях позвонил – мне номер дали, спросил, можно ли появиться, и зашел.
Действительно, в комнате четыре шкафа, в двух книги стоят в два ряда – широкие полки. Некоторые прогнулись под тяжестью груза.
Глаза разбегаются от многообразия. Есть и подшивки толстых журналов восьмидесятых годов прошлого века.
Захотелось тряхнуть стариной, взял три журнала.
Собрался уйти, хозяйка затащила на кухню: «Испекла пирожки с яйцом и с луком для гостьи. Моя бывшая однокурсница, приехала из Сибири, сто лет не виделись. Хотела приятное сделать, а она неожиданно отказалась. Давайте чай пить, куда вам торопиться»?
Журналы ждали меня в прихожей, а мы пили чай. Пирожки замечательные – давно такие не ел.
Неожиданно появилась гостья. Поздоровалась, нас познакомили. Села, тяжело отдышалась: «Надо в душ сходить. Слушайте, как вы здесь живете? Краснодар – большая деревня, на некоторых улицах стеной маленькие магазинчики, как лавочки. Некоторые улицы такие узкие, что трамвай еле-еле едет».
И дальше о невыносимой жаре: «На дворе двадцатые числа сентября, а у вас духота, дышать нечем, я чуть не померла в маршрутке, бутылку с водой из рук не выпускала».
Не понравилась центральная улица – слишком шумно: и машины, и какие-то музыканты, и пугающие самокаты: «Такое ощущение, что никто не работает, все гуляют и празднуют. Молодежь у вас наглая, дорогу не уступят, так и валят на тебя, с трудом увернешься».
Парки понравились отчасти: «Конечно, красиво, зелень и все такое. Но народа столько, что плюнуть хочется».
Мы молчим, а гостья продолжает: «В вашем районе много молодых, ни одного пенсионера не видела, а молодые нарожали детей ради материнского капитала, по двору пройти нельзя – одни дети, и все орут. У меня голова заболела».
Все не понравилось: «Вот вы на шестнадцатом этаже живете, а если лифт сломается или, не дай Бог, упадет? Страшно как! Выйдешь за хлебом, вернешься, а лифты стоят, пешком не подняться».
Дальше - нервно: «А магазины? В каждом доме в полуподвальном помещении маленькие магазинчики, там пропускаемость низкая, все же гниет».
Встала, прошлась: «А насекомые? Они же в глаза, в рот летят, на Кубани сожрать могут».
Мы молчали, наверное, потому, что пирожки ели – возражать невозможно.
И снова: «Как вы здесь живете? От пробок на дороге рехнуться можно, и все дворы машинами забиты. Вот что скажу, подруга: пусть твой муж поменяет билет, уехать хочу из вашего ада».
Выслушала ответ: «Что, нельзя? Тогда пусть новый купит, я не знаю, как в компьютере. Черт с ними, с деньгами, не разорюсь».
Утром взял легкое кресло, которое раскладывается, пошел на берег реки. Приятно пахло водой и илом. Рыбаки уже заняли места. Сел в тень под большой раскидистый куст, стал перечитывать давно забытые вещи. И казалось, что я снова молод, и впереди длинная загадочная жизнь.
Иногда отрывался от журнала, следил, как чайки летают над легкой волной, вот пролетели бакланы красивым строем.
А дама пусть едет к себе, если ей там хорошо. А нам хорошо здесь, потому что мы дома.
На фото: виды Кубани.