С крестильным (ангельским) обедом мог совмещаться архаичный ритуал «хождения (вождения) в рай» (иты / идти на рай»). Считалось, что после крещения ребёнок в случае смерти попадёт не в ад, а в рай. (Воронин В.В. ИЭФК, Т. IV. С. 153.). Однако он мог проводиться бабушкой - повитухой самостоятельно во время коллективного проведывания («провед»). Нынче у такой-то рай, «в раю дитё попало — ну, на свет Божый папало жывое» (Богатырь Н.В. С. 80). В ходе этого ритуала женщины во главе с повитухой «ходили» в рай. Спустя 40 дней после родов мать с ребёнком отправлялись в храм за «очистительной молитвой» и приступала к более активному выполнению своих материнских функций по защите и социализации ребёнка (защита от сглаза, лечение, обучение человеческой речи, ходьбе, знакомство с окружающим миром). В этом ей помогала бабушка — повитуха и старшие женщины в семье. В традиционном обществе прекрасно понимали важное значение ранней, первичной социализации ребёнка и роль семьи в этом деле. Будущее ребёнка, то, каким он вырастет человеком ( добрым / агрессивным, коллективистом / эгоцентристом) какие ценности воспримет зависело прежде всего от семьи, родителей «Як родители повыдуть ( Н.Б. – к чему приучат ) дитэй», «яблоко от яблоньки ныдалэко падае» (А/к 424. Ст. Новоплатнировская. Инф.: Шкавро Пелагея Лукьяновна). Важнейшую роль в процессе социализации, в том числе – первичной, играл фольклор для детей: колыбельные / колыськови песенки, потешки, лексика, язык и среда, в которой жил и рос ребёнок (Кубанские народные колыбельные песни. Краснодар, 2002).
Пестушки и потешки (чукыкалкы) начинали припевать ребенку, помогая
ему развивать двигательные навыки (дитя распеленывали, заставляли и помогали двигаться). Это способствовало
восприятию ребенком своего тела.
Через массаж, покачивание, ласковые прикосновения взрослые формировали у младенца чувство желанности, жизнерадостности.
Поэтика потешек родственна поэтике колыбельных. Это подтверждается прежде всего тем обстоятельством, что
некоторые потешки дублируют сюжеты колыбельных или их отдельные мотивы.
Так, сюжет о вороне на дубу, играющем у трубу, фигурирует и в той, и в другой роли, бифункциональность демонстрируют и некоторые сюжеты о коте.
Персонажные планы колыбельных и потешек в целом очень схожи.
Основными героями коротких сюжетов чукыкалок, как и в колыбельных, являются члены семьи, домашние животные. Правда, потешки, им посвященные, имеют несколько иной эмоциональный окрас — они пронизаны мягким юмором, вызывают
добрую улыбку:
На заборе сидел кот,
Под забором кошка,
У кота болит живот,
А у кошки — ножка.
(ст. Зеленчукская Зеленчукского р-на КЧР)
Ой, чук, чук, чук,
Наварыв дид щук,
А бабуся — карася,
Та й у боки взялася.
Тыш-тыш-тыш…
(хут. Прорвинский
Славянского р-на)
Потешки, подобно колыбельным, участвуют в социализации ребенка. В соответствии с задачами жанра — растормошить малыша, добиться двигательной активности — они насыщены предикатами движения:
А то Лёшинька пойдёть –
Чириз киську упадёть.
Чикы, чикы, чикалочкы,
Один едеть на палочкы…
Переклички с сюжетами колыбельных создают и назидательные
мотивы:
Ой, гуца, гуца, гуца,
Сорочичка куца,
Трэба дуще робыть,
Шоб у довгий ходыть!
(ст. Старолеушковская
Павловского р-на)
Не отмечена в колыбельных, но присутствует в потешках гендерная
тематика:
Ай, чук, чук, чук,
Девка лучше, чем мальчук,
Девка пышек напечёть
И вадички принесёть.
(ст. Старолеушковская
Павловского р-на)
Источники:
1. Н.И. Бондарь. Традиционная женская субкультура Кубанского казачества.
2. Н.И. Бондарь. С.И. Жиганова. « Я ручками кудель чешу , а ножками
дитя качаю…»:. Материнский фольклор в кубанской традиционной
культуре.