Михаила Кукулевича я встречал всего раз. Не знакомились. Просто забежал к кому-то, уже и не вспомню к кому, на Кольский на Грушинке, а там как на грех все куда-то растворились. Хотел уже уходить, и увидел небольшую компанию у стола, слушающих с какими-то непривычно одухотворенными лицами незнакомого мне человека. Подошел из любопытства, потом присел, а потом, похоже, и на моем лице появилось что-то такое же. Вообще, удивительно. Михаил Анатольевич – точно не мой автор. Он – убежденным романсьеро был, а я к этому жанру очень выборочно. Но было в его авторской и исполнительской манере что-то такое, что заставляло, как говорит молодежь, на него залипать. Это вызывает уважение. Я не раз залипал. Один раз живьем на Грушинке, и еще пару-тройку раз в интернете. Он ведь трансляции делал, играл концерты. Последний я даже репостнул, чтобы он у меня в видеозаписях остался. Сорок минут не отрываясь, да не для дела, а просто из удовольствия – для меня не характерно.
Сегодня День памяти замечательного барда Михаила Кукулевича. И его Осенняя песня в моих Осенних песнях как дань уважения хорошему человеку и хорошему автору.
Вот ведь парадокс – Михаил Анатольевич и сам был членом союза писателей, и, если не ошибаюсь не то 5, не то 7 стихотворных сборников издал, а песни писал больше на чужие стихи, любил поэтов 19 века особенно. Хотя, что тут удивительного, он же и в школе преподавал русскую поэзию, и для взрослых вел семинары по этой теме. Но вообще-то, он был врачом, причем детским врачом. То есть, добрый доктор Айболит, волшебник, если верить Чуковскому. Но даже если верить Чуковскому, себя-то добрый доктор Айболит не лечит, на себя доброму доктору ни времени, ни сил не остается. Зато всегда есть время записать «на бумажной четвертушке» свою боль, свою радость, свои сожаления и свои смешные для самого себя надежды.
Вроде бы сегодняшняя песня – одна из последних его песен на собственные стихи. Можно сказать, исповедь или завещание. Понятное дело, никто, наверное, специально так песни не пишет, тем паче, что и стихи-то эти, оказывается, довольно старые, но мы-то, зная такие невеселые подробности, именно исповедью или завещанием это и воспринимаем. Не сразу, понятное дело, но когда уже все случилось – именно так. И, надо сказать, что печаль такого восприятия, весьма светла, ибо светла и улыбка пожилого барда, и слова его простые и понятные, тоже наполнены светом.
Печальный текст, чуть печальная песня – ну а какими они еще могут быть в День памяти? Но, поскольку, как мы с вами уже поняли, печаль эта все же светла, во вступлении к песне хочется парочку светлых аккордов все равно сыграть. Минорных, разумеется, но все же светлых. На днях ведь еще один День памяти – 29 сентября не стало Владимира Ланцберга. И Ланцберг, и Кукулевич ушли в листопад, как и полагается хорошим и добрым поэтам. И нам вовсе не обязательно воспринимать это трагически, тем паче, они и сами нашли силы улыбнуться, обернуться и помахать нам с вами из своего листопада. Они ушли в листопад, а песни их из этого листопада возвращаются к нам постоянно. Их даже не надо звать, не надо аукать и выкликать, они и так здесь, они всегда с нами.