Смешинки в глазах, курносая, круглолицая, озорная – такой ему запомнилась Зинка, девчонка из соседнего двора, которая лучше всех лазила через забор и играла в классики, побеждала в “ножички” и её было не догнать в “пятнашки”.
Вечно с ободранными коленками, поцарапанными руками она гоняла по двору, метко сбивала пустые консервные банки палкой, обструганной отцом и отшлифованной грязными ладонями.
Мальчишки часто дразнили её: Зинка-резинка, Зина-из магазина. За это получали, потому что она отчаянно дралась с любым.
Отец, Иван Степанович, в Зинке души не чаял. Хотел мальчишку, родилась дочка. Сам того не желая, он воспитал в ней совсем не женские качества.
– Смотрите, мужики, как моя Зинуля прыгает! – хвастался он, забивая “козла” за столиком во дворе.
– Михалыч! А вчера твой-то от моей получил! Фингал-то какой! Аж светится! – подначивал он соседа.
Время шло. Зина вытянулась, округлилась где надо. Заневестилась. А женихи все сплошь мелкие, неоднократно битые ею. На них она и не смотрела.
Мальчишки продолжали играть в “казаков-разбойников”, прибавился настольный теннис, волейбол. Зинаида проходила мимо: мелюзга! Никто её не обзывал и не звал бегать…
… Юрий приехал к матери погостить, жил на другом конце страны – дома не был почти семь лет: армия, работа, женитьба.
С интересом смотрел в окно на площадку, где прошло его детство. Так же полна малышней песочница под грибком-мухомором, теннисный стол всегда занят, висит волейбольная сетка… Классиков не видно, не дребезжат погнутые банки… Не бегают толпы раскрасневшихся подростков.
К подъезду подошла высокая девушка. Копна русых волос собрана в “конский” хвост, шорты, свободная футболка, рюкзак.
– Мама, глянь! Это кто такая? – та подошла к окну, прищурилась.
– Не узнал? Зинка. К подруге идёт.
– Так вымахала? – вспомнил Юра и улыбнулся: хоть кто-то знакомый.
Вечером вышел во двор. Воздух был густым и тёплым, как парное молоко. Цвели акации, окутывая всех ароматом белых соцветий, которые тяжёлыми гроздьями свисали с прогнувшихся старых веток.
— Сколько лет этим деревьям? – Юра прикинул и свистнул. – Лет двадцать!
Сел на лавочку, истыканную ножичками, исписанную чёрным фломастером вечными словами “Здесь был…”. Нашёл и своё творение - “Зина + Юра =” Усмехнулся: вырезать не успел – получил по шее от отца Зинки.
На втором этаже погасили свет в комнате подруги Зины. Девушки вышли на улицу. Увидели на скамейке незнакомого парня и остановились.
– Девчонки! Идите сюда! – Юра приглашающе махнул рукой и смахнул пыль со скамейки.
Подошли. Стали вглядываться. Свет из окон падал на листья дерева, рассеиваясь и тая, – было темновато.
– Вы кто? – спросила, конечно же, Зина – она всегда была смелой.
– Юрка! – он засмеялся, по смеху она и узнала его.
Отшатнулась, сделала шаг назад и замерла, схватив подругу за руку, словно ища поддержку. Молчала.
– Юрка с третьего подъезда! – уточнил: неужели не узнают?
– Привет! – ответила почему-то подруга.
– Извините, мне срочно надо домой! – Зина повернулась и, сдерживаясь, чтобы не побежать, быстрым шагом ушла.
– Чего это она? – недоумённо спросил парень.
– Дурак ты, Юра! Она тебя ждёт уже семь лет. Что ей сказал, когда уезжал? – девушка сложила руки на груди и вызывающе посмотрела на него.
– Я не помню… – Юрий лихорадочно копался в голове.
– “Дождись меня, девочка! Замуж не выскакивай!” – передразнила подруга. – Она и ждёт… Пошутил?
– Пошутил… На проводах в армию крепко погуляли…
– Эх ты! Юрец- беглец… – ушла, смерив презрительным взглядом.
Юрий почесал затылок, покрутил на пальце обручальное кольцо – не снималось.
P. S. А вы помните друзей детства?