Зачастую так обозначают один из красивейших стилей в архитектуре центральной России в XVII веке. Ну а поскольку архитектура давно вышла за рамки себя самой, став маркером-фиксатором образов эпох своей современности, то и про узорочье нужно говорить в сиёй коннотации.
Собственно, эти образы-фиксаторы от архитектуры, является ничем иным, как образом мышления. Выходя из такого заключения, получается, что Узорочье – это образ мышления жителя Русского царства времён после Великой Смуты. Да и само же понятие Русского Узорочья уже давно пора расширять с узкой культурологической коннотаций, на определение всей русской широкой культуры, начавшей своё современное формирование в XVII веке.
А сейчас о том, с чего вдруг появилась эта линия мысли.
Образ мышления «Узорочья» — это отображение сути всей русской культуры: яркий диффузионизм при особой цивилизационной модели мультикультурализма строящейся на базисе исконных традиционных ценностей своего народа.
С виду сложная конструкция, а уж как для многих и не приемлемая. Но в этом и вся суть.
Если быть по-простому: процесс формирования и развития русской (а в след за ней и российской) культуры и широких сфер жизни человека, идёт путём обмена, заимствований, перенятия опыта от других культур, народов, этносов. То бишь нет никакой замкнутой эволюционной модели, строящейся исключительно замкнуто внутри одного этноса. Есть широкое соприкосновение с иными народами, этносами, их культурами, опытом, традициями. Сам же процесс контакта взаимный. При этом любые новшества из вне (в основном с Запада, какое совпадение) принимаются ни как абсолютная истина, ни в коей мере. А очень даже наоборот, как что-то, что нужно подвергать проверке. Сам новый опыт аккуратно оценивается, примеряется, подстраиваться, адаптируется под традиции и ценности своей родной культуры.
Так и получается, что Русское узорочье — это когда на базе жизненного устоя, полученного от предков, этот самый жизненный устой без сомнений хранится. Но новшества с чужим опытом не отвергается на корню как что-то губительное и чужеродное. Наоборот. Он оценивается, из него вычленяется то, что можно применить в базисе, полученном от предков, улучшить этот базис, не ломая его основу. Этакая естественная культурная адаптация под разумную диффузию уважая при этом иную культурную среду. Если она не идёт на тебя с войной и желанием погладить, подстроить, "втюхать унию и полонизацию".
Важным здесь является один момент – ни в коей мере не отвергаются эти новивы и новшества, они свободно принимаются к рассмотрению. Но применение их должно быть исключительно выгодно сначала принимающему, то бишь русскому человеку. Но никак не дающему, порой зачастую навязывающему.
В зодчестве узорочья это выглядело так: взять базис архитектурных форм, полученных от предков, не разрушая этот базис применить на нём новые формы и опыт, декор, технологии, по-иному взглянуть на планировку сооружения.
Так русская церковь получила огненные кокошники, высокий выделенный подклеть, широкую и высокую террасу-гульбище, своды без столпов, воздушный, но выразительный декор с наличниками и изразцами. Да и многое чего другое.
Принято считать, узорочье полностью сошло на нет в петровскую эпоху. В самой архитектуре, пожалуй. Вот только в образе мышления человека российского, узорочье лишь углублялось. Это было слово круги на воде. Чем дальше от центра круга, Москвы и Петербурга, туда, на русский север, за Урал, в Сибирь и Забайкалье, на дикое поле и где-то в Малороссию, тем сильнее разгорался смысл узорочья.
Эта философия русской культуры обеспечила ей просто феноменальную приспособленность к реалиям жизни и взаимодействию с соприкасающимися народами и их культурами. Всё как у Лермонтова в Герое нашего времени.
Русская культура — это суть русского узорочья.
maniera hikerMoss™