Они это знают, они мстят за свою Зою!

И ничто не может остановить их наступательного порыва: ни «скрипухи», ни «кобыльи черепа», никакая немецкая чертовщина. В результате последних боев 332-й бандитский полк настолько потрепан, что его, очевидно, скоро отведут на переформирование. Мои бойцы поклялись добить этот полк, казнивший Зою Космодемьянскую.

Валентин Петрович Катаев, советский писатель, поэт, киносценарист и драматург, журналист, военный корреспондент, Герой Социалистического Труда, лауреат Сталинской премии II степени (за повесть «Сын полка». Награды Российской империи: два Георгиевских креста орден Святой Анны 4-й степени.

КРАСНАЯ ЗВЕЗДА ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ОРГАН НАРОДНОГО КОМИССАРИАТА ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР № 218 (5589) 15 сентября 1943 г., среда.

В наступлении

Полковник, громадный человек с могучей грудью, стремительно шагает, перепрыгивая через свежие воронки и пригибаясь. Бинокль болтается на его загорелой, богатырской шее. Мы едва поспеваем. Но он не обращает на это внимания. Наоборот. Он прибавляет шагу. Изредка, оглядываясь на нас, он бодро покрикивает: — Больше жизни! Веселее! Медленно ходить будем дома, по бульвару. А здесь война. На войне надо ходить быстро. Наклоняйтесь. Не жалейте спины.

Ординарец с автоматом на груди шепчет мне, почтительно и преданно показывая глазами на своего полковника: — У нас полковник орел. Настоящий Пехотинец. На коне — завсегда шагом, а пешком — завсегда рысью. Еле поспеваешь.

У ординарца забинтована голова. Щека чудовищно раздута. Но это не флюс. Сквозь марлю проступает большое пятно крови. Час тому назад его ранило осколком бризантной гранаты, которая разорвалась между ним и полковником. Но он не пошел в лазарет. Он остался в бою рядом со своим командиром.

С запада заходит большая гроза.

Еще солнце горит бело и ярко, но уже к нему подбирается громадная, густо-черная, туча. Туча уже закрыла полнеба. Иногда в ней судорожно передергивается бледная молния. Но грома не слышно. Все звуки вокруг поглощены раскатами артиллерийских выстрелов. Земля ощутительно содрогается от ударов. Ходуном ходит воздух. Удар следует за ударом так быстро, что иногда два или три удара наскакивают друг на друга, сливаются. Сзади, со всех сторон, беглым огнем бьют наши батареи. Немцы огрызаются. Впереди, на западе, над верхушками леса, над кустарником то и дело подымаются грохочущие, крутящиеся, скалистые облака взрывов. На грозовом фоне, черном, как антрацит, они кажутся пепельными.

Мелко, часто, с сухим, острым блеском дрожит на ветру скудная листва кустарника.

В этом исковерканном, обожженном, обломанном чернолесьи, так ужасно загаженном войной, еще свежи следы недавнего боя. Здесь всё говорит о разгроме немецкой дивизии.

На земле — рубчатые следы наших танков. Они вломились в оборону противника и «проутюжили» ее. Лес вокруг поломан. Воронка от разорвавшегося снаряда. На краю воронки лежит, раскинувшись, труп немецкого солдата. У него горит и дымится сапог. Присматриваюсь. Aга! Всё ясно. Он собрался бросить из кустов в русский танк свою стеклянную ампулу с зажигательной жидкостью. Но был убит. Ампула треснула. Густая, тяжелая, прозрачная жидкость потекла на ногу мертвого немца и загорелась.

Красный телефонный шнур, вися на кустах, преграждает нам путь.

— Это немецкий провод, — говорит полковник, — но вы его всё же не рвите. Сейчас он уже не немецкий, а советский. Мы им пользуемся для связи. Сколько мы захватили ихнего шнура?

— Сорок километров, — докладывает ординарец.

— В хозяйстве пригодится, — говорит весело полковник.

Он поднимает могучей рукой шнур, и мы, наклонив головы, быстро проходим под ним.

Немецкая траншея. Здесь по колено в тухлой, зеленой воде еще сегодня утром сидели немцы. Сейчас они здесь лежат. Неподвижны. Грязные. Серые. Похожие на арестантов. Вокруг разбросана солома, бутылки, консервные банки, письма, немецкие газеты, патроны, фляжки, окровавленные тряпки, треснувшие каски. А вот, немного подальше, немецкий офицерский блиндаж. Сейчас здесь оперативный пункт командира нашего наступающего полка.

На столе разложена карта, и командир артиллерийского полка, только что вернувшись с рекогносцировки, спешно наносит на карту обнаруженные немецкие огневые точки. Завтра на рассвете их будут добивать.

А вот две последние немецкие новинки летнего сезона. «Скрипуха» и «кобылий череп».

«Скрипуха» — это большая реактивная мина весом в 84 килограмма. Здесь, на этом участке, их захватили несколько штук. Немцы отступали так поспешно, что даже не успели выпустить по нас «скрипухи». Они так и остались на огневых позициях. Подходим к одной из этих мин. Мина заключена в решетчатый деревянный ящик, похожий на тару от авиабомбы. Ящик с миной стоит, косо прислоненный к стене специально отрытого окопчика. Никаких прицельных приспособлений нет. Мину наводят приблизительно, «на-глазок». Перед выстрелом ее даже не вынимают из ящика. Включают ток, и она летит, как граната, на два с половиной километра. Шуму от нее много, а толку не очень. Во время полета она издает отвратительный звук, похожий на скрипение заржавленного флюгера. Наши бойцы и прозвали ее за это «скрипухой». Удирая, немцы всё же успели снять со своих «скрипух» электрические запальники. Но наши бойцы быстро приспособились и тут же, не теряя золотого времени, стали палить по отступающим немцам их же «скрипухами».

Шестиствольные реактивные миномёты называли «Скрипуха». Когда я в бинокль рассмотрел место падения необычного снаряда, то понял, что по району нашего НП стреляют «скрипухи» — так здесь называли немецкие реактивные снаряды большого фугасного действия. Небольшая дальность полёта этих снарядов была хорошо известна, и поэтому все спокойно вели наблюдение за полем боя. Вскоре удалось засечь по дыму и пыли огневую позицию «скрипух». (Воронов Н. Н. «Мемуары»). Вдруг завыла какая-то «сирена» и этот неимоверно жуткий вой стал раздирать всё сердце. Я со своим расчётом успел скрыться в щель, ранее приготовленную нами же. Через мгновенье дрогнула земля и один за другим взорвалось пять снарядов огромнейшей силы, а один не разорвался и лежал среди улицы, как хорошая свинья. Это «Ванюша», немецкий шестиствольный миномёт, дал один сеанс. Чекурдинцы открыли огонь и «Ванюша» заглох. (Ермак С. А. «Мой путь»)

— Русский солдат! — с уважением говорит полковник. — Золотые руки. Он всё может. Если понадобится, то и блоху подкует. Как левша у Лескова.

Немецкий броневой колпак состоит из верхней литой надземной части и вкапываемого в землю основания, сваренного из броневых плит. Общая высота колпака —190 см., причем часть, возвышающаяся над поверхностью, имеет высоту 90 см. Ширина по фронту — 170 см.

А вот и так называемый «кобылий череп». Это стальной колпак около двух метров в длину и высоту. В нем помещается скорострельный пулемет с боевым комплектом патронов. Этот колпак закапывается в землю, обкладывается дерном. Его очень трудно обнаружить. Он герметически закрывается. Для вентиляции имеется специальная машина, которая приводится в действие педалями, похожими на велосипедные. В «кобыльем черепе» сидят два немца. Один качает воздух, другой стреляет из пулемета. Имеется два перископа, два откидных сидения, полочки для продуктов и для боеприпасов. Все ручки, педали, кнопки этой машины никелированные. Внутри «кобылий череп» выкрашен добротной белой эмалевой краской, снаружи — темно-серой. На первый взгляд может показаться, что этот самый «кобылий череп»—неприступная крепость, и всё же — вот он, перед нами, выковырянный из земли, бессильный, с оторванной дверью и согнутым перископом.

— Сколько мы захватили за сегодняшнее утро этих самых хваленых «кобыльих черепов»?

— Одиннадцать штук, товарищ, полковник, — докладывает ординарец.

А вот громадные черные дискообразные противотанковые мины, сложенные длинными штабелями. Немцы собирались заминировать дороги. Но не успели. Натиск наших доблестных пехотинцев был слишком стремителен. Немцы удрали, а мины остались.

— Ничего, пригодятся, — коротко говорит полковник, хозяйственно потирая руки.

Впереди раздается противный, тошнотворный скрип, и вслед за ним воздух потрясает крякающий взрыв.

— Вот она, «скрипуха»—во всей своей красоте.

Беспрерывно впереди, в кустарнике раздаются маленькие взрывчики, как будто кто-то бьет электрические лампочки. Это разрывные пули.

Туча закрыла небо. Всё вдруг померкло. С шумом водопада обрушился на передний край ливень.

Автоматчики ведут пленных немцев. Их только что взяли. Мокрые, грязные, похожие на арестантов, бредут они, низко опустив головы в серых пилотках. И дождь вокруг них блестит стальной решеткой.

— Стой! — говорит полковник. — Какого полка пленные?

— Триста тридцать второго.

— Вам ничего не говорит этот номер немецкого пехотного полка? — спрашивает меня полковник.

Я напрягаю память. 332? Действительно, что-то знакомое. И вдруг, точно молния озаряет. Ведь это немецкий полковник Рюдерер, командир 332-го пехотного полка, в декабре 1941 года приказал повесить Зою Космодемьянскую.

— Значит, против нас в данный момент воюет 332-й пехотный полк?

— Он самый. Вернее, его жалкие остатки.

— А наши бойцы это знают?

— Да, — говорит полковник. — Они это знают, они мстят за свою Зою.- Видите, как они дерутся? Как львы. И ничто не может остановить их наступательного порыва: ни «скрипухи», ни «кобыльи черепа», никакая немецкая чертовщина. В результате последних боев 332-й бандитский полк настолько потрепан, что его, очевидно, скоро отведут на переформирование. Мои бойцы поклялись добить этот полк!

Надпись на стене разрушенного дома, 1943 год, Воронеж.⁠⁠

Гремит гром, заглушаемый громом батарей. Блеск молний смешивается с блеском разрывов. Беглым шагом, с автоматами наперевес проходит мимо нас на передовую рота автоматчиков. Запряжка из шести маленьких собачек провозит с передовой на тележке раненого.

Рядом с собачками идет девушка-санитарка. Синеглазая, розовая, молоденькая, озабоченная, в маленькой пилотке, из-под которой падают русые волосы, потемневшие от ливня. (Валентин КАТАЕВ).

КРАСНАЯ ЗВЕЗДА ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ОРГАН НАРОДНОГО КОМИССАРИАТА ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР № 218 (5589) 15 сентября 1943 г., среда.

Несмотря на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Фондом президентских грантов, мы продолжаем публикации проекта. Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "Красная звезда" за 1943 год. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.