"Москва слезам не верит" (1979)
Не так давно в поезде я стала невольной свидетельницей одного небольшого, но психологически любопытного разговора. Два случайных попутчика разговаривали между собой – мужчина пенсионного возраста и женщина лет 30-ти. Мужчина захотел попить чаю, женщина предложила свою помощь:
– Чаю хотите? Так давайте я вам принесу. Сейчас схожу.
– Не нужно. Я сейчас сам схожу за чаем.
– Давайте я! Мне же несложно.
– Так и мне тоже – не сложно.
И если до этого момента эти собеседники прекрасно ладили между собой, то после этого разговора между ними появились трещины. Такой маленький диалог сразу обнажил склонность женщины к манипуляциям и психологическим играм. В помощи, которую она предложила попутчику, не было ничего хорошего. Да, и так бывает.
Принято считать, что помогать друг другу – хорошо, правильно и полезно. И если полезность чаще всего определяется через категории взаимовыручки или ответной услуги ("сейчас я тебе – потом ты мне"), то "хорошо" и "правильно" уводят нас в область этики. Чем хорошо непонятно, но так принято, и это всячески поощряется обществом.
Близкие и друзья на то и нужны, чтобы помочь в трудную минуту, ну, а помочь ближнему-незнакомому это уже что-то про нравственность и высокую духовность.
Как видим, психология здесь и рядом не стояла. Однако она не из тех, кто довольствуется ролью стороннего наблюдателя: ей обязательно нужно во всё встрять. И когда психология встревает в дискуссии о помощи и взаимовыручке, она говорит о том, что не всякая помощь полезна, конструктивна и даже желательна. Бывает помощь манипулятивная, подсознательно-корыстная. Такая помощь нередко выходит боком, а тот, кто ее принял, частенько жалеет об этом.
Людей, которые оказывают условно "нездоровую", манипулятивную помощь, часто называют "спасателями". Они не имеют никакого отношения к профессиям, в которых действительно нужно спасать чьи-то жизни или имущество. На кону – исключительно эмоции, чувства и нюансы отношений (и исключительно свои собственные).
Психологического "спасателя" выдают 4 момента:
1. Он предлагает помощь там, где его не просят и даже не собираются просить, ибо в помощи в данный момент никто и не нуждается.
2. Он предлагает помочь не так, как нужно, а так, как ему хочется и видится. Если помощь предполагает ресурсы, то он дает не те ресурсы, в которых человек нуждается, а то, что хочет дать или не жалко дать.
3. Он смотрит на другого человека сверху вниз, свысока (своего опыта, мудрости, лет, знаний, статусы и т.д. и т.п.). Он убежден, что другой не справится, сделает плохо, не обладает нужными способностями. Он смотрит на другого как на "жертву", которая якобы нуждается в помощи.
4. На самом деле, его радует не то, что он оказал помощь, а то, что он оказал помощь. Даже если он не рассчитывает на благодарность, он испытывает удовлетворение и чувствует себя хорошим (подтверждая свое право смотреть на других сверху вниз). Любой "спасатель" втайне или подсознательно рассчитывает на признание.
Диалог в поезде иллюстрирует все эти четыре пункта. Женщина смотрела на мужчину как на "пожилого и немощного" (даже не способного принести себе чай). Она была уверена, что сама это сделает лучше (быстрее, проще, легче). Она пыталась помочь там, где ее не просили. Она пыталась помочь тем способом, который был не нужен ее собеседнику. И да, она старалась быть "хорошей" и "правильной".
Мужчина оказался вполне адекватным, так что загнать себя в роль "жертвы" не позволил. И с чаем он "как-нибудь сам" решил разобраться и справиться. Это пример из жизни. А вот – из фильма.
Когда Катерина беседует с Ольгой Павловной, директором клуба для "одиноких сердец", она сообщает между делом, что не замужем. Героиня Лии Ахеджаковой мгновенно переключается из роли "преследователя" в роль "спасательницы":
– Ну я не знаю... Если уж в Моссовете... Ну, хорошо. Вам мы поможем. Есть у меня один резерв. Очень ответственный, работник главка, всего 53 года.
Она предложила помощь, хотя ее не просили об этом (а ведь Катерина была в курсе того, чем занимаются в этом клубе, было бы нужно, попросила бы помочь).
Дает не то, что нужно (ну, не Гошу), а то, сама считает подходящим вариантом, то, что рассматривает как ценный ресурс, резерв.
Интонации ее в этот момент становятся покровительственными, снисходительными, с оттенком показного великодушия.
Судя по всему, чувство значимости и ощущение своих возможностей директору было приятно. А если бы помощь еще и приняли, то она чувствовала бы себя благодетельницей и на каждом углу свистела бы о том, что она устроила личную жизнь даже кому-то в Моссовете.
Катерина реагирует так, что "спасательница" остается ни с чем:
– Спасибо большое. Я как-нибудь сама.
И это, пожалуй, наилучший ответ в данной ситуации.