Но вернемся к Москве. Реальное объединение, подготавливающееся в сложном 14 веке, произошло только при Иване III, внуке Дмитрия Донского во второй половине 15 века. Объединение Руси отрицательно повлияло на удельную и городскую власть, сельская местность от этого скорее выигрывала. Главное – прекращалась разорительная гражданская война, наступало спокойствие и мир. Местячковый образ мышления уходил в прошлое, заменяясь на строгую административную форму подчинения центру. Княжество Московское превращалось в новое царство. К концу его правления почти вся Северо-Восточная Русь была объединена. Особенно важным событием было присоединения Новгородской республики. Весь бассейн верхней Волги с богатой торговлей был в руках Москвы. Дальнейший захват Казани и Астрахани внуком Ивана III Иваном IV – это логичное завершение захвата всего волжского пути, как главной торговой артерии всего региона.
Со времен Дмитрия Донского не прекращался поток переходящих на службу к Москве бояр и князей. Они приходили со всем своим имуществом, с дружиной, слугами и скотом. Это укрепляло государство, но увеличивало плотность и численность населения, в том числе и знати. Приходящие князья и бояре были безземельными, их владения были захвачены другими, что и являлось причиной перехода на службу к Москве. Следовательно, ценность земли, особенно богатой – с пахотой, заливными лугами, крупными деревнями, возрастала, т.к. ее не хватало. Великому князю Московскому всегда приходилось думать о дележе земли. Новопришедшим за службу надо было отдавать в кормление волости, а тут еще плодились и собственные родственники. Все это лишний раз провоцировало к дальнейшему расширению княжества, путем захвата, покупки земли и через брачные союзы.
Таким образом, с одной стороны государство постоянно расширялось и богатело, с другой всегда ощущало острую нехватку богатой земли. Нехватка объяснялась еще и суровым климатом, из-за чего годной для обработки земли было мало. При этом захватывались земли не пустые, а со своим населением и знатью, которой тоже надо было дальше жить. Вспомним, что расширение Московского княжества в 14-16 вв., шло в основном за счет северных малоплодородных земель. Южные плодородные регионы, захватить оказалось гораздо сложнее. На юге сталкивались интересы многих сильных государств: Литвы, Крымских татар, Османской империи, с которыми Москве справиться было тогда еще сложно. Постепенное многолетнее отвоёвывание небольших участков у Дикого поля шло за счет казаков и служилых людей. Строились военные базы, мощные крепости, остроги, окруженные засечной чертой. Земли эти почти каждое лето на протяжении 200-300 лет подвергались нападениям крымских татар и других степных племен, которые продвигались далеко на север, достигая даже Тулы. Правительству приходилось тратить огромные средства на строительство крепостей. Огромных денег стоило Василию III строить крепости из кирпича, по самым передовым итальянским техноолгиям на южных окраинах страны. До сих пор можно лицезреть плоды этих многолетних трудов: кремль Коломны, Зарайска, Тулы и Нижнего Новгорода. Много позже сюда приходил мир и первое население состояло из семей той же засечной стражи. Основная цель набегов был захват населения (ясыря) для продажи на невольнических рынках в Турции. По сведениям Турецких историков угонялось до 10000 человек в год [13]. Набеги прекратились только в 18 веке, после Азовских походов Петра Великого и захвата Крыма Екатериной Великой.
И все же центральная и северная часть Московского государства с конца 15 века оказалась в совершенно новой для себя ситуации, наступило мирное существование, многолетняя гражданская война наконец прекратилась. Как же жилось тогда русской деревне, улучшилось ли ее положение? Попробуем разобраться в этом, проанализировав основной документ того времени – Судебник Ивана III 1497 года.
Власть новообразованного Московского царства столкнулась со множеством проблем, связанных с пережитками феодальной раздробленности. Для их преодоления приходилось постепенно усиливать централизованную власть. Местное самоуправство необходимо было пресечь новым сводом законов (для чего отчасти судебник и был написан), поставлением своих людей по всем волостям, земельным переделом (за службу московскому царю давались в кормление волости, то есть земля). Поэтому с расширением государства стал происходить значительный рост административно-управленческого персонала – служилых людей. К ним могли относиться люди совершенно разного происхождения. Так, появились дьяки, а по сути чиновники, которые уже с середины 15 века стали ведать великокняжеской казной, составляли письменные указы, писали завещания и т.д. Сначала, это были грамотные княжеские холопы, но со временем их значение и влияние серьезно возросло. В судебники упоминаются добрые люди, как свободные граждане. К ним относились дети боярские, составлявшие разряд свободных служилых людей, занимавшие низшие и средние должности в армии и системе управления и получавшие за свою службу земельные пожалования, а также волостные крестьяне, сидевшие на черных землях. Последние избирались общиной, являясь представителями местного самоуправления. Обычно это были уважаемые и зажиточные крестьяне. Также появились недельщики – представители исполнительной власти, занимающиеся различными поручениями, в том числе исполнением судебных решений, наказаниями и т.п.
Таким образом, с 15 века в России появился новый быстро растущий класс – служилых людей, имевших разное происхождение. Переход бесправных холопов в служилую категорию, стал частым явлением. Холопы получали права и иногда волю, а государство новых служащих. Отпуск холопов распространялся прежде всего на верхушку административно-хозяйственного аппарата, военную дружину и одиноких женщин.
Несколько пошатнулась и церковная власть. Церковь, как крупнейший землевладелец имел свой епископский суд, но наиболее серьезные преступления (душегубство, разбой) рассматривались уже только судом княжеским.
Боярский суд над холопами также серьезно ограничивался. Судебник 1497 года признавал всех, в том числе и холопов, субъектами права, могущими искать и отвечать по суду. Это было выгодно власти, т.к. судебные пошлины увеличивали великокняжеский доход. Хотя, конечно, о каком-либо реальном равноправии между боярами и холопами здесь говорить не приходится. Самоуправство феодалов вызывало недовольство зависимого населения, дело иногда доходило до убийства господина. Это обусловило появление 9 статьи судебника о государском убойце, который подлежал смертной казни. Власть защищала представителей господствующего класса для предотвращения смут и волнений. [14]
Отметим также, что рост служилого населения увеличивал и расходы на их содержание. Эту проблему переложили на крестьян. В волостях все служилые люди, несущие государеву службу (волостели, дворецкие, слободчики, приказчики, посольские и т.д.) находились на содержании населения, которое предоставляло им так называемый корм. «А кто будет волостель на Кривондине волости, ... корму ... имели на Рождество Христово со шти деревень десятеро хлебов, да полоть мяса, да мех овса, да воз сена; а тиуну его... пятеро хлебов, да полоть мяса, да острамок (полвоза) сена, да полмеха овса; а доводчику ... с деревни хлеб, да часть мяса, да эобня (кошель, лукошко) овса». Кормление давалось на определенный срок, обычно на год. [14]
Однако сами волостели не были правомочны без обращения в вышестоящую инстанцию решать никакие дела, связанные с правовым положением холопов. При этом в судебных делах должны были участвовать представители посадских людей и черных крестьян. Лучшие или добрые люди представляли население не по выбору, а по своему положению в местном обществе. Участие в судебном разбирательстве представителей общины ограничивали произвол волостелей, что способствовало укреплению единой централизованной системы судебного аппарата. [14]
Показательна для того времени 65 статья, которая говорит о том, что холоп, попавший в плен к татарам и бежавший из плена, становится свободным, освобождаясь от холопства своему прежнему господину. Возвращение пленных было одной из важнейших забот Русского государства: в 16 веке, существовал даже специальный налог — полоняничные деньги — для выкупа пленных. Эта статья характеризует государство с определённой стороны. При междоусобных бранях все захваченное у противника считалось законной наградой и приобретением, в том числе и холопы, как ценный товар. Чужая человеческая жизнь за годы гражданской войны, при постоянных набегах и плене обесценивалась. Раздробленные и разоренные княжества не имели сил оберегать наиболее незащищенные слои населения. Угнанные холопы возмещались другими, захваченными в иных битвах. Происходила постоянная миграция населения, что негативно сказывалось на сельском хозяйстве, приходившем в упадок. Что говорить, если беженцы вынуждено покидали плодородные южные регионы и Владимирское ополье, уходя дальше на север. Спокойствие оплачивалось тяжелым трудом на бедной земле, однако жизнь была дороже.
Но при объединении княжеств в единое сильное государство ситуация изменилась. Теперь любой житель страны, в том числе и самый бесправный, стал цениться гораздо больше, появилась возможность его выкупа. Сбережением народа власть четко очерчивала границы своего государства, есть свои, а есть чужаки: поляки, свеи, татары, османы и т.д., что резко отличалось от удельного сознания, когда русские делились по местности, а не по национальности: киевляне, тверичи, владимирцы и т.д. Феодальные уделы превращались в волости, подчиненные центру, русские люди стали осознавать себя единым народом. Принципы ведения войны изменились, основная масса населения перестала испытывать на себе набеги и стало прочнее сидеть на земле. Для восстановления сельского хозяйства необходим был труженик, уверенный в завтрашнем дне. Надо было создать условия, при которых жизнь крестьян находилась бы в максимальной безопасности. Само холопство (а самый главный источник холопства тогда был военный захват) стало невыгодно государству. Масса нищих холопов, переживших войну, не могло приносить пользу государству, платить дань и производить товар.
Властью были ограничены и права горожан, которые лишались политической власти. Ликвидировались городское вече в захваченных Новгородской и Псковской республиках. Конечно сам вечевой принцип не исчез, он применялся в сельских общинах, купеческих и ремесленных сообществах, в общем везде, где не было политики. Все общегосударственные задачи решались в боярской думе при участии царя.
Правда в критические моменты власть вспоминала о вече, как о всенародном собрании призванном помочь в делах государственных. Для решения глобальных проблем царь собирал земский собор. Такой «собор примирения» был впервые собран Иоанном Грозным в 1547 году, где рассматривался вопрос отмены кормлений и злоупотреблений чиновников на местах. Но регулярность и практика созыва, порядок формирования, состав земских соборов долгое время не были регламентированы. Наиболее часто земские соборы созывались в царствование Михаила Федоровича. При чем важное место здесь занимало духовенство. В 1547 и 1551 годах одновременно с земскими собирались и церковные соборы. Земские соборы сыграли важную роль в становлении русского царства, особенно в смутное время, когда собор стал органом верховной власти, назначавший царя, собиравший ополчения и т.д.
И все же сам феодальный порядок менялся очень медленно. Общество, как и сама власть не могла быстро отказаться от привычного строя, тем более, что часто для этого не было достаточных причин. Но следует уточнить, что понимать под феодальным строем. Историк М.Н. Покровский выделял следующие признаки феодализма: господство крупного землевладения, тесная связь землевладения с политической властью, особые взаимоотношения между землевладельцами, подчиняющиеся строгой иерархии. Академик Тихомиров при этом также подчеркивал, что феодальные землевладельцы обладали иммунитетными правами, которые заключались в запрете проезда по его территории княжеских слуг, свободе от налогов и пошлин, судебными привилегиям и возможностью отвечать на суде перед самим князем. [15]
Если рассматривать феодализм в таком смысле, то Москва победила раздробленность, но не феодальный строй. Став центром, Москва повысила свой собственный статус, но не отказалась от удобной системы взаимоотношений. Собственно, если ты являешься лидером в системе, то зачем ее менять? Это рискованно. Вместо удельных самостоятельных княжеств, теперь существовали свои уделы у братьев и родственников великих московских князей. Хрупкость такой системы всегда оголялась при смене политической власти, когда с большим трудом престол занимали законные, хотя и малолетние сыновья великих князей, а не их братья. Наиболее драматичные события развернулись в борьбе за престол Василия Темного и его родственников в середине 15 века, когда по стране прокатилась настоящая гражданская война, повторившая в лучших традициях междоусобицу прошлых веков.
Удельный строй на более мелком «боярском» уровне вообще не менялся вплоть до 17 века. Как уже было сказано, дача земли в корм или награду за службу, была основным способом содержания знати и вообще всех служилых людей в Московском княжестве. Следовательно, почти вся наличная земля распределялась между крупными землевладельцами: князем и его родственниками, боярами и служилыми людьми, а также монастырями. Крупные владения бояр так и назывались «боярщина». К 16 веку определились два основных вида владения землей: поместье и вотчина. Первое давалось на определенный срок, возможно пожизненно, но затем возвращалось князю, а второе передавалось по наследству. На практике, однако, такое деление часто становилось условным. Случалось, когда землевладельцы пытались перевести поместье в статус вотчины, а бывало и наоборот – власть лишала опального боярина его наследственных вотчин.
Как уже говорилось, крупные землевладельцы часто приобретали иммунные права от князя по обельным и тарханным грамотам, то есть освобождались от княжеских поборов и повинностей. По этим грамотам можно судить о сложной системе поборов существующих в те века: ям и подвода (обязанность давать подводу или платить вместо этого особую пошлину), тамга и восминичье (торговая пошлина на товары с мытом и костками – на торговых людей), множество хозяйственных повинностей (давать корм и помещение для ночлега княжеским слугам, содержать дороги, участвовать в строительстве крепостных стен и т.д.). Однако существовали и такие пошлины, которые приходилось платить даже с иммунными правами – так называемую «дань неминучую». Не будем забывать, что Русь более 100 лет была под татарским гнетом, а также вела множество различных войн – все это увеличивало налоговую нагрузку на подчиненные территории, поэтому «дань неминучая» могла осуществляться довольно часто и чувствительно, как для самого феодала, так и для проживающего на его земле населения.
Для боярщины существовала своя устоявшаяся хозяйственная система. Центром являлся боярский двор с жилыми хоромами и примыкающими к нему хозяйственными постройками: поварни, житницы, хлев, ледник и т.д. На таком дворе жил либо сам владелец, либо его доверенное лицо – посельский, приказчик или ключник. Они заведовали всем хозяйством. Также во дворе или в непосредственной близости от него жила основная прислуга: холопы и дворовые люди. Они обрабатывали боярскую пашню и имели собственный огород. Часто поблизости от боярского двора размещался храм, возведенный на деньги феодала. Из таких боярских дворов позже возникали дворянские поместья и крупные села. К селам тянулись различные деревни, починки и хутора, населенные крестьянами. Именно крестьянское хозяйство, являясь преобладающим, и определяло богатство всей вотчины. Заметим, что помимо собственно крестьянской пашни было много общей неразделенной земли, которую использовали совместно крестьяне и землевладелец: луга, озера, болота, выгоны и т.д. Крестьяне жили обособленной общиной, несмотря на то, что проживали на земле боярина, имели своего выборного старосту, который взаимодействовал с боярской властью, вместе с ним участвовал в суде и других делах боярщины. [15]
Положение крестьян в таких землевладениях определялось старинными обычаями (по старине), как это неоднократно отмечается в летописях. Изменение этих обычаев всегда вызывало недовольство крестьян. Понятно, что, проживая на чужой земле, крестьяне несли определенные повинности. Сохранилось много свидетельств таких повинностей для монастырских крестьян, о чем речь чуть ниже, т.к. разумеющие грамоту монахи все фиксировали в учетных книгах. Очевидно, что подобные тяготы несли и боярские крестьяне. Несомненно, как и в монастырях, с крестьян на земле боярина собирали оброк, чаще всего в натуральной форме, в виде продуктов питания, кормов, сена, ягод, рыбы и т.д. Другой формой повинности был ручной труд в пользу землевладельца– много позже названный «барщиной», сюда могла входить не только обработка боярской пашни, но и общественные работы – рытье канав, устройство изгородей, рубка леса и т.д. Насколько тяжело было выполнять эти повинности, можно судить лишь косвенно. Логично было бы предположить, что тяготы неодинаково влияли на крестьян в различных вотчинах и в различные периоды истории. Они становились ощутимыми в сложные времена войн, моровых поветрий и голода и вполне сносными в периоды расцвета и благоденствия.
Землевладельцы старались сохранить и преумножить свое хозяйство, поэтому им было выгодно задерживать крестьян в пределах своих владений. Крестьяне еще не были закрепощены, но свобода их уже была сильно ограничена. Закрепощение происходило путем предоставления кредитов. Понятно, что задолжавшие хозяину земли крестьяне не могли покинуть ее, пока не выплатят долг. Со временем должников стало так много, что их даже в летописях стали выделять в определенную категорию крестьян-серебренников. Наличие таких должников встречается в грамоте еще 13 века, где вдова князя Дмитрия Константиновича подарила Суздальскому монастырю два села «с серебром и животом», то есть с задолжавшими ей крестьянами. Понятно, что положение серебренников было хуже обычных крестьян. [15]
Также существовал ряд пошлин за выход из имения. Крестьянин, пожелавший покинуть землевладельца, должен был заплатить пожилое, что-то вроде полного расчета с хозяином, что сделать было не всегда просто. Также существовали особые свадебные пошлины, которые затрудняли выход крестьян в случае брака, такая пошлина называлась «выводная куница». А вообще с новобрачных взимали еще и «новоженый убрус». Исследователи последних лет также склонны утверждать, что землевладелец имел право забирать себе вымороченное хозяйство крестьян, при условии, что умерший крестьянин не имел наследников, так называемую «беззадчину». [15]
Продолжение следует.
С первой частью главы можно ознакомиться здесь.
С предыдущими частями можно ознакомиться в подборке.