… На линейку в честь Первого звонка Алинка решила не идти. Утром, когда мама напомнила ей, что сегодня – первое сентября и каникулы закончились, Алина укрылась с головой, недовольно протянула:
- Нуу, маам!.. Чего я там не видела, на этой линейке!..
И правда: чего Алина там не видела, – за десять-то лет! В прошлом году они с Димкой Алейниковым ушли с линейки: через дорогу от школы – кафе-мороженое «Снежная Королева». Хорошо так посидели… Димка заказал Алинкино любимое мороженое – с орехами и с вареньем из чайной розы. Вспоминали лето, Азовское море.
А сегодня вряд ли получится так запросто уйти: у них новая классная. Вот только этого не хватало… С самого пятого класса Алинкиной классной была Евгения Васильевна, мамина подруга. Понятно, что никаких особых проблем у Алины никогда не возникало: легко можно было остаться дома, – ну, если контрольная по геометрии… или просто не было настроения. А теперь – неизвестно, чего ждать от этой новой классной. Дашка Гурина уже успела получить учебники и заодно увидеть классную. На Алинкин вопрос скривила губы:
-Какая-то… царевна несмеяна. В общем, точно, – не Евгения Васильевна.
Алина вздохнула: понятно. Ничего хорошего. К тому же в этом году они – одиннадцатый класс, значит, главные герои первосентябрьской линейки, – вместе с первоклашками. Ну, и – соответственно – вся эта канитель: поздравления, трогательные стишки… первоклашек за ручки вести в школу. Мороженого – в честь линейки… – им с Димой не удастся поесть, поэтому лучше поспать подольше.
В школу Алина пришла ко второму уроку. Ну, вот почему так не везёт в этом году!.. Угораздило явиться сразу на геометрию, – мечта!..
За столом в кабинете математики сидела… показалось Алинке, какая-то незнакомая девчонка. Алина кивнула на неё Дашке:
-Новенькая, что ли?
Гурина усмехнулась:
- Какая новенькая!.. Классная наша.
Алина недоверчиво взглянула на подругу:
- Классная?.. Эта?.. Ну, ты даёшь, Даш!.. По-твоему, это – царевна?.. А не царевна тогда кто?
- У меня, Алин, ключевым словом было не царевна, а – несмеяна. Она за всю линейку ни разу не улыбнулась.
Алина окинула классную откровенно презрительным взглядом: тёмно-русые волосы, простенькая, совсем не модная стрижка… никакой косметики. Какие-то брючки, – Алина и в восьмом классе не надела бы такие. Про блузку и говорить нечего: ну, такая скучная!.. Пуговицы застёгнуты под самую шею. Туфли – тоже вопрос: заставишь ли восьмиклассницу надеть такие…
Ну, разве что – глаза: под тёмными бровями – такая неожиданная, чистая синь. Брови тоже… ничего, – присмотрелась Алина. Видно, что не накрашены… и – без коррекции, проще говоря, – не выщипаны, сами по себе – вот такими тонкими и смелыми стрелками.
- И как зовут эту… красоту нашу писаную? – полюбопытствовала Алина.
- Не поверишь, – улыбнулась Дашка. – Мария… да ещё и Ивановна.
- Так легко было догадаться. Как ещё можно звать… такую вот. Типичная представительница неудачниц, у которых по жизни один вариант: пединститут.
За сорок пять минут геометрии Мария Ивановна так и не улыбнулась. Даже когда Игорёк Илюхин уверенно и обрадованно назвал правильный многогранник не октаэдром, а – октавой: как расслышал подсказку Вероники Соломкиной, так и ляпнул…
До сих пор у Алины по математике были благополучные и стабильные четвёрки: мамина подружка, Евгения Васильевна, не только была их классной, а ещё и алгебру с геометрией преподавала. Правда, Евгения Васильевна не раз осторожно намекала Алининой маме, что… в общем, что четвёрки по алгебре и геометрии у Алины… как бы это… – не очень твёрдые. Мама отмахивалась:
- Успокойся, Жень. Алинке твоя алгебра с геометрией… ну, ты поняла, – до одного места. Четвёрки твои – твёрдые или мягкие – лишь для аттестата: у Алины впереди – факультет иностранных языков. Твои формулы… уравнения с неравенствами и тому подобные теоремы с аксиомами ей не пригодятся.
Первую же самостоятельную Алина Полянина написала на двойку. Презрительно отшвырнула тетрадь, откровенно скучающе посмотрела в окно. Достала из сумочки косметичку с зеркальцем, внимательно присмотрелась к ресницам: третий урок, – кажется, пора подправить…
Математичка остановилась у Алининой парты, сказала:
- Убери.
Алина не сразу подняла глаза на негромкий и сдержанный голос Марии Ивановны: вот сейчас прямо так и брошу всё!.. Дело, вообще-то, тонкое и кропотливое, – правда, вряд ли понятное математичке, которая, похоже, ни разу не держала в руках тушь для ресниц… Потом сочувственно и понимающе улыбнулась классной:
- А… Вам завидно, да?.. – Порылась в косметичке, отыскала тюбик с тушью, которой давно не пользовалась. Протянула Марии Ивановне: – Хотите, – подарю?
Дашка Гурина незаметно толкнула Алину. Илюхин выразительно покрутил пальцем у виска. С первой парты укоризненно оглянулась отличница Соломкина. А в молчании остальных Алина с удивлением почувствовала не поддержку, а явное осуждение, – к этому времени 11-й А уже понял, что за этот год алгебру с геометрией можно подтянуть: у Марии Ивановны как-то получалось объяснять так, что вдруг оказывалось понятным даже самое непостижимое, то, что вообще не подлежало пониманию… Даже Димка Алейников промолчал. И почему-то опустил глаза.
На скупые математичкины тройки никто не обижался: её тройки были гораздо выше щедрых пятёрок и четвёрок Евгении Васильевны, которая следовала правилу: нет двоек – нет проблем, меньше троек – меньше проблем…
И лишь Алина злилась на классную за свои двойки, демонстративно и вызывающе не выполняла домашние задания по алгебре и геометрии. Насмехалась над причёской Марии Ивановны, над её немодными блузками. Максим Суходолов как-то исподлобья взглянул на Алинку:
- Дура ты, Полянина.
А к концу второй четверти неожиданно выяснилось, что у Марии Ивановны есть сын. Новость эту принесла в 11-й А Софка Неделина. На днях ей пришлось зайти в садик за двоюродной сестрой, и… Софка не поверила своим глазам: из подготовительной группы к классной выбежал мальчишка лет шести. Конечно, это мог быть её племянник, брат… ну, или подругин сын. Но мальчишка, такой же темноволосый, как Мария Ивановна, радостно рассказывал:
- Мам, мам! За Костей брат приходил… И он научил меня на Костином велике ездить! У меня получилось!..
Мам?..
И ещё заметила Софка, что мальчишка сильноприхрамывает.
Девчонки в 11-м А бурно обсуждали такой факт из личной жизни классной: это ж… во сколько лет она родила сына?.. Получается… в шестнадцать, что ли?
Алина снисходительно, со знанием дела, уточнила:
- Это родила – в шестнадцать. А всё остальное – с учётом того, что беременность длится девять месяцев, – было в пятнадцать. – И не сдержалась, – злорадно и торжествующе бросила: – А строит из себя!.. Ну, – сама добропорядочность! Само приличие… и строгость! Ничего, кроме алгебры с геометрией! Прямо актриса.
Седьмым уроком был классный час, и Алина специально села к Соломкиной – за первую парту. А после классного часа победоносно объявила:
- У неё не только обручального кольца нет, – даже следов нет, что она когда-то надевала его.
- А ты, Полянина, прямо знаток… того, как носят обручальные кольца, – усмехнулся Максим.
Алина не удостоила Суходолова взглядом. Уверенно заметила:
- От хороших женщин мужья не уходят. А у нашей классной, похоже, мужа и не было: с пятнадцати лет ловила… а получилось лишь одинокой матерью стать, – в шестнадцать лет. Вот кто таких в пединститут принимает! В шестнадцать лет ребёнка нагуляла! Чему она может научить… своих учениц!..
Илюхин искренне удивился:
- Полянина! А ты чего-то не знаешь?.. Тебя надо чему-то учить?
На зимних каникулах Анна Павловна, учительница литературы, вышла замуж. Как обычно бывает, в школе с интересом рассматривали красивые свадебные фотографии, восхищались невестиным белым платьем, любовались женихом в военной форме… На переменах учителя заходили в кабинет литературы, поздравляли Анну Павловну. А у 11-го А следующим уроком – литература, и любопытные девчонки окружили учительский стол.
Мария Ивановна тоже была в кабинете литературы. Как и все, рассматривала фотографии и… улыбалась, – впервые за эти месяцы. Алина подмигнула девчонкам, наивно и невинненько попросила классную:
- Мария Ивановна!.. Ой, а покажите Ваши свадебные фотографии! У Вас, наверное, было очень красивое свадебное платье… И причёска. Ой, так хочется мужа Вашего увидеть! Он, наверное… такой серьёзный… и строгий.
Мария Ивановна ответила Алине просто:
- У меня не было свадьбы.
Алина улыбнулась с видом победительницы:
- Что и требовалось доказать. Ну, прямо, – как в геометрии.
Суходолов двинулся к Алине, кулаки сжал:
- Полянина!.. Заткнись.
Учительница литературы с заметным беспокойством посмотрела на Марию Ивановну. Прозвенел звонок, и математичка вышла из кабинета литературы.
В 11-м А давно стояла тишина, – необычная для уроков литературы: Анна Павловна – не Мария Ивановна…Ну, и вообще, литература – не алгебра с геометрией: здесь всегда есть, о чём поспорить.
А сейчас Анна Павловна не начинала урок… Почему-то молча смотрела в окно. Максим осторожно напомнил:
- Анна Павловна!.. Что у нас с Есениным? Я «Письмо к матери» выучил. Рассказать?
Анна Павловна повернулась к ребятам, негромко заговорила:
- В общежитии пединститута мы с Машей… – поправилась: – с Марией Ивановной жили в одной комнате. Тогда мы заканчивали третий курс… и летом у Маши с Андреем должна была быть свадьба. Уже и платье было… и фата. За два дня до свадьбы Андрей и его друг, Валерий Земцов, погибли… под Авдеевкой. У Валерия сын был, Тёмка. Ему в то лето едва четыре года исполнилось. А мать Тёмкина… Оленька, медсестрой… была. В общем, Тёмка без матери рос, а теперь и без отца остался. И вообще, – без родни: так получилось. Потом отыскалась какая-то… примерно четвероюродная тётка, – не здесь, где-то под Винницей. Мальчишка был ей не нужен, – тем более, такой как Тёмка: у него последствия осколочного ранения обеих ног. И она собралась оформить Артёма в детский дом. А Мария Ивановна – Тёмкина крёстная. Ну, а крёстная – тоже мать, – грустно улыбнулась Анна Павловна. – Тёмка так и называет её: мама.
Учительница литературы быстро и незаметно коснулась пальцами ресниц. Кивнула Максиму:
- Рассказывай «Письмо к матери».
С Алиной Поляниной в 11-м А никто не разговаривал, – до самой весны. Никто ни в чём не упрекал её, никто не говорил ей грубых и обидных слов, просто – не разговаривали.
Однажды Алина презрительно фыркнула – в безответное пространство:
- Подумаешь!.. Откуда мне было знать, – про её жениха… и про малого!
А пространство вдруг отозвалось – непривычно серьёзным голосом разгильдяя Илюхина:
- Не знала, – вот и не ляпала бы… что ни попадя. Языка, как и ума, тоже нет – прощения попросить? Ну, и ходи так и дальше.
- Сам ты… дурак! – в каком-то неожиданном отчаянии выкрикнула Алина.
А после выпускного, когда уже встречали рассвет, – побежали к террикону, чтобы с его вершины увидеть, как золотисто-розовым светом всколыхнётся небо над степью, Алина, будто случайно, отстала от одноклассников, подошла к классной руководительнице:
- Мария Ивановна!.. Вы…простите меня…
Прижалась лицом к плечу учительницы, заплакала. Мария Ивановна обняла её:
- Девочка моя… Пусть у тебя всё будет хорошо.
Навигация по каналу «Полевые цветы»