Начало: https://dzen.ru/media/id/5ef6c9e66624e262c74c40eb/rodom-iz-sssr-glava-4-5-6-651cfdfae5b8b71424045793
Глава 7. Командировка - продолжение
За период официального военного сотрудничества СССР с Анголой с 1975 по 1991 год в этой африканской стране с целью оказания помощи в строительстве национальной армии побывали около одиннадцати тысяч советских военнослужащих. Из них сто семь генералов и адмиралов, семь тысяч двести одиннадцать офицеров, более трех с половиной тысяч прапорщиков, мичманов, рядовых, а также рабочих и служащих Советской Армии и Военно-Морского Флота, не считая членов семей военнослужащих. Кроме того, в этот же период времени у берегов Анголы несли боевую службу тысячи советских военных моряков, в том числе морских пехотинцев, которые находились на борту заходивших в ее порты боевых кораблей. А были еще летчики, врачи, рыбаки, специалисты по сельскому хозяйству. Всего через эту страну прошли не менее пятидесяти тысяч советских граждан. Точные сведения до настоящего времени неизвестны.
(По данным Союза ветеранов Анголы)
Через километр Зорин приказал Бандере (тот был в отделении сапером) поставить на тропе мину. Это была противопехотная ОЗМ-72 именуемая на армейском жаргоне «Ведьма», очень коварное и смертоносное изделие. Была она прыгающей и кругового поражения. Осколки при взрыве, на расстоянии двадцати пяти метров убивали все живое.
Сашка прикрывал, а Маркуша помог саперу вырыть лунку. Бандера установил мину, подручный стал аккуратно засыпать ее землей. Сам же отошел на пару метров в кусты, чтобы наломать веток и замести следы.
Вдруг вскрикнул «твою мать!» и выбежал на тропу. На удивленный взгляд Сашки показал правую руку. На запястье там, где обычно меряют пульс, виднелись две маленькие ранки. Его укусила змея.
Тот снял рюкзак и стал лихорадочно искать аптечку. В комплект входило противоядие от укусов змей. Не прошло и пяти секунд, как укушенный посерел, кожа на скулах натянулась, в глазах начали лопаться капилляры. Стал падать, но его поймал Маркуша. Сашка достал шприц - тюбик с сывороткой и сделал укол, но это, похоже, было уже бесполезно.
Иван забился в конвульсиях, изо рта пошла кровавая пена. Через минуту затих.
Маркуша в прострации стоял на коленях и продолжал поддерживать ему голову. На Сашкины слова не обращал внимания, словно не слышал. Пришлось развернуть к себе и врезать две пощечины, чтобы привести в чувство. Затем помог Маркуше взвалить тело на плечо, а сам понес три автомата и рюкзак погибшего.
Где-то через километр, на повороте тропинки их ждала группа.
Увидев мертвеца, командир застонал, как от боли. В течение получаса двое погибших. Сашка заметил, что у одного из кубинцев перевязана голова, оказалось, шальная пуля оторвала ему часть уха. Повезло. Чуть в сторону и пробила бы голову.
Мертвого понес Мазай. Спустя час спустились в долину между двух гор, через минут десять вышли к ручью. Вода была чистая, жадно напились и набрали во фляги.
Там был небольшой водопад, где в расщелине между двумя каменными глыбами похоронили Ивана, заложив камнями. С ним, в импровизированную могилу положили автомат. Ребята прощались, смахивая слезу, кубинцы наблюдали со стороны. Когда попрощался последний боец, подошли и отдали честь, взяв под козырек.
Шли целый день, углубляясь в горы, по очереди неся носилки. Кубинцы работали со всеми на равных. Проводник, пока хоронили Ивана, сбежал, пользуясь тем, что на него не обращали внимания.
К вечеру, раненый разведчик пришел в себя. Кубинцы стали ему что-то объяснять. Зорин приказал Пату накормить раненого.
Тот достал из комплекта сухпайка так называемую «Скумбрию». Это был яичный порошок, смешанный с черным шоколадом и молотым арахисом, заправленный льняным маслом. Современные «Марс» и «Сникерс» чем-то напоминают его по вкусу.
Упаковывалось эта смесь в банки, один в один как рыбные консервы. Содержала три тысячи калорий, после употребления чувствовались сытность и подъем сил.
Подогрев банку на сухом спирте, Пат передал ее кубинцам. Они достали из рюкзака флягу с ромом и дали глоток раненому, после чего покормили. На ночлег остановились в ущелье между поваленными деревьями.
Утром поднялись на гору и там впервые Витас поймал волну, на которой работал штаб. Связь была неустойчивой. Успели только доложить, что «у мамы все хорошо». Потом пошли помехи, похоже, юаровцы забивали волну.
Через час после сеанса связи услышали лай собак, стало понятно, что их пустили по следу.
Командир оставил Мазая с Гулливером, а дополнительно Сашку, оставшегося без напарника. Поставил сержанту задачу любыми путями ликвидировать собак.
- Все сделаем, товарищ старший лейтенант. Можете не сомневаться, - ответил бывший моряк.
Для засады выбрали прогалину, где метров на сорок позади не было густой растительности, и имелся обзор. Когда появился собаковод, его пропустили до середины, и Маркуша снял собаку и бойца двумя пулями.
Мазай выстрелил из подствольника гранатой по возникшей вслед за передовыми группе, двух разметало взрывом. Огрызаясь короткими очередями и экономя патроны, начали отходить, прикрываясь деревьями.
Сашка бил одиночными. Их учили поражать врага с первого выстрела. Если наемников обучали стрелять очередью, поднимая автомат снизу вверх и ведя дорожку из пуль к цели, то их именно так.
Боковым зрением отметил какое-то движение справа.
Повернулся и засек группу из десятка человек, которая обходила с фланга. Крикнул Мазаю (он был ближе) вместе перенесли огонь туда.
А юаровцы уже приблизились на бросок гранаты. И тут увидел, на них спустили двух собак. Черных, короткошерстных и поджарых. Подобных в Союзе не встречал.
Позже, в девяностые, таких показывали в американских боевиках. Порода именовалась - доберман. Выстрелил в ближайшую, не попал. Их учили, как бороться с собаками, только не знал, что эти твари весьма прыгучие и могут двигаться намного быстрее овчарок, на которых тренировались.
Не успел изготовиться, как пес, распластавшись в прыжке, нацелился в горло. Подставил левое предплечье, собака вцепилась туда. Тело пронзила боль, словно от удара током.
Правая рука автоматически выхватила нож, вонзил в брюхо вцепившемуся зверю, направляя удар снизу - вверх. Раздался леденящий душу визг, от которого зашевелились волосы. Пес разжал челюсти и свалился, катаясь по траве.
Второго пса Гулливер встретил прямым ударом ноги в голову. Собака с той же скоростью, что и неслась, отлетела, саданувшись хребтом о дерево и, не пикнув, затихла.
Левая рука Сашки на счастье слушалась, он мог ей двигать. Негры уже были в пяти-шести метрах.
Пальнул в ближайшего, тот упал. Отбил винтовочный ствол со штыком и бросил через бедро второго, что налетел справа. Вдруг в голове раздался гул, будто взлетал реактивный самолет, и время для Сашки остановилось. Все стало как в замедленной съемке.
Он видел как негр снова пытался ткнуть его штыком в лицо, но делал все это очень медленно. Сашка тут же присел и изо всей силы ударил стволом автомата снизу -вверх. Дульный тормоз вместе с мушкой вонзился под челюсть, а вышел в районе переносицы. Череп треснул, словно грецкий орех.
Краем глаза заметил Мазая, который дрался с двумя, третий скрючился рядом. Увернувшись от одного, сержант молниеносно выбросил руку. Бил прямой, жесткой ладонью, словно пикой. Ладонь вошла в живот врага по запястье, назад вытащил сжатой в кулак, вырвав кишки наружу. Увидев такое, оставшийся сбежал.
Достав из кобуры убитого пистолет, Сашка поспешил на помощь Гулливеру с Маркушей.
Одессит умирал. У него в спине торчал нож, рядом лежали три трупа, четвертый в стороне. Видно это он всадил десантнику нож в спину, пока тот дрался с остальными. Но Гулливер не зря был «дедом».
Он сумел, получив удар ножом, с разворота, ребром ладони сломать нападавшему сзади, шею. Голова у того была запрокинута, как у тряпичной куклы.
Гулливера уже почти полностью оставили силы, он не мог двигать руками и прохрипел Сашке, «добей меня».
Упав на колени, хотел достать аптечку, не успел. Сбоку накатился клубок тел, среди них Маркуша, рубивший негров саперной лопаткой. Выцелив, Сашка застрелил двоих, третьего, пытавшегося сбежать, завалил Мазай.
Подняв умирающего товарища понесли. Минут через десять он издал глубокий вздох, прошептал «не пишите маме» и умер. Найдя по пути вывернутое с корнем дерево, похоронили в яме, засыпав землей.
До конца дня их вел Мазай, полагаясь на чутье. Перед закатом заночевали среди красных скал, подчистили остатки сухпая.
- Жалко ребят, - передал по кругу флягу с остатками воды сержант.
- Тех мы тоже немало положили, - откликнулся Сашка.
Спали по очереди.
Утром где-то часа через четыре, Мазай вывел их к остальным. Пат виновато прятал глаза от командира. Он был в карауле и прозевал подход ребят. Кубинцы посмеивались, слушая высказывания старшего лейтенанта в его адрес.
Рассказали, что произошло.
Все кроме раненого встали, почтили минутой молчания погибшего. Задача оставалась прежней: выйти в зону устойчивой связи, подыскать подходящую площадку и эвакуировать раненого вместе с группой. Кроме того достать продуктов, их совсем не осталось, и пополнить боезапас.
Теперь двигались на северо-запад. Через два часа выбрались к дороге.
Было принято решение до времени оставить раненого (у того похоже миновал кризис, и он начал поправляться). С ним кубинца - врача, радиста и Сашку. У него воспалилась покусанная рука, медик вколол антибиотик. Остальные ушли в поиск.
Замаскировавшись метрах в трехстах от дороги стали по очереди дежурить.
Группа вернулась вечером. Принесли продукты, воду, боеприпасы, но пришли без командира и Паташонка.
Как рассказали, на дороге встретили грузовик. Он то - ли сломался, то - ли это был подвижной пост. При нем пятеро солдат. Один находился в кабине, остальные расположились в тени кузова, дымя сигаретами и болтая.
Решили брать без шума, в ножи. По кустам можно было подойти на четыре - пять метров. Маркуша страховал, если что, должен быть снять того что в кабине.
Получилось быстро и бесшумно.
Когда перерезали всех, из - под тента кузова, секанула автоматная очередь. Там оказался еще один - шестой. Снайпер его снять не мог, поскольку находился с другой стороны и автоматчика закрывал брезент. Паташонок, находившийся сзади машины, погиб сразу.
Пат метнул нож, он воткнулся в глазницу стрелявшего. Тот, уже мертвый, переваливаясь через борт, рефлекторно нажал курок. Метнувшийся навстречу командир, взмахнув руками, упал на землю. Шансов у Зорина не было, три пули попали в левый бок. Умер, не приходя в сознание.
- Где похоронили наших? - спросил Витас.
- В паре километров от дороги, у гранитного валуна, - устало присел на траву Мазай и снял с плеча командирскую планшетку.
После того как поели, старший из кубинцев (звали Альберто) попросил у всех внимания. Он был офицером госбезопасности, посовещавшись, решили, теперь сменит Зорина.
На следующий день двинулись дальше в сторону фронта.
Шли без происшествий, рельеф местности был разный. Небольшие леса, кустарники, открытые участки, заросшие высокой травой, с редко стоящими деревьями. И вот на такой местности их неожиданно перехватил вертолет. Это была небольшая винтокрылая машина вооруженная пулеметом.
Она вынеслась на малой высоте из-за гряды, дала очередь и ушла с набором в разворот. Ребята упали, перевернулись, как учили на спину, оружие наизготовку.
Сашка достал гранату и зарядил РПГ*, встав на одно колено, прицелился.
Выждал и, когда вертолет снизившись вышел на прямую, нажал спуск. Раздался взрыв, машина развалилась в воздухе. Вниз, кувыркаясь, полетели две фигурки.
- Молодец, Пчел! - начали вставать ребята. - Ловко ты его! Прямо Ворошиловский стрелок!
Альберто подойдя, одобрительно хлопнул по плечу и приказал обыскать трупы летчиков. У одного из убитых нашлась карта. Стали уходить и тут заметили, нет Витаса.
Обнаружили через минуту, под кустом. Лежал лицом вниз. Крупнокалиберная пуля пробила рацию на спине и вышла из груди. Забрали тело с собой. Несли почти три часа, уходя подальше.
Нашли подходящее место, отрыли лопатками и ножами яму, положили туда Витаса, сбоку рацию. Она была полностью разворочена. Завалив бурой землей, положили сверху камень.
Новый командир, что-то по-испански приказал врачу. Тот достал флягу и каждому налил по глотку рома. Помянули всех погибших.
Из группы в двенадцать человек, которые вышли на задание (не считая проводника с раненым), осталось всего шестеро. Теперь задача еще более усложнилась. На эвакуацию по воздуху надеяться не приходилось, нужно было самостоятельно переходить линию фронта. Да еще с раненым. Тот хотя и окреп, но идти самостоятельно не мог.
Командир завел группу в заросли и, выставив охранение, приказал отдыхать до утра. После тяжелого дня все дружно захрапели, Сашке не спалось. Ныла укушенная рука, перед глазами стоили лица погибших друзей. Еще вчера были рядом, смеялись и шутили, а теперь их нет. Затем все куда-то уплыло, провалился в сон.
На следующее утро, как только стали выдвигаться, нарвались на негров с копьями. Ни поймать, ни подстрелить их не удалось, стремительно скрылись в кустах, всего четверо. Были приземистые и тщедушные. Ангольские мужчины в основном рослые и хорошо физически развитые.
Сашка чувствовал себя лучше, рука немного побаливала, но воспаление прошло, подействовали уколы, что делал врач. Мазай, шедшим первым, поднял руку (внимание). Все замерли. Минуту прислушивался, а потом шепнул, что кто-то плачет. По приказу командира, с ним вперед пошел Сашка.
Оба тихо пробирались сквозь кустарник, впереди показалось группа деревьев. Теперь и он слышал детский плач. Под раскидистой акацией нашли мертвую женщину, рядом сидела и плакала девочка лет трех. Судя по опухшей левой ноге и сведенному судорогой телу, женщину укусила змея. Это случилось не более двух часов назад.
Возможно, это их и искали встреченные неподалеку аборигены. Мазай напоил ребенка водой и дал трофейную конфету. Успокоился. Вернулись к своим.
Девочку решили взять с собой, иначе бы загрызли шакалы, или другое зверье. Сашка закутал ее в запасную тельняшку (была без одежды) и поместил в рюкзак, оставив снаружи курчавую головку.
Осторожно двигались, по очереди сменяя друг друга у носилок. Альберто часто сверялся с картой и компасом. Через час вышли к сожженной деревне.
Мазай с Патом отправились осмотреть ее и поискать воду. Та, что была, заканчивалась. Вернувшись, доложили, колодец завален трупами, видно тут похозяйничали юаровцы.
Спустя еще какое-то время наткнулись на рудник, в таких добывали серебро, вход в который охранялся. Неподалеку обнаружили вентиляционный штрек. Разработка была обозначена на карте погибшего летчика, решили проверить, что там может находиться.
В разведку, налегке, оставив лишнее, пошли все, кроме раненого, врача и Сашки. Где-то через час появились Пат с Маркушей. Взяв из рюкзаков три магнитные мины с часовым механизмом, ушли. Оказалось - в шахте крупный склад боеприпасов. Ход, который вел от вентиляционного штрека, был заминирован растяжкой, ее сняли.
Потом все вернулись, собрали вещи, и тронулись дальше. Через сорок минут после начала движения послышался отдаленный гул, и вздрогнула земля.
- Адьес, - обернулся назад Альберто.
На следующее утро он объявил, что группа уже близко подошла к линии фронта, нужно быть особо внимательными. Девочка вела себя спокойно, не плакала.
Сашка ее кормил, доверчиво обнимала за шею. Все ребята как могли баловали ребенка, играя с ним на привалах. Мазай научил ее называть Сашку папой.
Под вечер Маркуша с разрешения командира, подстрелил антилопу, с небольшими рожками. В ложбине меж двух скал вырыли углубление и когда начало темнеть разожгли костер. Добычу поджарили на углях и вскипятили воду. Раненый кубинец уже мог сидеть и с чьей-либо помощью передвигаться.
Он тоже съел кусок, врач дал ему таблеток. Хорошо, что имелась соль, а то мясо без хлеба не шло. Вкус был, как у шашлыка из говядины.
Утром все встали окрепшими, хорошо отдохнувшими. Решили раненого для большей мобильности группы, нести по очереди на закорках. Для этого выделялись Мазай, Пат, Маркуша и командир.
Это был крепкий и рослый парень в возрасте до тридцати лет. Врач наоборот, невысокий и щуплый, с явной примесью негритянской крови. Пошли «индейской змейкой» или как называли спецназовцы «гусеницей». Головным шел Мазай, сектор его ответственности был впереди и под углом сто двадцать градусов.
Ему в затылок, на расстоянии в пару метров следующий, ведущий наблюдение слева, под углом в девяносто градусов, третий наблюдал справа, четвертый слева и так далее. Замыкающий Сашка отвечал за тыл.
Шли так, сменяя друг друга для переноски раненого, часов пять. Сделали привал. Некоторые отошли в стороны, справить малую нужду. Вскоре собрались все, кроме Пата. Он появился минут через двадцать и не один, а с двумя белыми, в табачного цвета униформе.
Как оказалось, сделав свое дело, заметил, что недалеко стремительно сорвалось с места и исчезло небольшое стадо антилоп. Стало любопытно, что их спугнуло. Через пару минут заметил трех вооруженных людей. Двое белых и один негр. Это оказались связисты, они тянули кабель.
Негр нес катушки, один из белых укладывал провод, а второй, судя по всему, был командиром группы. Пат решил захватить европейцев. Ему в этом помог офицер, спустивший штаны и усевшийся под кустом.
Заколов негра финкой, Пат оглушил прикладом офицера, а второй при виде направленного на него автомата тут же поднял руки. Начальник так и пришел, поддерживая штаны руками. Кубинец - врач, знал английский и допросил пленных.
Выяснилось, они тянули провод от КП своего полка, к батарее самоходных гаубиц. До линии фронта было около четырех километров. Пленные охотно отвечали на все вопросы.
Офицер показал на карте, где находится фронт и батарея. Со вторым пленным обошлись по законам разведки. Американца взяли с собой. Незаметно обошли расположение батареи.
Гаубицы стояли недалеко от дороги, уходящей за линию фронта, рядом стрелковые окопы. Рассудив, что основные силы сосредоточены именно здесь, решили уйти в сторону километров на семь, двигаясь параллельно дороге. У офицера сняли брючный ремень, срезали пуговицы на штанах, руки связали спереди. За плечи повесили рюкзак потяжелее.
Через полтора часа на первом привале, он очень удивился, когда увидел, как ребята поят водой и дают галеты Машеньке. Так они назвали девочку. Имя придумал Пат. Он сказал, что котят и тех именем называют, а это человек!
«Зачем Вы возитесь с этой черной свиньей?», перевел врач десантникам слова пленного. Повисла гнетущая тишина. Маркуша, который его охранял, сделал шаг вперед и хлестнул ладонью по роже.
У того нос сместился вправо. Чтобы остановить кровь, врачу пришлось воткнуть в ноздри пленному ватные тампоны. Все ребята радостно выдохнули: «Так ему суке и надо!» Глаза у юаровца выражали недоумение. В меньшей мере, но тоже удивленно смотрели на русских все трое кубинцев.
На рассвете Сашка поднял группу. Он был дозорный и доложил, что слышал с северного направления голоса. В разведку пошли Мазай, Пат и Маркуша.
Осторожно продвигаясь в том направлении, откуда слышал голоса Пчел, метров через семьдесят, в бинокль обнаружили группу из шести человек, в камуфляже. Она двигались на юг, соблюдая меры предосторожности. Сержант послала Маркушу доложить командиру, продолжили наблюдение.
Скоро прибыли все, кроме врача, раненого и пленного. Командир долго наблюдал в свой бинокль, не принимая решение. На опушке кустарника, незнакомцы сделали привал, раскрыли ранцы, достали консервы. Альберто принял решение, - будем брать врасплох.
Подкрадывались так, что кустик не шелохнулся. За прошедшую неделю сжились с природой, стали ее органической частью, да и тренировки по маскировке с выживанием научили многому. Командир махнул рукой, Сашка в два прыжка преодолел шесть метров, к ближайшему из сидевших и приставил автомат к голове. Тот от испуга поперхнулся и зашелся в кашле.
Мазай вырубил ногой одного, Пат, кулаком второго, остальные увидев направленные автоматы - замерли. Маркуша скорчил зверскую рожу «Хенде хох, б…!» Альберто сделал знак поднять руки, выполнили. Связав, забрали оружие.
Сашка обратил внимание, что все были вооружены автоматами Калашникова. Он достал из одного из ранцев консервную банку, на ней было написано по-русски «Гречневая каша с мясом». Показал командиру.
Тот обратился к пленникам на испанском, по виду поняли. Достал из внутреннего кармана документ, завернутый в непромокаемый целлулоид, поднес к их лицам.
По очереди долго изучали, задавали какие-то вопросы и недоверчиво переглядывались. Документов у солдат не было никаких. Послали за врачом, раненым и пленным. Когда пришли и с ними стал общаться доктор с раненым кубинцем, захваченная шестерка оживилась.
Потом, командир начал что-то говорить, показывая на спецназовцев. Один из пленных спросил по-русски: «Кто они такие?». Взглянули на Альберто, он махнул головой. «Мы русские» - сказал Мазай.
Сашка с Патом и Маркуша тоже это подтвердили, добавив «мы советская армия».
Тогда пленные рассказали, что они кубинцы, полковая разведка. Шли на задание в тыл врага. Им развязали руки, но оружие не отдали и они повели всех к своим.
Через два часа были в расположении полка. По рации командир связался с вышестоящим штабом. Утром, сказали, прибудет вертолет. Впервые за все дни они с мылом помыли руки и лица, сбрили недельную щетину. К вечеру союзники обещали организовать душ.
Машенька очень удивилась, что «папа» стал белым, с интересом трогала его ручонками за щеки. Пришел Альберто, сказав, девочку нужно отнести в санчасть и там оставить. Он договорился с главврачом.
С Сашкой увязались Пат с Маркушей. Санчасть находилась в длинном здании барачного типа в небольшом, окруженном джунглями поселке. На околице располагался штаб полка. Их появление вызвало в медучреждении легкий переполох.
Сбежался весь женский медперсонал. Был одет в приталенные, полупрозрачные нейлоновые халатики, длиной до середины бедра, Через них просвечивались белые лифчики с трусиками. Почти все кубинки выглядели пышнотелыми, но в тоже время фигуристые и крепко сбитые. Две были светло шоколадные, главврач - белая, остальные «латинос» в разных вариациях.
Увидев такой цветник, Пат выгнул широкую грудь колесом, Маркуша весь напрягся и стал косить по сторонам горячим глазом. Кубинки смеялись над их внешним видом, дергая за нашитые на комбезы ленточки, кокетливо переглядывались. Сашка, наблюдая со стороны, дурацки улыбался.
От всей этой суеты расплакалась Машенька, главврач сказала по-русски, «давай» и пошла по коридору.
С ребенком на руках последовал за ней. В кабинете на плечиках висела офицерская форма (оказалась капитаном), спросила, как зовут девочку и откуда взялась. Потом выяснила фамилию Сашки, назвался Пчел. Так и записала в журнале, Маша Пчел.
Когда вышли из кабинета увидел, Маркуша уже похлопывает по попке одну медработницу, а Пат осторожно кружит, посадив на руки, двух самых симпатичных.
Капитанша приказала и одна забрала девочку. Та начала плакать, протягивая руки к Сашке и повторять, «папа, папа». По коже забегали мурашки, быстро вышел и направился искать Альберто, чтобы доложить.
Вечером, после душа, кубинские разведчики, устроили парням ужин, выставив три бутылки кубинского рома и «Столичную». На вопрос, откуда русская водка, сказали, что трофей.
Назавтра вертолет забрал их в одиннадцать часов. Экипаж снова был кубинским. Встретил начальник разведки отряда и незнакомый генерал. Как оказалось из разведуправления Генштаба. Потом три дня писали рапорты о выполнении задания, уточняли, если что-то не совпадало.
Затем батальон перебросили в Луанду, где дали неделю отдыха.
Рота жила в той же гостинице, что и первый раз. Ребята отсыпались, плавали в бассейне и гоняли футбольный мяч. По одному разу, с сопровождающими, отпускали в город.
Столица Анголы оказалась современным мегаполисом с полумиллионным населением, живописно раскинувшемся на берегу обширного залива. Современные небоскребы и фешенебельные гостиницы соседствовали с домами, построенными в колониальном стиле и хижинами бедноты. Имелось множество магазинов, ресторанов и кафе, шумных рынков, слышался разноязычный говор.
Еще через несколько дней батальон погрузили на десантный корабль «Воронежский комсомолец» и через десять дней высадили в Болгарии, в порту города Бургас. Оттуда самолетами отправили в ГДР.
23 февраля, на торжественном построении части, Мазаю с Патом, Маркуше и Сашке, в числе других вручили правительственные награды. Сержанта наградили орденом Красной Звезды, остальных медалями «За отвагу»...
Глава 8. В секретной школе
9 апреля 1959 года
Строго секретно
Положение о Комитете государственной безопасности при Совете Министров СССР и его органах на местах
1. Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР и его органы на местах являются политическими органами, осуществляющими мероприятия Центрального Комитета партии и Правительства по защите Социалистического государства от посягательств со стороны внешних и внутренних врагов, а также по охране государственной границы СССР. Они призваны бдительно следить за тайными происками врагов советской страны, разоблачать их замыслы, пресекать преступную деятельность империалистических разведок против Советского государства.
2. Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР образован на правах союзно-республиканского министерства. Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР для выполнения возложенных на него задач имеет свои органы в союзных и автономных республиках, краях, областях, отдельных городах и районах, военных округах, соединениях и частях Советской Армии, на флотах и флотилиях Военно-морского Флота, в войсках МВД, на железнодорожном, водном и воздушном транспорте, а также пограничные и специальные войска.
3. Комитет государственной безопасности работает под непосредственным руководством и контролем Центрального Комитета КПСС. Комитет госбезопасности при СМ СССР несет ответственность за обеспечение государственной безопасности в стране и систематически отчитывается о всей проводимой им работе перед ЦК КПСС и Советом Министров СССР, а местные органы КГБ - соответственно перед ЦК компартий союзных республик, крайкомами, обкомами, горкомами, райкомами партии и Комитетом госбезопасности при Совете Министров СССР.
4. Комитет государственной безопасности и его органы на местах в своей практической деятельности обязаны держать тесную связь с трудящимися, постоянно опираться на их помощь в борьбе с антисоветскими и враждебными элементами и принимать активное участие в проводимой партийными организациями среди трудящихся работе по повышению политической бдительности.
5. Комитет государственной безопасности возглавляет председатель, который утверждается ЦК КПСС и назначается Президиумом Верховного Совета СССР. Заместители председателя Комитета утверждаются ЦК КПСС и назначаются Советом Министров Союза ССР.
6. Председатель Комитета, заместители председателя в пределах своей компетенции издают приказы и инструкции на основании и во исполнение действующих законов, постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР.
Руководителям местных органов КГБ предоставляется право издавать приказы и указания по оперативной и служебной работе на основе приказов и инструкций Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР и решений соответствующих партийных органов.
Задачи и обязанности Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР и его органов на местах
7. На Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР и его местные органы возлагаются:
а) разведывательная работа в капиталистических странах;
б) борьба со шпионской, диверсионной, террористической и иной подрывной деятельностью иностранных разведывательных органов, зарубежных антисоветских центров и с их агентурой внутри страны;
в) борьба с вражеской деятельностью антисоветских и националистических элементов внутри СССР;
г) контрразведывательная работа в Советской Армии, ВМФ, ГВФ, в пограничных войсках и войсках МВД с целью предупреждения проникновения в их ряды агентуры иностранных разведок и иных вражеских элементов;
д) контрразведывательная работа на специальных объектах, особо важных объектах промышленности и на транспорте;
е) охрана государственных границ Союза ССР;
ж) охрана руководителей Партии и Правительства;
з) организация и обеспечение Правительственной связи;
и) организация радиоконтрразведывательной работы и учет необходимых данных действующих на территории страны ведомственных радиостанций;
к) разработка мобилизационных планов по развертыванию органов госбезопасности и войсковых частей Комитета и выполнение других поручений ЦК КПСС и Правительства Союза ССР.
8. Для выполнения поставленных задач Комитет государственной безопасности имеет соответствующую структуру и штатную численность, утверждаемые ЦК КПСС и Советом Министров СССР.
(Выписка из протокола №200 заседания президиума ЦК КПСС с утверждением проекта положения о КГБ при СМ СССР)
- Ну как, сержант, подумал?
- Подумал, товарищ, майор. Я согласен, - решительно кинул Сашка.
Неделю назад он получил третью лычку на погоны и был назначен командиром отделения вместо Мазая, подлежащего весенней демобилизации.
- В таком случае пиши, - придвинул шариковую ручку с листом бумаги.
«Начальнику Управления Особых отделов КГБ СССР по Группе советских войск в Германии генерал-лейтенанту Устинову И.Л. от сержанта Пчелинцева А.Н. Рапорт»
-Есть, - поднял голову Сашка.
«Прошу направить меня кандидатом для сдачи вступительных экзаменов в Высшую Краснознаменную школу КГБ СССР имени Ф.Э.Дзержинского» - Ниже дата и твоя подпись.
- Написал, - сказал через минуту сержант.
- Давай сюда, - протянул руку. Взяв, пробежал глазами и положил в лежавшую сбоку папку.
- С этого дня начну тебя оформлять, - достав из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой.
Получив награду, Сашка задумался. Служба перевалила на второй год, ему все больше нравилась, решил поступать в военное училище ВДВ. Для этого, выбрав время, обратился к новому командиру роты. Тот, с которым был в Анголе, ушел на повышение.
Новый ротный, капитан Гусаков, внимательно выслушал и сказал, - я не возражаю. Только нужно выслужить срок. Понятно?
- Так точно. Разрешите идти?
- Свободен.
«Ну что же, подожду до ноября» подумал, выходя из кабинета.
А спустя два дня его вызвал к себе особист - майор Дятчик. Он тоже был с батальоном в командировке, видел пару раз.
- Присаживайся, Пчелинцев, - указал на стул, когда постучав в дверь, доложил о своем прибытии.
Сняв пилотку, присел напротив, выжидательно уставившись на майора.
- Слышал, ты желаешь поступать в военное училище? - задал тот вопрос.
- Так точно. Хочу стать офицером.
- Похвально. В этой связи у меня предложение, поступать в наше.
- А разве такое есть? - вскинул брови.
- Есть, - откинулся в кресле. - Готовит офицеров контрразведки.
- А чем они занимаются?
- Охраной государственной безопасности страны, борьбой с изменой Родине, шпионажем и вредительством
- Понял, - чуть помолчал Сашка.
- Служишь ты Пчелинцев хорошо, - продолжил особист. - Младший командир, комсомолец и воин-интернационалист. Имеешь правительственную награду. Так что по всем статьям нам подходишь. Ну, так как?
- Могу подумать, товарищ майор?
- Можешь. Завтра в это же время жду тебя у себя.
Выйдя из кабинета, Сашка направился в дальнюю часть плаца, уселся в пустой курилке и достал из кармана сигареты. Чиркнув спичкой, пустил носом дым и предался размышлениям.
Предложение оказалось неожиданным. Об организации, которую представлял Дятчик, знал мало. Но то, чем занималась, интриговало. Докурив, швырнул окурок в обрез, встав, одернул куртку и пошагал к казармам.
Остаток дня прошел в служебных делах, занимался с молодым пополнением. После отбоя долго ворочался в койке, думая над тем же вопросом. Пришел к мнению дать согласие.
- Ну а теперь перейдем к конкретике, - выдул майор вверх струйку дыма. -Учебное заведение куда будешь поступать находится в Москве и именуется Высшая Краснознаменная школа КГБ при Совете министров СССР имени Феликса Эдмундовича Дзержинского.
Существует на правах академии, учиться пять лет. После окончания выдается диплом юриста-правоведа с присвоением звания лейтенант. Выпускники распределяются в органы военной и территориальной контрразведки, внутри Союза а также за его пределы.
Вступительные экзамены по русскому языку с литературой, истории СССР и иностранному. Ты, кстати, какой изучал?
- Английский.
- Оценка?
- Была «отлично».
- Ладно, а теперь напишешь биографию и заполнишь анкету, - достал майор из папки новые бумаги.
Биографию Сашка написал довольно скоро (была короткой) а вот анкету заполнял почти час. Она состояла из множества вопросов, в том числе требовалось указать родственников до третьего колена. Как здравствующих, так и ушедших из жизни.
Закончив, подписал, указав дату. Передал Дятчику. Тот внимательно прочитал, задав несколько уточняющих вопросов, после чего убрал в стол.
- Можно вопрос? - спросил Сашка
- Валяй, - затушил в пепельнице сигарету.
- Насколько высокий там конкурс и когда выезжать?
- Когда поступал я, это было десять лет назад - двенадцать человек на место. Сейчас, думаю, не меньше. Но ты не забирай в голову. Другие кандидаты тоже из войск. Так что уровень знаний у всех примерно одинаков. А выезжать нужно будет в начале мая. На месте дают месяц для подготовки. Кстати, через неделю направлю тебя для прохождения медкомиссии.
- Так я здоров, - удивился Сашка.
- Это обязательно.
В первых числах мая, попрощавшись с Мазаем, Патом и Маркушей, Сашка в сопровождении Дятчика выехал в Вюнсдорф, где располагалось управление Особых отделов группы советских войск в Германии. Там уже находились еще три кандидата из различных родов войск. Познакомились.
Первый, старший сержант - авиатор по фамилии Марков, оказался родом из Москвы. Второй, старшина Галич, с петлицами танкиста - земляком из Краматорска, третий, артиллерийский ефрейтор Хузин, был из Казани.
В течение суток на всех были оформлены вещевые и продовольственные аттестаты, выданы командировочные предписания. А еще в кубрике, где временно расположились, Сашка перешил на «парадку» голубые погоны с петлицами ВДВ и достал из рюкзака берет.
- Так ты десантник? - удивились остальные.
- Ну да, - шлепнул на макушку. - Там где служил, считались инженерными войсками.
- Интересно, - переглянулись ребята.
Далее в штабе состоялся подробный инструктаж и назван подмосковный адрес объекта, куда надлежало прибыть. На следующее утро с военного аэродрома транспортным «илом» вылетели в Москву.
Спустя три часа приземлились в Кубинке.
Предъявив на КПП документы, с вещмешками на плечах вышли в город. Оттуда на электричке доехали до столицы, вышли на Белорусском вокзале. Время было около часа дня, решили подкрепиться. Зашли в один из буфетов, взяли по паре беляшей и пакету молока.
- Ну что, москвич, давай веди дальше, - сказал Маркову Галич, когда выйдя наружу перекурили. В Москве раньше не был никто кроме Хузина. Да и тот проездом.
- Не вопрос, - швырнул тот окурок в урну. - Топайте за мной.
Выйдя с вокзала, свернули направо, открылась заставленная автомобилями площадь и снующая толпа. Направились к кубическому зданию с арками (вверху красная литера «М») вошли под высокие своды вестибюля. Марков сунул в один из разменных автоматов на стене монету, нажал кнопку, высыпались четыре пятака.
- Держите, - раздал. - Бросаете в щель турникета справа и проходите. Главное не отставайте, а то потеряетесь.
Сделав, как сказал, проследовали к гудящему эскалатору. Он подхватил всех и повлек вниз. Открывшаяся перед глазами станции восхищала, таких Пчелинцев не видел никогда. Трехсводчатая, с пилонами, фресками на потолке, пол выложен метлахской плиткой.
- Да-а, - протянул шагавший рядом Галич, - красота.
Через пару минут подъехала электричка (вошли) «осторожно, двери закрываются, следующая станция «Новослобожская», сообщил мягкий голос из динамиков. Створки сдвинулись, набирая ход, унеслась в темный тоннель.
Вышли из метро на Курском вокзале, сели в пригородный поезд, идущий до Балашихи. Спустя сорок минут были на местном вокзале. Там обратились к милицейскому патрулю, назвав адрес части.
- Знаем такую, - сказал старший с рацией на груди, и рассказал маршрут.
Пройдя через центр, оказались на городской окраине, за которой начинался сосновый бор. Вдоль него сплошняком тянулся трехметровый, крашеный в зеленое, забор.
Следуя по тропинке, вышли к асфальтированной трассе, повернув налево оказались у стационарного КПП.К нему примыкали высокие металлические ворота.
- Вроде то, что надо - указал на табличку с номером вверху Галич.
Потянул на себя дверь, вошли. Внутри, за перегородкой сидел прапорщик в общевойсковой форме, перетянутый портупеей с кобурой. Представившись, предъявили командировочные предписания с военными билетами.
Он внимательно прочел, сделав записи в журнале, и обернулся назад, - Петров!
Из смежной комнаты возник ефрейтор с автоматным штыком на поясе.
- Проводи ребят в беседку, - снял трубку телефона.
Вслед за ефрейтором миновав турникет, вышли в другую дверь. За ней на небольшой площадке ажурная беседка, по периметру скамейка, в центре обрез.
- Ждите здесь. За вами придут, - сказал ефрейтор и исчез.
Сняв с плеч вещмешки, присели. Минут через пятнадцать со стороны зеленого массива по бетонной дорожке подошел сержант в х/б.
- Вы вновь прибывшие? (с интересом оглядел).
- Мы.
- Идем со мной.
Захватив вещи, пошагали следом.
Через сотню метров дорожка кончилась, свернули на асфальтированную дорогу, уходящую в бор. С двух сторон высились вековые сосны вперемешку с елями, где-то куковала кукушка. Пока шли, познакомились - сержант тоже оказался кандидатом. Прибыл на сутки раньше.
- Ну и как тут? - поинтересовался Хузин.
- Ничего. Жить можно.
Вскоре дорога вывела на открытое пространство: по сторонам одноэтажные щитовые дома, между ними плац. У крайнего справа, в тени курилка. Там, на скамейках, дымил сигаретами десяток бойцов, проводивших новичков взглядами.
Сопровождавший завел их в одно из строений, прошли длинным коридором, постучал в дверь. В небольшой, оклеенной обоями комнате с сейфом и шкафом, за столом сидел капитан в полевой форме.
Он еще раз проверил у прибывших документы, сдали командировочные предписания. Затем всех распределили по учебным группам. Сашка попал к авиаторам с десантниками. Те жили во втором доме слева, оказавшимся внутри казармой.
- Будем знакомы, - протянул руку встретивший там старший сержант в х/б с голубыми погонами. - Игорь Казначеев. Назначен здесь старшим.
- Александр Пчелинцев (пожал).
- Откуда прибыл?
- Из ГСВГ.
- Ясно. А я из Псковской дивизии ВДВ. Пошли, покажу койку.
В казарме оказался просторный жилой кубрик, там познакомился с еще несколькими ребятами, приехавшими раньше. Определив в тумбочку туалетные принадлежности, переоделся в каптерке в повседневную форму.
Чуть позже строем отправились на обед.
Столовая находилась по той же дороге, но в другую сторону. Как объяснили, в центре объекта, занимавшего несколько гектаров леса. Представляла собой типовое здание с пристроенной стеклянной верандой, внутри два зала со столами и раздачей. На веранде буфет.
Кормили щами из свежей капусты, мясным пловом, к ним булочка и компот. Желающие могли посещать буфет. Он впечатлял ассортиментом, продавалось даже бутылочное пиво.
После обеда перекурили и строем вернулись назад. Как оказалось, ранее прибывшие, уже занимались самоподготовкой в двух учебных корпусах, Сашка тут же присоединился.
В библиотеке получил учебники по экзаменуемым предметам, прошел в класс. Занял свободный стол у одного из окон, открыл «Историю СССР».
Распорядок дня на объекте был следующим: подъем в шесть утра, трехкилометровый кросс, далее зарядка в расположенном рядом спортивном городке, умывание и переход на завтрак. Далее самостоятельные занятия, обед. Час отдыха и снова подготовка до ужина. После него свободное время. Отбой в двадцать два часа.
Контингент поступающих - сержантский и рядовой состав срочной службы всех родов войск. Помимо десантников с авиаторами имелись группы пограничников, общевойсковиков и военных моряков. Срок службы от одного года до трех.
Была еще одна, состоявшая из выпускников спецшкол и студентов МВТУ имени Баумана*.
За всеми присматривали несколько офицеров от капитана до майора, в первой половине дня кандидатов навещали гражданские преподаватели. Из внутренних нарядов несли только дневальство по казармам. Остальное, в том числе хозяйственные работы, выполняли солдаты роты охраны.
Выходным днем считалось воскресенье.
Поднимались на час позже, после физзарядки и завтрака занимались по интересам. Одни отправлялись на спортплощадку (многие увлекались спортом), другие продолжали самоподготовку в классах или писали письма, а третьи занимались «травлей» в курилке.
При этом рассказывалась масса всевозможных историй связанных со службой. В них пограничники ловили шпионов с диверсантами, десантники сигали с самолетов затяжными прыжками, а моряки ходили в загранплавания и погружались в морские пучины.
Вечерами же водили в клуб, где смотрели фильмы. Как правило, о разведчиках, типа «Щит и меч» или «Судьба резидента». За это время немного изучили объект, оказавшийся не совсем обычным. По площади он занимал значительно больше места, чем казалось на первый взгляд.
Помимо жилого городка, где кандидаты готовились к экзаменам, в противоположной стороне имелся штаб и еще какие-то административные здания, в лесной чаще просматривались деревянные двухэтажные коттеджи; часть территории пересекалась ограждением из колючей проволоки и тщательно охранялась.
Несколько раз, посещая столовую с буфетом, встречали там группы офицеров в нехарактерном для армии камуфляже. Все были до черноты загорелыми и спортивного склада. А в районе коттеджей иногда встречались гражданские. Контактировать с теми и другими запрещалось.
В первую после прибытия неделю все написали рапорта, на какой факультет желают поступать.
Как оказалось, таких в учебном заведении было три. Первый готовил офицеров военной контрразведки, второй - территориальной со знанием иностранных языков, третий - криптографов*.
Иностранные языки Пчелинцева всегда интересовали. По английскому в школе, а потом техникуме имел «отлично». Чуть подумав, указал в рапорте о желании поступать на второй факультет. Оно, кстати, становилось все выше.
Сказались общение с другими кандидатами, офицерским составом и преподавателями. Да и хотелось, в случае удачи, порадовать отца.
В начале июня начались экзамены. Их принимали гражданские педагоги в тех же учебных корпусах, где шла самоподготовка. Длились почти месяц.
Первый, по истории СССР, Сашка сдал на отлично, русский язык с литературой тоже, по иностранному получил четверку. Проходной балл был восемнадцать - набрал на один больше.
Но так повезло не всем. Многие «сошли с дистанции» и вернулись в свои части для дальнейшей службы или демобилизации. В том числе, приехавшие вместе с Сашкой Хузин и Галич.
Через сутки после окончания сдачи, на утреннем построении объявили список зачисленных. В нем был и Пчелинцев. До последнего момента он не верил, что поступит, очень уж высок был конкурс. От счастья закружилась голова.
Далее последовала команда «ра-авняйсь, смиррно! За ней, «напра-во! Вперед, шагом марш!»
Строем отвели в клуб части, усадили в актовом зале.
С трибуны выступил средних лет сухощавый генерал - лейтенант. Он поздравил присутствующих с поступлением в Высшую Краснознаменную школу, пожелав успехов в учебе.
На следующий день «слушателей» (таково было их новое качество) распределили по учебным группам, состоялось знакомство с начальником факультета. Был он в звании полковника, фамилия Золототрубов. Рассказал об учебном заведении и порядке обучения в нем.
Как оказалось ВКШ* имела богатую историю и была создана по решению Президиума ВЧК в 1921 году в виде специального института оперативной подготовки. Год спустя его переименовали в Высшие курсы Государственного политического управления. Далее состоялись еще несколько реорганизаций, и в марте 39-го учебное заведение стало именоваться Высшей школой НКВД*.
В годы Великой Отечественной войны в ней прошли подготовку свыше семи тысяч чекистов, активно участвовавших в боевых действиях на фронте и в тылу. Ряд из них, стали Героями Советского Союза, в том числе Дмитрий Николаевич Медведев, Николай Иванович Кузнецов, Александр Маркович Рабцевич, Владимир Александрович Молодцов, Виктор Александрович Лягин, Петр Анфимович Жидков, Евгений Иванович Мирковский.
Постановлением Совета Министров СССР от 2 августа 1962 года Высшей школе КГБ было присвоено имя Ф.Э. Дзержинского. Все последующие годы ее выпускники принимали участие в противодействии иностранным спецслужбам, проведении оперативных и боевых мероприятий.
Учебное заведение находилось в Москве, на Ленинградском проспекте. Занятия начинались с первого сентября, учебный год включал в себя два семестра. Программа обучения включала общие, юридические и специальные дисциплины. После второго и четвертого курсов предусматривались практики. На последнем - двухмесячная стажировка.
По правовому статусу слушатели приравнивались к обучающимся в военных академиях, находились на государственном обеспечении и получали высокую стипендию. На первом курсе она составляла семьдесят пять рублей.
Далее в группах назначили командиров. Одним из таких стал Пчелинцев. Что сыграло в этом роль - служба в спецназе или имевшаяся у него награда, осталось для него тайной.
После, всех переодели в форму курсантов военного училища связи (ту что была сдали на склад) сфотографировали и выдали малинового цвета удостоверения личности.
Там значилось, что имярек - сержант или старшина такой-то, является слушателем Высшей Краснознаменной школы КГБ при Совете министров СССР им. Ф.Э. Дзержинского, внизу подпись ее начальника и гербовая печать.
По внешнему виду и оформлению «корочки» практически не отличались от удостоверений оперативного состава органов государственной безопасности и предоставляли владельцу ряд определенных прав.
Группа, которой теперь командовал Пчелинцев, состояла из двадцати пяти слушателей, большинство из которых тоже являлись сержантами, имелись также несколько ефрейторов и рядовых. Все уже были более-менее знакомы, назначение его на эту должность восприняли как должное.
В обязанности командира входило выполнения указаний руководства курса в части обеспечения учебного процесса, расписание графика несения внутренних нарядов, а также выдача получаемой в бухгалтерии стипендии.
После завершения всех этих мероприятий, вновь испеченным слушателям предоставили неделю отдыха: тем, кто был родом из Москвы и области разрешили навестить родственников, остальные занимались кто чем.
На следующее утро, после завтрака, Сашка написал письмо родителям, в котором сообщил, что поступил в военное училище связи, находящееся в столице, указав адрес - Москва. М-113162 п/я 680.
Афишировать настоящее название не рекомендовалось...
Глава 9. В секретной школе - продолжение
Я, Ф.И.О., вступая в ряды сотрудников органов государственной безопасности перед лицом товарищей и памятью чекистов, павших в борьбе с врагами во имя торжества коммунизма -
Торжественно клянусь:
через всю жизнь с честью нести высокое звание чекиста, быть бдительным, храбрым и дисциплинированным воином,
самоотверженно защищать интересы Коммунистической партии и Советского народа, вести неустанную борьбу с происками империалистических разведок, крепить и развивать боевые традиции ВЧК-КГБ.
(Торжественная клятва молодого чекиста)
С Октябрьской площади белый «ПАЗ» со слушателями свернул на широкую улицу, по которой ходили трамваи, и покатил вдоль многоэтажных зданий.
- Так это ж Шаболовка! - узнал ее москвич Виктор Панин, сидевший впереди рядом с Сашкой. - А вон телецентр, - показал рукой на высокую ажурную башню из металла за первой линией утопающих в зелени домов.
Минут через десять автобус свернул у семиэтажного дома налево, въехал на более узкую, где остановился у высокого зеленого ограждения с металлическими воротами и стационарным КПП. Коротко просигналил, створки автоматически отворились, въехав на территорию остановился.
- Выгружаемся и за мной, - сказал сопровождавший офицер из руководства курса в звании майора, по фамилии Мишин. Прихватив рюкзаки с чемоданами, вышли из салона, пошли по асфальтированной дорожке за ним к двухэтажному с боковой пристройкой зданию.
За двухстворчатой пружинной дверью оказался холл, а за ним в обе стороны коридор с блестящим линолеумом, повернули налево. С правой стороны через равные промежутки тянулись двери с номерными табличками, слева большие окна, между ними платяные шкафы.
- Эта ваша, - отворил майор одну, с номером «116» и вошел внутрь, - располагайтесь.
Перед глазами открылась просторная, с крашеным полом и высоким беленым потолком комната. По сторонам двухъярусные койки со свернутыми матрасами, между ними тумбочки. В дальнем конце, затянутое белой кисеей окно, под стеной у двери длинный стол со стульями, в углу два трехстворчатых шкафа с зеркалами.
- Ничего. Жить можно, - сказал кто-то из одногруппников.
Сашка, занял нижнюю койку у окна, ребята - остальные. Три верхние, ближе к входу остались свободными.
Туалетные принадлежности с мелочами определили в тумбочки, парадную форму повесили на плечики в шкафы. Шинели с шапками и новенькими хромовыми сапогами поместили в те, что стояли в коридоре.
После этого в сопровождении Мишина отправились в боковую пристройку, там оказались вещевой склад и прачечная. Чемоданы с вещмешками сдали пожилой благообразной старушке, получив взамен номерные жетоны, в прачечной разбитная фигуристая девица, стреляя глазами, выдала каждому по комплекту постельного белья и полотенца.
Вернувшись обратно застелили постели, вслед за чем майор ознакомил новичков с объектом. Он именовался «Хавская», по названию улицы, где располагался.
Корпус, в котором находились, был жилой. Здесь же имелись небольшой зал для самоподготовки, а в другом крыле столовая с буфетом, душевая, парикмахерская и бытовки.
Помимо этого на территории располагались еще несколько корпусов и клуб, в центре небольшой сквер с фонтаном, спортивная и игровая площадки. На ней десяток парней постарше, играли в волейбол. Все в спортивных костюмах, слышалась иностранная речь.
На этот счет Мишин пояснил, на объекте живут и обучаются офицеры госбезопасности дружественных стран: немцы с поляками, кубинцы и монголы.
- А почему не видно никого из наших слушателей? - поинтересовался Серега Воробьев
- Старшекурсники на каникулах и стажировках, а те, что заселились раньше вас, сейчас в городе. Знакомятся со столицей.
Далее он завел группу в одно из административных зданий рядом с клубом, где из кассы каждому выдали стипендию за истекший месяц.
- Да, не слабо, - пересчитал свою Генка Осипенко. - У меня мама врач. Получает на тридцатку больше.
- Значит так, - сказал Мишин, когда вышли наружу. - Сегодня у нас пятница. Впереди два выходных. Можете отдыхать и знакомиться с Москвой. А в понедельник к восьми утра все должны быть в Школе. Форма одежды - парадная. Адрес Ленинградский проспект, дом 3. После чего рассказал, как добраться.
- Ясно?
- Ясно! - дружно гаркнули в ответ.
- В таком случае до понедельника. И пошагал в сторону КПП.
- Ну что, ребята? Поглядим столицу? - сдвинул на затылок фуражку Валерка Столяров.
- А то! - ответили сразу несколько голосов.
Вернулись назад. У кого имелась, переоделись в «гражданку», весело переговариваясь, направились к КПП. Там поинтересовались у дежурившего прапорщика, до какого часа можно находиться в городе.
- До двадцати трех, - ответил тот. - Позже не пускаем.
Выйдя наружу, группами по несколько человек разбрелись по сторонам.
Сашка вместе с земляком Генкой Олейником и Игорем Казначеевым, решили посмотреть Красную площадь, для чего прихватили с собой москвича Витьку Панина, в качестве гида. Тот не возражал. В отличие от них был одет в белую водолазку, брюки-клеш и узконосые штиблеты.
Направились по тенистой улице к остановке трамвая в паре сотнях метров впереди, сели в подошедший и доехали до Октябрьской площади. Пройдя подземным переходом, спустились в метро, через двадцать минут вышли на станции «Площадь революции».
Она впечатлила интерьером и особо стоявшими в нишах бронзовыми статуями. Больше всего понравился революционный матрос с наганом. По совету Витьку все потерли отполированный до блеска ствол «на счастье». После, встав на гудящий эскалатор, поднялись наверх.
Главная площадь Страны оказалась много меньше, чем видели на экранах. Справа высились башни Кремля, слева тянулся фасад ГУМа, впереди блестели купола собора Василия Блаженного. По гранитной брусчатке прогуливались группы туристов, к мавзолею основателя пролетарского государства тянулась бесконечная очередь.
Подошли к застывшему у центрального входа почетному караулу, дождались очередной смены под бой курантов.
- Да, строевая подготовка у них будь здоров, - оценил Казначеев.
По предложению Панина спустились к Александровскому саду. Там, у Могилы Неизвестного солдата, бдил второй караул, остановившись рядом помолчали. Затем неспешно прогулялись по центральной аллее, Виктор дал несколько пояснений. У мороженицы под тентом купили по эскимо, устроившись на одной из скамеек съели.
- Хорошо бы перекусить, - взглянул на наручные часы Казначеев. - Время обеда.
- Не вопрос, - смяв обертку, швырнул ее в урну, Панин. - Щас зайдем в одно приличное место.
Спустя полчаса свернули с улицы Горького на второстепенную, со старинными зданиями по сторонам. На крайнем висел указатель «Проезд Художественного театра». Метров через двести от него, по той же стороне находилась пельменная.
Открыв стеклянную дверь (звякнул колокольчик), вошли внутрь. Зал был небольшим, с десятком столиков в центре, по периметру еще один, вроде прилавка. В глубине витрина, на стене позади батарея бутылок и приоткрытая на кухню дверь, в душистых клубах пара.
Заказали по двойной порции «Сибирских» со сметаной, к ним огуречные салаты и чай. Устроившись за свободным столиком у окна, принялись за еду.
- Да, продукт отменный, - опорожнив тарелку, прихлебнул из стакана Олейник.
- Одна из лучших пельменных в Москве, - значительно поднял вилку Панин.
Поев вышли наружу, закурили.
- Так, куда теперь? - взглянули на своего гида.
- Можно в парк Горького или на ВДНХ, - пустил вверх колечко дыма.
Решили двинуть на выставку, поглядеть достижения народного хозяйства.Она поразила архитектурой, размерами и числом посетителей.
По ходу движения навестили ряд павильонов, вызвавших гордость за Страну, полюбовались фонтаном «Дружба народов» с золочеными фигурами девушек, олицетворяющих союзные республики. Больше всего впечатлил павильон «Космос» с моделями искусственных спутников Земли и луноходами, спускаемым аппаратом космического корабля «Восток».
Затем Олейник захотел посмотреть павильон «Земледелие», направились туда. При этом выяснилось, что его отец был председателем колхоза на Украине и Героем Социалистического Труда.
- Не слабо, - присвистнул Казначеев. - А ты, значит, решил стать чекистом?
- Батька настоял, - кивнул Генка. - Он у меня идейный.
В семь вечера усталые, но полные впечатлений, вернулись на объект. Там работала столовая, зашли. Она была на сотню посадочных мест и совмещалась с буфетом.
На раздатке трудились молодые девицы в белом, меню оказалось довольно разнообразным: овощные салаты, пожарские котлеты, азу по-татарски, плов. Из напитков - чай, кефир, соки и компот. Взяли, кому что нравилось, расплатились на кассе, заняли один из свободных столиков.
- Хорошо готовят, - оценил Панин.
- Это да, - согласились остальные.- И цены невысокие.
Когда ели, обратили внимание, за соседним столиком трое слушателей пили пиво.
- Где взяли, ребята? - спросил Пчелинцев.
- В буфете, - подлил себе в стакан один. - Жаль раков не застали.
Поев, отнесли посуду к моечному окну, направились через арочный проем в буфет. Он был значительно меньше.
Вдоль стены блестела никелем стойка, с кофеварочным аппаратом, под стеклом витрины высились горки бутербродов и бутылки «Бадаевского». Здесь же, за столиками, устроившись в мягких креслах, его смаковали несколько парней в спортивных костюмах. Слышалась иностранная речь, один, смуглый, дымил сигарой.
Брать напиток не стали, отложив на другой раз. В комнате уже были вернувшиеся раньше, обменялись впечатлениями. Видевшие столицу первый раз, восторгались, те, кто уже бывал здесь, снисходительно на них поглядывали.
На следующий день, позавтракав в буфете (столовая не работала) продолжили знакомство с Москвой. На этот раз Сашка с Игорем отправились в Даниловский универмаг. Там, в секции мужской одежды, купили брюки-клеш и рубашки с короткими рукавами, чтобы не привлекать внимание военных патрулей. Их в центре было немало.
То и дело приходилось козырять, а то и предъявлять документы для проверки. Малиновые удостоверения производили магическое действие, «курсантов» тут же отпускали, провожая недоуменными взглядами.
Выходные пролетели как чудесный сон, в половине восьмого понедельника, группа, доехав на метро к Белорусскому вокзалу с чувством внутреннего трепета, подходила к дому 3 на Ленинградском проспекте.
Это был четырехэтажное серого цвета здание, слева под углом примыкало еще одно. С фасада, внутрь вела дубовая дверь с бронзовыми рукоятками, открыв стали втягиваться внутрь.
В высоком просторном холле, отделанном светлым мрамором, с хрустальными люстрами под потолком, слева на возвышении алело бархатное знамя, сбоку вытянулся курсант в парадной форме и с автоматом на плече. На противоположной стене висели гранитные плиты с выбитыми на них золотом фамилиями. На полу ковровая дорожка.
Два прапорщика на входе проверили у всех документы, прошли по ней вперед.
Ровно в восемь весь состав Школы был выстроен на внутреннем плацу меж учебных корпусов, напротив руководство, рядом трибуна с гербом.
- Р-равняйсь! Смир-рно! - отразилась от высоких стен команда двухметрового капитана 1 ранга, стоявшего чуть в стороне.
На левом фланге грянул Гимн Советского Союза, исполняемый оркестром. На плац, чеканя шаг, знаменная группа вынесла знамя Высшей школы КГБ. Пройдя вдоль шеренг, развернулась, подойдя к трибуне, четко опустила вниз.
Оркестр смолк, к ней подошел начальник школы в парадной форме.
Для начала поздравил слушателей-первокурсников с вступлением в чекисты, затем произнес короткую речь. Вслед за ним выступил рослый седоголовый контр-адмирал, после чего первокурсники дали профессиональную клятву. На этом действо завершилось, Знамя под звуки оркестра унесли. Всех развели по аудиториям.
Первый курс второго факультета собрали в одном из лекционных залов, ярусами поднимавшегося от преподавательской кафедры до последнего ряда. Состоялось знакомство с начальственным составом. Далее всем был доведен распорядок занятий.
Они начинались в восемь утра, парами. В 13.00 обед, через час продолжение. Далее самоподготовка до восемнадцати часов и переезд в общежитие. Там снова самоподготовка, потом личное время.
На занятиях полагалось быть в форме, в определенные дни в гражданской одежде. В каждой группе были выделены «секретчики» (часть дисциплин шли под соответствующим грифом и не подлежали разглашению).
Помимо этого слушателям довели, что все обучающиеся в ВКШ являются действующим резервом Комитета государственной безопасности и будут привлекаться к специальным оперативным мероприятиям, проводимым в столице.
Со следующего дня начались лекции по целому ряду общественных дисциплин. В их числе - теория государства и права, советское государство и право, история политических учений, история буржуазного государства и права, марксистско-ленинская философия, логика, а также иностранные языки.
В части последних, в школе изучались более двух десятков. Каждый выпускник второго факультета должен был в совершенстве владеть одним восточным и двумя европейскими. При этом учитывалось предпочтение. Пчелинцев выбрал фарси* и английский с французским, остальные ребята тоже по интересам.
Одновременно начались занятия по рукопашному бою и огневой подготовке. На их факультете культивировалось каратэ. Стреляли из всех видов стрелкового оружия, включая зарубежное.
Первые месяцы учебы оказались небывало трудными, нагрузка запредельной.
В результате один одногруппник подал рапорт на отчисление (удовлетворили), еще два перевелись на факультет военной контрразведки. Сашка держался, вгрызаясь в гранит науки.
Седьмого ноября их курс первые участвовал в оперативном мероприятии. Вместе с действующими сотрудниками обеспечивали безопасность празднеств на Красной площади, находясь в первой линии перед мавзолеем.
После их завершения всем предоставили три дня отпуска. Утром первого Сашка улетел к родителям в Донбасс.
Отец оценил его выбор положительно, мама же всплакнула. Хотелось видеть сына дома. Навестил деда с бабушкой (из друзей еще никто не вернулся - служили), вручил московские гостинцы.
Поскольку из своих вещей за два года вырос, родители выделили пару сотен рублей на покупку новых. Вернувшись обратно, приобрел все, что нужно. Учеба продолжалась.
Больше всего времени уходило на изучение иностранных языков. Ежедневно от двух до четырех часов. Занятие проводили на специальной кафедре в лингафонных аудиториях, рассчитанных на пять - восемь слушателей. Помимо этого, вечерами занимались в общежитии самостоятельно.
Для более глубокого усвоения предмета, в библиотеке школы брали книги по истории, философии и культуре восточных стран, языки которых изучали. Она была весьма обширной, получить можно было все, что желаешь.
Так Пчелинцев познакомился с трудами Низами, Хайяма, Фирдоуси и Руми, почерпнув оттуда много полезного. Читали и переводили периодическую прессу на фарси, имевшуюся на кафедре, а еще посещали студенческие вечера в университете Дружбы Народов имени Патриса Лумумбы.
Там общались со студентами говорящими на персидском, выдавая себя за коллег факультета иностранных языков МГУ.
Как выяснилось при общении с однокурсниками, в школе обучалось немало детей партийно-советской номенклатуры, высокопоставленных сотрудников КГБ и дипломатов. Никакими привилегиями перед другими слушателями они не пользовались. Были как все.
Год пролетел незаметно, в июне началась сдача экзаменов, группа потеряла еще одного товарища - Женьку Якушева. Завалив экзамен по теории государства и права, он был отчислен на гражданку. В отличие от других ВУЗов в ВКШ пересдача не допускалась, это же относилось и к зачетам.
Труды Сашки и остальных не прошли даром, их перевели на второй курс. А в первых числах июля вывезли в Балашиху. Со складов выдали оружие, переодели в маскхалаты и в течение месяца отрабатывали на полигоне ОМСДОН* в лесах.
Там проводили дневные и ночные стрельбы, ориентирование с компасом и картой на пересеченной местности; овладевали практикой поиска, обнаружения и захвата диверсионно - разведывательных групп вероятного противника. В качестве наставников выступали преподаватели военной кафедры и инструкторы мотострелковой дивизии имени Дзержинского.
На отработке Сашка показал себя одним из лучших. Отлично стрелял из автомата и ручного пулемета, точно швырял гранаты в цель, уверенно пользовался средствами топографии.
- Где до этого служили, Пчелинцев? - поинтересовался после разбора очередного упражнения начальник военной кафедры, руководивший отработкой.
- Разведка десантных войск ГСВГ товарищ полковник, - доложил Сашка.
- Похвально, весьма похвально, - потрепал по плечу.
О том, что служил в спецподразделении ГРУ и принимал участие в боевых действиях в Анголе, он никому не рассказывал, помня, что давал подписку. Не носил и полученную медаль, храня ее на складе в чемодане.
После окончания отработки все убыли в отпуска, в сентябре занятия продолжились. К ним добавились специальные и юридические дисциплины, расслабляться не приходилось. Тем не менее, по выходным дням, переодевшись в гражданку, слушатели активно изучали столицу, посещая исторические места, выставки и музеи.
Одним таким днем Сашка впервые побывал в театре, Это был МХАТ. Вместе с Казначеевым посмотрел пьесу Володарского «Уходя, оглянись». Понравилась.
Новый, 1977 год, в Москве начался с трагедии.
Вечером 8 января произошли взрывы в столичном метро, в продовольственном магазине на улице Дзержинского и на улице 25-го Октября. Погибли семь человек, тридцать семь получили ранения. Указанные действия квалифицировали как теракт.
Слушателей Высшей школы привлекли к проведению оперативных мероприятий на территории столицы. Там они результатов не дали, но к осени исполнителей задержали. Оказались группой националистов из Армении. Всех приговорили к смертной казни и впоследствии расстреляли.
А в феврале этого же года случился пожар в гостинице «Россия».
Проживавших на Хавской, подняли по тревоге и автобусами доставили к месту происшествия. Там, вместе с сотрудниками МВД они стояли в оцеплении, доставляли к автомобилям скорой помощи пострадавших и не допускали паники.
Пожарным расчетам удалось спасти из огня более тысячи человек, сорок два погибли. На объект вернулись под утро, смыв копоть отправились на занятия.
После окончания второго курса выехали на стажировку в Особые отделы* военных и пограничных округов, а также территориальные управления госбезопасности.
Пчелинцев попал в Среднеазиатский пограничный округ, вылетев в Ашхабад. Там его направили в 71-й Бахарденский пограничный отряд. Наставником оказался старший оперуполномоченный Особого отдела капитан Тагаев, закончивший ВКШ шесть лет назад. По национальности этнический туркмен.
В течение месяца он передавал стажеру свой опыт, а заодно тот совершенствовал знания языка, общаясь с приграничным населением, изучал местные обычаи, религию и нравы. Завершив стажировку, вернулся в Москву.
Летом следующего года слушателей их курса подключили к проведению оперативных мероприятий в Москве, связанных с поиском распространителя антисоветских листовок. Они стали появляться во Фрунзенском и прилегающем к нему районах. Листовки расклеивались по ночам на фасадах зданий и бросались в почтовые ящики граждан.
Розыском занималось управление КГБ по Москве и Московской области, ребят стали привлекать к засадам утраиваемых в местах вероятного появления распространителя.
Через месяц он был пойман двумя парнями из смежной группы. Пытался сбежать, но те догнали, сбили с ног и задержали. Самым интересным оказалось то, что преступник являлся мастером спорта и призером Москвы по бегу.
Между тем число проживающих в общежитии уменьшалось. Одни ребята переселились в съемное жилье (стипендия позволяла) другие начали создавать семьи. Последнее начальством приветствовалось.
По субботам в клубе Школы на Ленинградке устраивались танцевальные вечера, на которые приглашались студентки педагогических и медицинских ВУЗов столицы.
Играл свой вокально-инструментальный ансамбль, выступали престижные артисты, завязывались знакомства, нередко завершающиеся браком. В таких случаях молодоженам на период обучения выделялись однокомнатные благоустроенный квартиры в ведомственных домах на Теплом стане.
Сашка не раз посещал подобные мероприятия, знакомясь с симпатичными девчатами, но в душу ни одна не запала. К четвертому курсу в их комнате остались всего десяток холостяков.
При этом он обратил внимание на одну особенность. При кажущейся демократии, руководство внимательно наблюдало за подопечными. Когда один из слушателей их курса - Виктор Якушев пожелал заключить брак с понравившейся студенткой, его пригласили в партком.
Как оказалось, она была еврейкой, а родители диссидентами. Предложили выбор «или-или». Якушев выбрал любовь, в связи с чем был отчислен из учебного заведения. К слову в нем не было ни одного слушателя или преподавателя указанной национальности. После событий 37-го года им не доверяли.
В это же время Александр стал кандидатом, а затем членом партии, на что руководство обращало особое внимание. Оставаться комсомольцами не возбранялось, однако партийность учитывалась в дальнейшей службе.
Весь период обучения активно занимался спортом, сосредоточив внимание на каратэ и стрельбе. По нему, участвуя в соревнованиях на первенство КГБ, получил черный пояс, а по огневой подготовке стал кандидатом в мастера спорта.
На четвертом курсе Александр познакомился с девушкой, звали Мариной - стали встречаться. Она была коренной москвичкой, училась на журфаке МГУ, впервые по настоящему влюбился.
Спустя месяц познакомился с ее родителями. Семья жила на Фрунзенской набережной в трехкомнатной квартире. Отец, Иван Петрович Кораблев, работал в закрытом НИИ начальником отдела, мама - Надежда Сергеевна, там же. Инженером. Выбор дочери оба оценили, встречам не препятствовали.
Через год состоялась вторая оперативная стажировка (трехмесячная) ее Пчелинцев прошел в УКГБ по Самаркандской области, затем начались государственные экзамены. Сдал их успешно, чуть не дотянув до «красного диплома», что давало право выбора места будущей службы.
С этим давно определился, поскольку был идейным - Афганистан. Там шла народно-освободительная война с участием советского военного контингента, а он уже имел опыт. О принятом решении сообщил Марине, та не возражала, обещая ждать.
В результате написал рапорт на имя начальника ВКШ, который дал ему ход.
Далее было вручение дипломов и выпускной вечер в ресторане «Золотой колос» на ВДНХ. На нем присутствовало руководство Школы и приглашенные преподаватели. Облаченные в парадную офицерскую форму лейтенанты, исключая холостяков, были с женами. Александр пригласил любимую.
Звучали застольные речи и тосты, играла музыка. Пели, танцевали, фотографировались на память. А когда заалела утренняя заря, гуляли по еще спящей Москве...
Продолжение: https://dzen.ru/media/id/5ef6c9e66624e262c74c40eb/rodom-iz-sssr-glava-10-11-12-651d689e3e8cde40db9fa7e2