Сменив в очередной раз схему лечения, мы двинулись дальше. Снова уколы, таблетки, правда, капельниц стало поменьше, и я смогла выделить себе на сон уже по три-четыре часа.
Состояние кошек было стабильно, и даже наметилось улучшение.
Мне сейчас сложно вспомнить что-то четкое из того февраля после возвращения из больницы. Это уже и с днем сурка не сравнишь. Поскольку лечение на этом этапе шло большей частью «наугад», мы понятия не имели, сколько оно продлится и как определить момент, в котором можно будет остановиться. Мне помнится ощущение вечности, что вот так – в постоянном страхе, лечении, поездах в клиники – будет всегда, это никогда не закончится. Если еще в январе верилось, что стоит «поднажать», сделать еще вот это, полечить еще вот так – и мы победим, то в феврале это ощущение ушло. Я уже ничего не ждала, не загадывала, просто верила, что когда-нибудь (лет через сто по ощущениям) мы все же справимся с этой заразой. А сейчас надо продолжать бояться, давать таблетки, ставить уколы, капать … Идти вперед, ползти вперед не останавливаясь, на каких-то остатках сил…
И когда в конце месяца впервые пришли нормальные анализы, где даже сумасшедшие печеночные показатели были почти в норме, кошки стали выглядеть здоровыми, а выскочившая Скива, пообщавшись с ними, не заболела – я ничего не почувствовала, просто выдохнула. Мы победили. Но это была горькая победа. Со слезами, с болью об ушедших.
Именно тогда меня и накрыло. Все чувства, все переживания, задвинутые в период борьбы вглубь, поднялись на поверхность. Я не ощущала радости от победы, мне было горько, больно, да и страх никуда не ушел. Я все время искала причину случившегося, искала ее в себе, перебирала все свои действия и чувства, искала ошибки. И, да, именно себя я винила в произошедшем.
- Соверши паломничество по девяти церквям, - написала мне как-то доктор, которая вела нас, - если ты считаешь, что все дело в тебе – это может помочь. Тебе надо отпустить ситуацию, перестать винить себя. От того, что ты себя обвиняешь - нет никакой пользы ни выжившим, ни погибшим. Да и не виновата ты ни в чем. Наоборот, если бы не твое упорство, любовь к ним, способность всю себя отдать ради спасения – и эта пятерка бы не выжила.
Я кивала на это, даже в чем-то соглашалась, но… ничего не делала.
Спустя почти месяц, после того, как все выздоровели, мы, наконец, вернули домой остальных кошек и, казалось, жизнь вернулась в свою колею, но... Одновременно с этим я поняла, что нежелание жить в этой квартире вышло на какой-то новый уровень. Мне даже просто находиться там было сложно. И я вновь начала поиски дома.
Одно из объявлений о продаже привлекло мое внимание и, созвонившись с хозяйкой, я поехала на просмотр.
Это был небольшой дом, немного недостроенный, но очень симпатичный и … какой-то теплый по ощущениям. Он показался мне этаким котенком-ребенком, ластившимся ко всем, кто находился в нем. И место было красивое. А хозяйка с такой любовью рассказывала о нем, так нежно касалась стен, что сразу становилось понятно – она совсем не хочет расставаться с ним.
Это был удивительный визит, после осмотра, женщина пригласила меня на чай и я не отказалась. За чашечкой она рассказала мне о трудностях, которые возникли у нее, и вынудили выставить жилье на продажу. Мы очень хорошо посидели. А я, видя, как ей тяжело расставаться с домом, в который вложено столько сил, любви, который она строила от первого кирпичика, надеясь жить в нем долго и счастливо, предложила не спешить с продажей, а попробовать сначала другие варианты решения проблем. Поскольку часть сложностей была юридического характера, я смогла дать несколько советов, часть из которых она даже записала, сказав, что обязательно попробует.
Было безумно приятно видеть, как в потухших от отчаяния глазах появился огонек надежды, а на губах искренняя улыбка. Мы тепло простились, и я отправилась в обратный путь, надеясь, что этот дом все же не лишится своего хозяина.
По дороге, проезжая какой-то городок, увидела большой храм и вспомнила слова о паломничестве. Не особо веря, что это поможет, все же остановилась и зашла в него, купила свечу и зажгла.
Свеча затрещала, от нее вдруг пошел густой черный дым, а у меня в этот момент словно прорвало плотину и полились слезы, которые я давно запретила себе. Остановить их никак не удавалось. Долго я стояла там, глядя, как сгорает свеча, как медленно светлеет дым от нее и, казалось, что вместе с дымом уходит и часть боли, горечи и страха. Не помню, о чем я тогда думала, да может и вообще ни о чем не думала, а просто плакала.
Нет, мне не стало сразу лучше, после посещения этого храма, но в том горе и тьме, что были у меня на сердце, появился слабый проблеск надежды, и я решила все же совершить паломничество, которое мне так настоятельно рекомендовали.
Поддержать автора или наше большое семейство можно по ссылке или на карту 2204 1201 0396 7176