Еще в те времена, когда я протирала рабочий стул в офисе, все знали, что четверги у меня – дни проблем, бед и косяков. Даже если первые три рабочих дня проходили гладко, а на четвертый день на меня как снег на голову коммунальщиков обрушивались 33 несчастья, коллеги лишь сокрушенно качали головами: «Четверг».
Общепитовский график, казалось бы, сломал этот тренд, однако именно сегодня в разгар рабочего дня я неожиданно подумала: «Четверг».
Началось утро вполне невинно и обыденно со сборов на работу и прочей беготни, пока, прибыв на смену я не узрела мойщицу, которая вышла с нами в тот день. Ею оказался мой ночной кошмар: барышня, с которой я вынуждена делить вечернее такси (читай – ждать ее после работы) и которая имеет склонность закрывать смену 1,5 часа. Как сейчас помню 1 сентября, когда заведение было закрыто в час ночи, а мойщицу мы ждали до половины третьего.
Настроение таким образом было подпорчено с утра. Обеденная запара энтузиазма не добавила, плюс в разгар ланча сгорела недавно лишь отремонтированная пастоварка. Вспыхнула огнями Парижа и вернулась к своему обычному коматозному состоянию. День обешал быть все более и более интересным...
Вечерняя запара, как ни странно, прошла относительно быстро и почти безболезненно. Мы еще некоторое время обслуживали редких припозднившихся гостей, проклиная их все более изощернными эпитетами по мере приближения окончания смены.
И вот на часах 23.20 (работаем до полуночи), мы морально и физически готовы отчалить домой, как вдруг принтер предательски выдает заказ на мой цех: тыквенный суп и спагетти Болоньезе с припиской «пасту сделать аль денте». Я уныло оборачиваюсь на сгоревшую пастоварку и понимаю, что с такими хотелками надо было приходить никак не в 23.20.
Пасту беру готовую, уж какая есть. Как бы, знаете, кастрюлька сама себя не поставит и паста сама себя аль денте не отварит. Заказ уходит в зал, кухня уходит переодеваться.
Радостно осознаю, что могу не ждать мойщицу и если сильно ускорюсь, то успею на трамвай. В состоянии аффекта переодеваюсь за доли секунды, хватаю вещи и... не успеваю убежать. Меня ловит официант. Гостья, говорит, вернула пасту, она пересолена. Весьма своевременно, блин.
Пробуем: паста совершенно нормальная. Не то чтобы прямо аль денте (ничего удивительного, что именно это гостью не смутило), но по соли в самый раз. Уточняем, чего хотят гости: готовы просто исключить пасту из чека и топать домой есть идеальные макарошки или же им надо пасту переделать. Гости "были бы не против, чтобы пасту переделали". В ваших мечтах...
Отсылаем официанта сообщить, что повар ушел домой (гостей предупредили, что кухня закрывается), паста ушла в помойку, а гости могут идти туда, куда им пожелается, либо туда, куда их мысленно еще 20 минут назад послала вся кухня. Как сказала моя коллега тогда: «Кто-то приходит поесть, а кто-то приходит повыделываться».
Между тем, не жду, чем закончатся события с пастой, совершаю марш-бросок до остановки, чудом успеваю на трамвай. Сажусь в конце вагона, людей нет вообще. Ту же вторым пассажиром становится подвыпившая женщина, которая в совершенно пустом вагоне выбирает место прямо за мной и всю поездку я дышу парами алкоголя и чеснока…
