Лёша мучительно размышлял: как сказать жене, что он уходит? Впрочем, Настя неглупая. Сама наверняка уже обо всём догадывается. Только ждёт. Ждёт, когда он проявит смелость и произнесёт эти неприятные слова, за которыми черта. Кончилась их семейная жизнь длиною в шесть лет.
А виной всему она — белокурая, синеглазая разлучница. И угодно же было судьбе в тот день, чтобы автомобиль Лёши сломался.
Он вызвал такси, чтобы доехать до работы. И за рулём оказалась прекрасная девушка, во внешности которой сочетались противоположности: нечто ангельское и явно бесовское. С одной стороны она была простовата, но одновременно ей под силу было явить во взгляде некую фатальность, свойственную роковым женщинам. Она поразила его своей эффектностью с первого мгновения. «Что она тут делает? — подумал тогда Лёша. — Ей бы в кино сниматься, или на обложках журналов блистать, а она работает в такси».
Лёша был не из робкого десятка, но ему тогда потребовалось преодолеть внутренний страх, чтобы решиться попросить её личный номер. И бог знает, от чего ему было больше страшно: от того, что он женат, или от волнующей красоты, которая априори для него недоступна. Хотя почему недоступна? Он — преуспевающий финансовый служащий в банке. Хорошо зарабатывает. Красив и молод.
На его удивление она написала на клочке бумаги цифры и своё имя: Татьяна. Так начался их роман.
***
— Настя, прости меня, но я ухожу. Мы расстаёмся.
— А как же наша дочь? — невозмутимо спросила Настя. Спросила так, будто других вопросов у неё и не было.
— Алину я не брошу. Ни при каких обстоятельствах. Я буду помогать тебе. Во всём. Буду водить её в садик и забирать. Насчёт этого не волнуйся.
— Ты хорошо подумал?
— Да. Пойми, у нас давно уже всё не так, как должно быть у…
— Не надо ничего объяснять, — прервала его Настя. — Решил — уходи. Я не стану тебя задерживать. На развод подашь ты, или это сделать мне?
Реакция Насти крайне удивило Лёшу. Она могла догадываться последнее время, что у него появилась другая. Но почему она не стала его задерживать? Где скандалы? Ведь они должны быть.
— Я подам.
Он хотел добавить: «Ведь я от тебя ухожу, а не ты от меня». Но решил, что это озвучивать не стоит.
***
Лёша переехал к Тане. А у неё свой ребёнок. И тоже девочка. И тоже четырёх лет.
Отец Таниной дочки совсем ей не помогал. Только выплачивал алименты, да приезжал раз в 2 недели, чтобы поиграть или погулять с ребёнком. Весь груз воспитания девочки целиком и полностью лежал на Тани. А значит, теперь — должен был лечь и на Лёшу. Вернее, Таня пыталась разделить эту «лямку». Но не очень-то получалось.
Лёша, как и обещал, помогал Насте. Утром он вставал на час раньше обычного. Мчался в бывший свой дом, чтобы взять Алину и отвезти её в детский сад. А после работы он спешил по обратному маршруту.
А разве можно сразу уйти от любимой дочери, которая тоже тебя обожает? Лёша задерживался. То поиграть с Алиной, то дождаться, когда вернётся отсутствующая допоздна Настя. Не оставлять же ребёнка одного дома или у соседей.
Поначалу Таня относилась с пониманием. Или делала вид, что понимает. Во всяком случае, она терпела и молчала. Но через пару месяцев она стала проявлять раздражение из-за сложившегося порядка.
— А ты чего не ешь? Курица у тебя получилась обалденная!
— Извини, — с плохо скрываемым недовольством произнесла Таня, — но я не смогла тебя дождаться, чтобы поужинать вместе. Была очень голодна после работы.
— Да, честно говоря, я тоже перекусил немного… — Лёша остановился.
— Ну? Продолжай. Ты поужинал с Настей?
— Не с Настей, а с Алиной. Покормил дочку и поел немного сам. А Насти не было дома.
«Вот он уже и на ужин там остаётся, — думала про себя Татьяна. — Так и до возвращения не далеко».
— А с моей дочерью кто будет ужинать? Кто её забирать будет из сада? Помнится, ты мне говорил, что мы не будем делить детей на «своих и чужих».
Лёша вопросительно посмотрел на Таню.
— Что? Ты же знаешь, что я одна занимаюсь Марусей. Никто мне не помогает. Но поскольку ты мой муж, мы должны делить обязанности в нашей семье. А ты занимаешься только своей дочерью.
Лёша слушал и понимал, что где-то Таня права. Он действительно почти всё свободное от работы время тратил на Алину. Но как же может быть иначе? Ведь не может он разрываться. А в сутках только двадцать четыре часа. Стоп!
А что если заниматься одновременно двумя девочками. Эта идея пришла ему на следующий день. И он поспешил ею поделиться с Таней.
— Давай мы переведём Марусю в тот же детски сад, куда ходит Алина?
Таня пренебрежительно фыркнула:
— Зачем это?
— Ну, как зачем: я буду забирать их вместе. Это же будет удобно.
— Да? А что дальше? Куда ты повезёшь Марусю?
— Это уже другой вопрос. Надо его решить вместе. Просто я подумал, что надо наших детей подружить, как бы соединить. Вместе проводить время. Тогда я буду и с Марусей, и с Алиной. Мы могли бы гулять вместе, куда-то ходить.
— А что об этом скажет твоя бывшая жена?
— Я смогу убедить её.
Но уверенность и энтузиазм Лёши разбился сначала о холодность и скептицизм Тани, а потом и о категоричность Насти. Обеим женщинам эта идея показалась чудаковатой утопией.
Настя сказала:
— Если у тебя нет времени на собственную дочь, то не надо ничего выдумывать. Просто скажи, что не можешь отвозить её в сад и привозить домой. Тогда я буду думать, как решить эту проблему.
***
Шло время. Лёша в угоду своей новой жене всё меньше проводил время с дочкой. А когда случалось так, что он задерживался, Таня пыталась устроить сцену ревности. Делала она это своеобразно.
Есть такие люди, которые умеют взвинтить человека мелкими, почти незаметными «крючками». Этими самими крючками могут выступать какие-то придирки, нестандартные ходы в поведении, постоянные обиды и капризы. Взбесят человека, сделав его зачинщиком скандала, а потом как бы присоединяются вторым номером.
Таня была из разряда таких людей. Она умела довольно ловко манипулировать. И Лёша легко шёл на её уловки.
После очередного упрёка в том, что он ездил к дочке, имея скрытую цель повидаться с бывшей женой, Лёша понял, что его теперь преследует постоянное чувство вины. Он оказался в ловушке. Его гложет то, что он всё меньше и меньше видит Алину, что не он, а специально нанятая для этого женщина возит дочку в сад. А с другой стороны была Таня и её ревность. Глупая ревность. Как глупа и вся эта ситуация.
— Таня, так больше продолжаться не может.
— Что именно?
— Я провожу с Марусей времени больше, чем со своей дочкой.
— А ты как хотел? Мы — семья. Или нет?
— Да, но и Алина тоже моя семья. Она моя дочь. И я не могу не участвовать в её жизни только потому, что расстался с её мамой.
— А о чём ты думал, когда брал меня в жёны? Ты ведь знал, что у меня дочь. И ты должен помогать мне, а не этой своей фефёле Насте.
— Что значит — своей фефёле? Почему ты так её называешь? Что она тебе плохого сделала?
— Всё. Я не хочу больше говорить об этом.
— А я скажу: Алина — моя дочь. И нравится тебе это или нет, но я буду с ней видеться. Буду общаться и воспитывать. И тебе придётся с этим смириться. От Маруси я тоже не отворачиваюсь. Ты же видишь, как я стараюсь. Нам придётся искать компромиссы. Иначе у нас ничего не выйдет, понимаешь? Не получится семьи.
Разговор проходил за ужином. Татьяну последние слова буквально взорвали изнутри. Она швырнула тарелку на пол. Затем схватила кружку с горячим чаем и плеснула им в Лёшу. Хорошо, что это был не кипяток.
— Ты с ума сошла?! — крикнул Лёша, вскочив из-за стола.
— Вот тебе!
Следом за чаем полетела в голову Лёши и кружка. Каким-то чудом он успел увернуться. Раздался звук разбивающейся о стену посуды.
— Ты ненормальная! Я ухожу от тебя. Сейчас же.
***
И он ушёл.
Теперь он мог посвятить всю свою жизнь дочери, которая обожала его и так в нём нуждалась.
Для Алины папа был самым лучшим человеком на свете. Вместе с мамой, конечно. И папа не стал в глазах ребёнка хуже из-за того, что бросал семью. И любви у ребёнка не стало меньше…
Лёша не делал попыток вернуться к Насте. Он понимал, что она его не простит и не примет назад. Но хотел ли он этого? Да, пожалуй, хотел. Вот только признаться в этом он не мог — ни себе, ни Насте.
И только когда у Насти появился другой мужчина, Лёша понял, что он её потерял окончательно. И боль от этого была сильной. До нарушения ритма дыхания.