Дождавшись приема я вошла в кабинет.
В комментариях ранее проскользнуло, что рак — коварная болезнь. Так и есть. И его коварство в неожиданности появления.
Перешагнув заветную «здоровую десятку» я устала ждать и бояться, — только сунься ко мне. Один раз справилась, могу и повторить. И это не пустые заявления приклеенные на немецкие авто к 9 мая. Не дед когда-то боролся и победил, а я. Повторю, если надо.
Очень безрассудно забивать на обследования, но мне чертовски надоело раз в год видеть толпы обреченных людей и слышать вслед: «Куда полезла без очереди, не видишь, здесь больные сидят».
Да, я ходила без очереди. У меня абонемент, если хотите. И через 10 лет лечения он может быть у каждого. Велкоме.
Но этот абонемент не радует, потому что все равно ты видишь эти обреченные, испуганные лица на первичном приеме.
Когда-то я их жалела, старалась поговорить, выслушать. Но на меня вылили столько помоев, что пришло безразличие.
До того, как направят в онкоинститут надо пройти 7 кругов неизвестности, миллион анализов и миллиарды дурных мыслей с дебильными советами. Потом запуганный и потерянный ты приезжаешь в эту Мекку, а там таких как ты пруд пруди. И все уставшие, злые, вымотанные. Ждут. Иногда несколько суток. В таких условиях очень хочется на кого-то сорваться, но пусть это буду не я. Мне назначено.
Вот и сейчас, проведя 4 часа в общей очереди, наслушалась всякого. Хорошо, что чужие проблемы и злость меня давно не задевают, как раньше. Тем более в таких обстоятельствах.
Врач не узнала меня, впрочем, как и я ее. Не удивительно, не у всех феноменальная память на пациентов.
Рассказала свою историю. Сидели, переглядывались. Молча.
— А вы хотите оставить ребенка?
— Ну конечно! Если это не… — далее длинный список самопомтавленных диагнозов.
— Так, прекращаем. Сначала надо обследоваться. Вы записались на узи?
— Нет. К Б-ко нет записи.
Врач усмехнулась. К нему никогда нет записи.
— А к другим?
— Я к другим не пойду. Только к нему.
Она достала мобильник.
«Константин Палыч, у меня тут сидит девушка. Беременная. Говорит, что вам не изменяет»
Наконец-то!
Я снова почувствовала себя в команде — шуточки, прикольчики. Теперь снова можно не на «общих основаниях».
На следующий день в 7 утра меня уже ждали на узи. Жизнь налаживалась — я в надежных руках.
С мамой мы готовились к операции по замене сустава. Она проходила обследование и пожаловалась на уплотнение в груди. Череда анализов, осмотров, расширенных анализов и снова осмотров. Изматывающая неопределенность.
Рак — коварная болезнь, а врачебный протокол не позволяет ее называть, пока нет 100% уверенности. Затянувшиеся проверки для меня — прямое указание на рак. И тут 2 новости: хорошая — было бы все плохо, то так бы не затягивали. Плохая — если долго не могут определить, значит сложно найти очаг.
Когда оккультный рак (скрытая форма) таки подтвердили, маму отправили в онкоинститут. Меня рядом не было, и это отлично, — не хочу туда возвращаться, тем более в чужое отделение.
Мама говорит, что попала в другой мир — хмурый, депрессивный, злой. Когда мой любимый институт успел в это превратиться? Или он всегда таким был?
Она была рада, когда подтвердив диагноз ее снова направили в ту же клинику, где проходили обследования. Я тоже рада!
Во-первых, онкоинститут оставляет себе только самые сложные случаи, остальных распределяет по районным больницам или частным клиникам. И несмотря на то, что мамин диагноз достаточно редкий, ее не оставили.
Сейчас многие хорошие клиники принимают по ОМС и это здорово. Да, чаще всего по ОМС квоты заканчиваются быстро и проще пройти платное обследование, если есть возможность. Но ведь есть и выбор. В 2007 такого разнообразия не было.
Во-вторых у нашей клиники нет проблем с парковкой, гигантскими очередями и безразличием. Весь персонал ведет себя так, как будто ты не на «общих основаниях».
В-третьих — позитив. Тут реально веселые пациенты. Они шутят между собой, легко идут на контакт и поддерживают друг друга.
Маме даже шапочку присоветовать где купить — удобная такая, с виду, как витиевато завязанный шелковый платок, а на самом деле шапка — натянул без лишних махинаций по вязке фигурных узлов, и пошел.
А еще коварный рак сильно «помолодел». Я это и в онкоинституте замечала год от года, но в клинике особенно чувствуется разница — средний возраст пациентов 40-50 лет. Наверное поэтому и атмосфера бодрее.
Но главное коварство этой болезни — когда ждешь ее у себя, а она приходит к близким. И ты не не знаешь, хватит ли им сил это перенести, ведь ты-то знаешь, что предстоит.
А еще не знаешь, хватит ли у тебя сил и терпения, ведь бороться за себя это одно, а за другого — совсем иное.