73
Незаметно прошла первая зима в Ленинграде. Потом пришло жаркое лето. В маленькой комнате Лебедевых было очень душно. Несмотря на то, что солнце почти не попадалось, но каменные стены так нагревались, что дышать было нечем. Маленькое окошечко не давало никакого дуновения, открывать дверь в коридор и выставлять свой быт на обозрение соседей было невозможно. Раньше, живя в прохладе деревянного дома, Лебедевы даже не замечали, как душно может быть ночами. Но и это прошло, вновь наступила промозглая осень, дети вновь начали болеть, у Александры - ныть колени, иногда она с трудом вставала с постели, чтобы позаботиться о внучках, пока все остальные взрослые на работе.
Аня с Павлом за это время заработали себе хорошую репутацию на своих предприятиях, получили небольшое продвижение. Но без образования они не могли претендовать на должность мастера. Но Павла уже сделали бригадиром, его авторитет и умение спокойно, взвешенно принимать решения и разруливать сложные ситуации, очень ценились начальством.
Аня же освоила работу на нескольких станках и брала себе двойную норму выработки за смену. Бегая между оборудованием. Начинала с малого - всего лишь помогала обслуживать смежные с её работой станки, а потом и их себе взяла, когда оттуда уволилась сотрудница.
Коллеги Анну больше не трогали, хотя за её спиной ходили разные слухи. Но молодая женщина всегда была собрана, молчилива, ни в каких ссорах и распрях не участвовал, ни на кого не жаловалась, даже когда ей чуть не испортили только что загруженный для окраски рулон материала.
Она быстро все исправила, а потом, своим чутьем вычислив ту, которая это сделала, вечером дождалась её за проходной и железным голосом, в котором было не узнать мягкой, покладистой Ани, сообщила, что ещё раз женщина дотронется до её работы и посмеет нарушить работу оборудования, она пожалеет, что родилась на свет.
Обидчица на время присмирела, рассказала все своим товаркам, те покудахтали и затихли. Но внутренний червь не давал всем работать спокойно. Аню между собой называли гордячкой, выскочкой и перемывали косточки, как только могли.
В один из дней когда она настроила изготовление нового вида ткани, долго обходят станки вместе с начальником, обсуждая, какие нити лучше заправить, какое натяжение выставить, обидчица решила продолжить свое дело. Она обрезала часть нитей и пока Аня снимала ткань со станка в соседнем помещении, на новой ткани образовалась большая дыра, плюс станок начал сбоить. Прибежавшая Анна быстро остановила работу и пошла за начальником. Объяснила ему ситуацию, он сначала набросился на неё с криками, что это произошло из-за того, что она отвлекались на другую работу.
Не можешь работ сразу на нескольких станках, не берись, - орал он, перебирая в голове какие будут последствия для него самого, если станок окажется загубленным в результате произошедшего. Так и за вредительство можно сесть.
Но подошедший мастер, оценив повреждения ткани - резкий обрыв на одной линии, и рассмотрев срезы болтающихся нитей, сразу сказал, что это не технологический обрыв, а целенаправленное перерезание.
Начали опрашивать тех, кто находился рядом. Все женщины, как одна, говорили, что ничего не видели, были заняты своим делом. К станку Ани никто не подходил, после того, как она отошла.
Собрали комиссию, начали выяснять подробности, вызывать на допрос всех поочереди и работница, испугавшись ответственности, начали рассказывать, что видели, как одна из них подходила к станку с ножницами.
Обидчицу Ани схватили. Она сначала отпиралась, а потом созналась во вредительстве. Пытаясь при этом оговорить свою соперницу, вешая на её разные грехи.
- Мы все проверим, - отвечали сотрудники комиссии, - но вам бы сейчас о себе думать, а не другого закладывать. Как вы вредительство Советской власти объясните?
- Да причём тут власть, - испуганно проговорила женщина, - а лишь Аньку хотела проучить, а то совсем зазналась. Ни с кем не разговаривает, о себе молчок, а вдруг у неё за спиной что-то плохое есть? Приехала из деревни, а уже многостаночница.
- А тебе кто мешал несколько станков освоить? - строго спросил председатель.
- Так я с одним еле справляюсь, - ответила женщина.
- В этом и дело, - продолжал мужчина, - кто-то может за троих работать, а кто-то только за себе справляется. Таких работница, как Аня, беречь надо, мы за счёт них производительность труда повышаем. А такие как ты, тянут нашу фабрику вниз. Надо ещё с твоим начальником побеседовать, зачем он таких работница держит.
Женщина вышла из комнаты допроса вся дрожа, она наконец осознала, что её месть Анне зашла слишком далеко для нее самой. И тут она увидела, что один из станков коротит, от его привода раздавался треск и летели искры. Она кинулась к нему, желая восстановить свою репутацию и доказать нужность фабрике. Схватив кувшин стоящий на столике, воду из которого использовали для увлажнения ткани, она плеснула им на привод, сделав этом только хуже.
Женщина, не имеющая образования, кроме нескольких классов, не подумала, что так делать нельзя. Правила техники безопасности, прослушанные при поступлении на работу, она давно забыла.
После её действий, станок будто сошёл с ума, начал работать хаотично, рвать ткань, искры продолжали лететь. Бросившись спасать уже готовое полотно, работница угодила под неумолимые рамы станка, толкающие её руки к бьющим с огромной силой иглам.
Все произошло в считанные мгновения, и подбежавшие сотрудницы, застали окровавленную коллегу и поломанный станок. Аня наблюдала за этими событиями со стороны. Помочь обидчице она не могла, вмешиваться не хотела. В её сердце ничего не дрогнуло от вида травимированной женщины. Анна была уверена, что получила по заслугам.
Работницу отвели в медпункт, а после оказания помощи - арестовали по подозрению во вредительстве. Её слова о том, что она хотела спасти станок, никто не брал в расчёт. Это было уже второе происшествие с оборудованием на её совести, а значит можно было записывать в противодействие Советской власти. Раскрытие таких дел и личностей, всегда приносило похвалу следователям. И даже начальник Ани был награждён за своевременное выявление опасного элемента.
Саму Аню ни награда, ни наказание не коснулись. Но зато недоброжелательницы от неё отстали.