Рагим Джафаров. Его последние дни. — Москва : Альпина. Проза, 2023.
Говоря о книге Рагима Джафарова, засветившейся сразу в нескольких литературных премиях («Большая книга», «Лицей», «Ясная Поляна»), не обойтись без спойлеров. Стараясь не раскрывать иные особенности, я все же не буду совершенно осторожничать, ибо безнадежно то произведение, которое держится на одних фабульных переворотах.
Роман состоит из девятнадцати глав. Первые восемнадцать, может показаться, написаны страдающим гипоманией безымянным писателем: он ложится в психиатрическую лечебницу, симулируя суицидальные наклонности, чтобы раздобыть местную фактуру. На самом деле это — исповедь или дневник душевнобольного, который писателем себя только мнит, однако не плоские излияния, а метароманная матрешка: Джафаров выводит того, кто обставляет собственный роман с героем по имени Андрей, а тот, в свою очередь, тоже пишет — о неком Архане. У каждого из трех действующих лиц было непростое детство и чудовищные отношения с отцом, полученные психологические травмы становится важнейшим предметом изображения. Но и вся эта конфигурация не то, чем кажется, а переворачивается в несколько шьямалановском духе.
В заключительной главе врачи через диалог разъясняют происходившее на предыдущих страницах. Это неловкий шоудаун, выполненный дрожащими руками: о Джафарове почему-то отзываются как о мастере выстраивать диалоги, хотя тут, при чисто прикладной цели разжевать все до конца, получился скучный обмен вопросами и ответами, для маскировки сдобренный добавочными репликами.
Что же с раскладом в целом, какие карты на руках у Джафарова? Весь роман он блефовал, потому что текст неказист и по исполнению, и по замыслу. Безымянный герой постоянно пытается натужно шутить. Он предлагает очень бледные картинки, хотя то и дело напоминает себе о стереотипе писателя, чрезмерно внимательного к цветам, звукам, запахам. Ни у кого из действующих лиц нет выраженной индивидуальности — она подменяется элементарными кличками (чаще всего производными от внешности) да парой-тройкой ухваток. Искусственные диалоги не блещут.
Ото всех возможных упреков, впрочем, Джафаров предусмотрительно защитился. Среди обитателей психушки есть критик, который в одном из эпизодов разбирает рукопись, указывая на слабые места: подобная рефлексия превращает их в сознательный прием. Бóльшая часть романа — это как бы в первозданном, необработанном виде поданная рукопись; эстетически оценивать ее бессмысленно. Но вместе с тем и ее эстетическая ценность — а как следствие и всего романа — становится величиной отрицательной. Удачной стилизации под графоманию тут не вышло, сомнительно за нее выдавать неряшливый текст. Персонаж Джафарова для безумца пишет чересчур заурядно. Эти торопливые прописи не могут быть даже предметом клинического интереса.
Если уж автор сам отменят в романе как написано, то особый вес должно приобрести что написано.
Роман весьма ординарен. Во-первых, протаскивается избитая мысль, что царящая норма при правильном освещении может оказаться повальным безумием. «Доктор Крупов», между тем, написан еще в середине позапрошлого века. Во-вторых и в-главных, весь роман — это развернутое анитмилитаристское высказывание. Именно война приводит героя к его плачевному — физическому и душевному — состоянию. Но и тут нет новизны или неожиданного ракурса. Не говоря уже, что не одни войны калечат людей, а к катастрофическим для личности последствиям может приводить воспитание в дисфункциональных семьях без вопиющей жестокости.
Выводя персонажа мужского пола, который хочет разобраться в себе, Джафаров ерничает над психотерапевтическим женским письмом, и это могло бы стать интересным, если бы не было погребено под столькими слоями банальных слов и затасканных идеек.
Джафаров хотел высказать вполне определенные вещи, и с поставленной перед собой задачей он, конечно, справился. Но для меня это не шибко занимательное чтение. Потому еще, что в «Его последних днях» есть ирония, бойкость, определенная технологичность, стремление разработать тему — но нет ощущения художественного чуда.