Султан Мурад свирепствовал. Потеряв лучшего друга, он не мог себе простить этого, и срывал зло на других.
Дело о взятке Мехмеда-паши не было раскрыто, потому что главный свидетель, патриарх Кеворг, погиб в аварии, в которую попала его карета.
Предположительно пожар в тюрьме случился из-за курения. И султан Мурад быстро издал указ о запрете на табак, неисполнение которого каралось казнью.
Были назначены люди, которые ходили по крышам и принюхивались к дыму из дымоходов. Куривших табак казнили и тела сбрасывали в Босфор.
Переодетый султан ходил иногда по городу и, заглядывая в кофейни, услышал как-то нелицеприятные разговоры о новых реформах.
На следующий же день он издал указ о запрете на кофе и алкоголь и приказал закрыть кофейни.
Многие заметили, что повелитель перестал улыбаться. Единственным событием, порадовавшим его, было рождение сына, шехзаде Ахмеда, фавориткой Айше.
Но возвращаясь к себе в покои, Мурад делался хмурым, доставал, порой, шкатулку, открывал её и долго с тоской смотрел на рубиновую брошь. Он не мог забыть Мехмеда-пашу, к которому прикипел душой.
А тем временем паша шёл на поправку. Оказывается, у него были повреждены рёбра, но они быстро срастались. Раны затянулись. Беспокоила только нога, боли в которой не проходили.
Нургюль ни на минуту не прекращала лечение мужа. Она сама делала всевозможные отвары, мази и настои, и не теряла надежды на полное излечение супруга.
Как и договаривались, в определённые дни она встречалась с Юсуфом, рассказывала ему о новостях и внимала его эмоциональным немым беседам. Иногда она просила принести необходимые вещи или лекарства.
Парень бегал в лес быстро, часто оглядываясь по сторонам, примечая всё, что таило бы опасность.
Но однажды боковым зорким зрением он заметил тень на дороге. Резко обернувшись, он увидел пригнувшегося в канаве человека.
Не подавая вида, Юсуф спокойно пошёл дальше и свернул в положенном месте в кусты. Там его уже поджидала Нургюль. По его выразительному взгляду она поняла, что что-то случилось, и настороженно посмотрела на парня.
Он жестами показал, что за ним следит человек. “Замечал ли ты его раньше?” – задала она вопрос Юсуфу, парень отрицательно и уверенно покачал головой.
Нургюль задумалась. Отпускать соглядатая было нельзя. Сейчас он один, выследит и приведёт за собой целый отряд. И она приняла решение.
“Иди домой, за меня не бойся, я заманю его в лес, а там…”- она улыбнулась, а парень сделал большие испуганные глаза и показал руками лапы зверя. Нургюль согласно кивнула, Юсуф улыбнулся, махнул рукой и пошёл на дорогу к дому.
Нургюль шла по лесной тропе и чувствовала, что за ней следят глаза преследователя.
Возле самой избушки она остановилась и, не поворачиваясь, бросила быстрый взгляд через плечо. Мужской силуэт метнулся за дерево, она с удовлетворённой улыбкой вошла в дом.
- Мехмед, ты спишь? – тихонько позвала она мужа.
- Нет, родная, просто закрыл глаза, - отозвался он.
- Не удивляйся, сейчас у нас будут гости. Мы поговорим с ними и попросим наших друзей проводить их, хорошо? – спокойно сказала она.
- Я понял, - напрягся Мехмед, подтянувшись выше на подушке.
Спустя несколько минут дверь в горницу с силой распахнулась, и на пороге появился человек с кинжалом в руках.
Мехмед прищурился и, узнав гостя, приподнялся с подушки и удивлённо произнёс:
- Айчобан-паша?!
- Что, не ожидал, неуловимый Абхаз? Из огня вышел живым, а от меня теперь не уйдёшь, - довольный, скалил зубы Айчобан.
- Правда твоя, тебя точно не ожидал увидеть, - согласился Мехмед.
- Ты думал, что Айчобан ни на что не способен? Ты занял моё место в совете и успокоился, решив, что я не верну его? – злорадно усмехнулся паша.
Мехмед провёл языком по пересохшим губам
- Так султан Мурад снова отдал тебе твою должность? – с нотками разочарования в голосе спросил Мехмед.
- Нет, не отдал. Пока нет. Султан ещё страдает по тебе, говорят, даже плачет тайком, - усмехнулся он, - ну ничего, время всё лечит. Теперь-то ты точно не встанешь на моём пути, - помахал кинжалом Айчобан.
- Послушай, раз уж теперь всё равно, мне просто интересно, почему ты стал искать меня, почему решил, что я выбрался из огня? Это Силахтар подсказал тебе? – с хитрым прищуром посмотрел на мужчину Абаза.
- Силахтар глупец, как и многие. Никто из них не удосужился подробно разузнать об этом пожаре. Нашли ведь один обгорелый труп и нескольких охранников, получивших ожоги. Но среди них не было главного надзирателя, главного палача. Куда он делся? Все решили, что тоже сгорел, даже вроде остатки его одежды нашли. А я задумался и решил проследить за твоим домом, - вкрадчиво-довольным голосом вёл свой рассказ Айчобан.
- Что ж, ты молодец. Неужели так один и следил? И никому ничего не сказал? Опасно же, - выпытывал Мехмед.
- А чего опасного? Я-то знал, что ты побывал в руках у главного палача, какой с тебя боец после него? А говорить я никому тем более не стал. Шумиха бы поднялась, султан бы узнал. Он бы тебя не казнил, не-е-ет, ещё бы и наградил, с него станется. Я уж сам тебя тихонько прирежу и успокоюсь, - сказал Айчобан, посмотрел на Мехмеда, и голос у него вдруг дрогнул, когда он столкнулся с жёсткими, как кремень, глазами Абазы.
Мехмед посмотрел на пашу со всем презрением, на какое был способен, и произнёс:
- Я всегда знал, что ты глупец, Айчобан-паша. Никогда нельзя давать противнику лишнюю информацию.
Тот потемнел лицом, не понимая, к чему клонит Абаза, и стал надвигаться на него, отводя назад руку с кинжалом.
Тут вступила в игру Нургюль.
- Господин, миленький, подождите, не убивайте моего мужа, - заголосила она, упав на колени и вцепившись в ногу паши, - у меня есть золото, много золота, я Вам дам, всё отдам.
Убийца нетерпеливо дёрнул плечами.
- Так давай, где оно?
- Оно там, в лесу. Но я не скажу где, хоть режьте, если мужа не помилуете, - продолжала всхлипывать она, сильно потянув пашу за ноги к дверям.
- Пойдём, ладно, показывай, - согласился тот, и, ухмыльнувшись, вышел за дверь.
- Глупец, всегда был алчным глупцом, - улыбнулся Абаза.
На улице Нургюль громко заголосила:
- О, Аллах, Помоги! Батурхан! Батурхан! Беда! Беда!
Не прошло и нескольких минут, как в кустах послышался шорох, и прямо перед Айчобаном вырос огромный молодой волк с чёрной блестящей шкурой и умными жёлтыми глазами. Это был сын Скалы и старого Батурхана.
Айчобан заледенел от ужаса, неотрывно глядя в глаза свирепому зверю.
А тот немного поскалился, порычал и, бросившись на врага, вцепился ему в горло.
- Всё в порядке? – спросил супругу Мехмед, когда она вошла в дом.
- Да, еле оттащила его подальше от избы, - запыхавшись, ответила Нургюль. – Закопать бы потом надо.
- Я попробую, - с долей сомнения сказал Мехмед.
- Нет, тебе пока нельзя, нога только-только стала срастаться. Уж я как-нибудь сама. Главное, что он ничего никому не рассказал и теперь уже не расскажет. Слава Аллаху! – вздохнула Нургюль. – Сколько же у тебя врагов, Абаза?
- Да есть…Не переживай, родная, не так уж и много, - неуверенно ответил Мехмед, успокаивая супругу. – Да что они мне сделают с такой женой? – улыбнулся он, - иди ко мне, любовь моя!
- А ты слышала, что он сказал про султана? – с нотками грусти спросил жену Мехмед, обнимая и гладя её по голове.
Нургюль притихла.
- Он сказал, что Мурад скучает по мне, плачет.
- Он сказал, что вроде бы плачет, - уточнила Нургюль.
- Значит, и правда плачет, во дворце невозможно ничего утаить, - настаивал Мехмед. – Нургюль, ты очень сердишься на султана, да? Но пойми, он же повелитель в первую очередь. Он стольких казнил за взяточничество, а тут явная ситуация, как он должен был поступить по-твоему? И ведь он не казнил меня на месте и не он отдавал приказ увести меня в темницу и пытать, это сделал Силахтар, - оправдывал Мурада Мехмед.
- Как его подданная, я его понимаю, но как твоя жена, не могу простить, - с обидой в голосе произнесла Нургюль.
- А ты прости, и тебе станет легче. Знаешь, как ему сейчас тяжело? Представляешь, сколько в его окружении ещё таких Айчобанов? – разнервничался Мехмед.
Нургюль привстала и задержала взгляд на супруге.
- Мехмед, хочешь, я тебе скажу, о чём ты думаешь, но боишься мне признаться? - проникновенно спросила она мужа.
- Ну и о чём же? – стушевался Абаза, наперёд зная, что скажет ему жена, но на самом деле волнуясь, как она отреагирует на это, её мнение для него было важно.
- Ты ждёшь не дождёшься, когда совсем поправишься, чтобы вернуться на службу к султану Мураду, - ответила Нургюль, склоняясь над супругом. – И я скажу, что понимаю тебя, Абаза. По-другому ты не сможешь жить. Что ж, обещаю как можно скорее поднять тебя на ноги, - улыбаясь, вздохнула Нюргюль.
Мехмед притянул жену к себе и смачно чмокнул в лоб и в обе щеки. И оба они счастливо рассмеялись.
- Мехмед, а теперь я должна признаться тебе кое в чём, - осторожно начала разговор Нургюль.
- Та-а-а-к, - тревожно протянул Абаза и откашлялся. – Ну что ж, я готов, говори.
- Кёсем-султан больна, серьёзной болезнью. Я обещала ей помочь. Я должна попытаться. Она скрывает свою болезнь, боясь потерять авторитет и силу, и этим ослабить поддержку сыну-султану. Сама я не могу сейчас поехать к ней и лечить её. Я подумала, может, устроим к ней лекаршей Лилиану? Ну, якобы, помощницей, массаж лёгкий сделать. Она многое знает и умеет, если что, будет советоваться со мной. Девочка будет под защитой госпожи. Да потом и ты будешь там рядом, не дашь её в обиду. Что скажешь, Мехмед? – напряжённо спросила Нургюль.
После затянувшейся паузы Мехмед, наконец, ответил.
- Ну что ж, видно, так Аллаху угодно, чтобы все мы помогали династии. Поговори с Лилианой, я не против.
- Мне нужно будет на пару дней уехать домой. С тобой побудет Шерифе-хатун, - сказала Нургюль.
- Да, хорошо, - согласился Мехмед.
На следующий день Нургюль на встрече с Юсуфом попросила, чтобы он прислал за ней карету.
Дома у неё состоялся серьёзный разговор с Лилианой, на котором присутствовала и Шерифе-хатун.
Лилиана согласилась лечить Кёсем-султан, а Шерифе-хатун с нетерпением стала дожидаться, пока запрягут лошадь, чтобы отправиться к Мехмеду-паше.
Нургюль во всех подробностях рассказала дочери о болезни госпожи и о тех травах и лекарствах, их пропорциях, которые могут ей помочь.
- Только нужно будет строго хранить тайну о здоровье султанши, если кто-то будет интересоваться, говори, что это общеукрепляющие отвары. Да, впрочем, никто и не заподозрит, что такая молоденькая девушка может лечить серьёзную болезнь, - Нургюль погладила по голове дочь. – Завтра утром мы поедем в Топкапы, я представлю тебя Кёсем-султан. Доченька, если она будет не против, ты останешься там. Ничего не бойся, милая. Красавица моя. Надеюсь, ты скоро вернёшься домой.
- А я и не боюсь, мамочка. Папа говорит, что я вся в тебя, такая же красивая и смелая, - с гордостью ответила Лилиана, и они с матерью крепко обнялись.
На следующий день после завтрака кучер Булут-ага повёз их в Топкапы.
Охранник доложил Кёсем-султан о прибывших гостьях, и она велела пропустить их к ней.
- Нургюль-хатун, позвольте выразить Вам…- начала говорить Кёсем, но Нургюль вскинула руку, предлагая султанше не продолжать.
- Простите, Кёсем-султан, мне бы не хотелось говорить на эту тему, прошу понять меня, - смело сказала Нургюль, и госпожа кивнула.
- Кёсем-султан, также прошу простить меня, что задержалась с выполнением обещания, которое дала Вам. К сожалению в силу состояния своего здоровья я и сейчас не смогу полноценно помогать Вам. Однако я привезла свою дочь, её зовут Лилиана. Она умная грамотная девочка и с детства обучена мной многому, что знаю я сама. К тому же, как Вам известно, часто ученик превосходит своего учителя, - улыбнулась Нургюль. – Если будет на то Ваша воля, Лилиана останется на некоторое время во дворце и будет готовить и давать Вам лекарства, разумеется, в тайне от всех. Вы можете сказать, что взяли молоденькую девочку, к примеру, делать Вам массаж головы или рук. Снадобья она будет готовить у себя в комнате, якобы, невинные натирания из лепестков роз. А сейчас я оставлю Вам это, нужно будет принимать по одной ложке три раза в день до еды, - Нургюль открыла походный ларец и достала оттуда три небольших склянки с жидкостью. – Вы можете принять лекарство прямо сейчас, и я посмотрю, не случится ли какой-нибудь непредвиденной реакции.
Нургюль замолчала, и Кёсем подошла к небольшому столику с подносом, взяла ложку, налила содержимое одной из баночек и выпила.
- Ну что ж, Лилиана, давай познакомимся, - доброжелательно посмотрела на девушку Кёсем. – Ты очень похожа на свою матушку внешне, если и твоё внутреннее содержание является таким же, то я рада, что ты будешь рядом со мной. Твои прекрасные глазки говорят, что я права, - улыбнулась Кёсем.
Женщины ещё немного побеседовали, и Нургюль попросила разрешения удалиться.
- Кёсем-султан, зная о Вашей занятости, не стану злоупотреблять Вашим вниманием. Оставляю Вам своё сокровище, прошу верить в её способности и надеюсь на Ваше покровительство, - склонила голову Нургюль.
- Не беспокойтесь, Нургюль-хатун, Лилиана будет во дворце под моей защитой, - заверила госпожа, мать с дочерью обнялись, и Нургюль покинула покои Кёсем-султан.
- Идём, Лилиана, я скажу Долунай-калфе, чтобы показала тебе твою комнату. Со всеми вопросами можешь обращаться к ней. Ещё тебе будет помогать служанка Бельгин, её комната рядом с твоей, - объяснила султанша, вышла в коридор и позвала калфу. Спустя пару минут, та показалась из-за поворота, подошла и склонилась в почтении перед госпожой.
- Долунай-калфа, это Лилиана, дочь Нургюль-хатун. Я взяла её к себе на службу. Она обладает некоторыми лечебными навыками, у девушки золотые ручки, она умеет снимать головные и спинные боли. Покажи ей её покои и познакомь с Бельгин, хатун будет помогать девушке.
- Слушаюсь, госпожа, - внимательно выслушав, склонила голову калфа и с улыбкой позвала девушку за собой.
- Долунай-калфа, Лилиана будет либо сама ко мне приходить, либо её буду приглашать я, - предупредила служанку Кёсем и вернулась в свои покои.
- Идёмте, Лилиана, я Вам всё покажу и расскажу, - с уважением произнесла калфа, чем немного смутила девушку.
Долунай-калфа открыла комнату, предназначенную для Лилианы, и ослепительный луч света ударил девушке в лицо, позолотив её белокурые волосы. Она зажмурилась и радостно улыбнулась такой солнечной встрече.
- Лилиана-хатун, Вы чистый ангел, - не удержалась Долунай-калфа, бросив восторженный взгляд на девушку. – Заходите, осмотритесь, задавайте вопросы, - пригласила она её пройти внутрь покоев.
Лилиана вошла и сразу очаровалась спокойной атмосферой, царившей в комнате. Тонкая белая тюль развивалась на окнах из-за несильного ветерка, пленял ненавязчивый аромат цветов, в углу комнаты стояла широкая белая кровать с изысканной резьбой на спинках и нарядным атласным бельём. Рядом с окном стояла небольшая тахта с низкой спинкой и множеством светлых вышитых подушек, сбоку разместились два изящных столика, один высокий, другой пониже.
Лилиана была очень довольна своим новым местом жительства.
- Благодарю Вас, Долунай-калфа, - вежливо сказала она, склонив голову.
- Ну что ты, дитя моё, это моя работа, располагайся, зови меня, если что-то будет нужно, - расчувствовалась калфа и оставила девушку одну в своих покоях.