Матвей Иванович каждый вечер сидел на лавочке возле своего неприглядного домика. Когда-то в этом доме царили радость и веселье. Казалось, вот она, спокойная жизнь со своими небольшими радостями, которые и делают человека счастливым.
Выйдя на пенсию, Матвей Иванович с женой Ксенией решили оставить шумный город, перебравшись в тихий поселок. Здесь они прикупили себе небольшой, но уютный домик, оставив квартиру в городе дочери с внуком.
Привыкший к труду, Матвей Иванович быстро нашел себе множество занятий на новом месте. Познакомившись с местными мужиками, наш народ всегда радушно принимает тех, кто приходит к нему с открытой душой. А Матвей Иванович с Ксенией Петровной всегда были открыты людям. Потому, наверное, получалось становиться своими в любом обществе.
А Ксения Петровна тоже без дела не сидела, занимаясь то садом, то огородом, консервируя полученный урожай на долгую зиму. А сколько было радости у стариков, когда дочка с внуком приезжала к ним в гости на выходные! Все самое лучшее сразу же оказывалось на столе. Иногда старики даже специально откладывали что-то повкуснее, чтобы потом угостить своих сорванцов, как в шутку они называли дочь за манеру вождения и внука за непоседливый нрав.
– Весь в деда, –часто смеясь, приговаривала Ксения Петровна, глядя, как внук носится по двору с их псом Дружком, растрачивая накопившиюся энергию.
И вот теперь все это закончилось. Старик вновь погрузился в тяжелые мысли, оставшись один на один с ними. Дружок, словно почувствовал, что на хозяина опять навалилась нестерпимая тоска, подошел к нему, уткнув мокрый нос в его ладонь. Пес посмотрел на хозяина нерешительно, завиляв хвостом, как будто бы желая сказать: «Не грусти, Иваныч, все еще хорошо будет».
Да только как оно будет, если уже никого не вернуть и ничего не исправить? Матвей сильно зажмурился, чтобы вновь не заплакать, вспомнив, как они с Ксенией увидели полицейский УАЗик, подъехавший к дому. Тогда они еще и не подозревали, что за страшную весть принесли им сотрудники дорожно-постовой службы. Молодой лейтенант, переминаясь с ноги на ногу и отводя взгляд, сообщил им, что автомобиль дочери найден в кювете. А в искореженной груде металла обнаружили два трупа — женщины и ребенка.
А вот тогда-то и случился первый сердечный приступ у Матвея Ивановича. Весь мир рухнул, все полетело в тартарары. Если с утра они еще были счастливы, готовясь встречать дорогих гостей, то теперь все это было ни к чему.
Никто не будет есть их вкусный, приготовленный с любовью ужин. Никто не постучит больше в дверь и не кинется на шею с объятиями. Старик открыл глаза и потрепал своего дворнягу за шею.
— Один ты у меня остался, — улыбнувшись грустно, произнес Матвей Иванович. — Один ты... А Ксения ушла вслед за внуком и дочкой, сгорела буквально за несколько месяцев, так и не смирившись с гибелью родных людей.
Врачи тогда только беспомощно разводили руками, не в состоянии понять, что же происходит с больной и почему ее организм никак не реагирует на лекарства. А все было просто: она просто потеряла смысл жизни. И как ни старался Матвей Иванович бодрить жену, вдохнуть в нее хоть каплю жизни, так ничего у него не получилось. И когда однажды утром он обнаружил ее бездыханное тело, все, что он мог сделать, — это бесшумно разрыдаться, взяв ее за уже холодную руку.
«Эгоистка, — горько выговаривал он жене. — Ушла одна. А меня оставила. Как я теперь, на что я нужен?» — с горькими упреками обрушился Иваныч. Снова и снова изо дня в день переживал он эти трагические моменты, не давая себе покоя.
Старик погладил своего пса по голове, пытаясь сказать ему что-то ласковое. Но вдруг почувствовал, что язык не слушается его, став каким-то неповоротливым и занемевшим. В глазах все потемнело и поплыло. Иваныч попробовал встать, но вместо этого повалился на бок, упал со скамейки лицом в траву.
— Матвей Иванович, Матвей Иванович! — вдруг до сознания старика начал доноситься нежный девичий голос.
Мужчина открыл глаза. Все было как в тумане.
— Кто ты, дочка? — хриплым, не своим голосом спросил он.
А девушка в ответ улыбнулась:
— Да соседка я ваша, Настя. Вы не узнаете разве? Я жилье у вас тут снимаю, фельдшером работаю, — объяснила она.
Сознание стало быстро наполнять голову Ивановича, как утреннее солнце вытесняет тьму из дома.
— Как же ты нашла меня, дочка? — снова спросил он, пытаясь подняться.
— Лежите, лежите! — твердым голосом распорядилась Настя. — Вам нельзя двигаться, у вас сердечный приступ. Я уже и скорую вызвала, скоро вас в город, в больницу увезут, — поглаживая старика по плечу, успокаивала его девушка.
— А вот что я нашла вас, так это ваш дружок постарался, — улыбнулась девушка, взглянув на сидящего рядом пса и беспокойно глядящего на своего хозяина. — Такую переполох поднял, вы бы видели! Он бы силой меня притащил, если бы я сама не пошла, — смеясь, рассказала она.
В это время подъехал реанимобиль.
— Что ты, дочка, — забеспокоился Иваныч, увидев бригаду с носилками. — Нельзя же меня в больницу, однозначно! — заявил он.
— Это еще почему? — удивленно спросила девушка, помогая укладывать его на носилки.
— Так Дружок мой один останется, — пояснил старик. — А кормить его кто будет?
Настя улыбнулась в ответ, снова положив руку на плечо.
— Не переживайте Вы так, да посмотрю я за вашим Дружком. Вы главное полечитесь там хорошо, да домой уже здоровым возвращайтесь, чтобы пес не зря вас дожидался.
Матвей Иванович, успокоившись, смирился со своей участью на несколько недель стать пациентом кардиологического отделения. Дни летели незаметно, один за другим, и вот уже спустя две недели автобус высадил Матвея Ивановича на родной ему улице.
Дружок издалека заметил хозяина и со всех ног кинулся к нему на встречу. Узнал, узнал чертяка! Встав на одно колено, обнимал своего пса старик, гладя его за ушами. А дружок, кажется, готов был лопнуть от радости. Вывалив язык, он радостно тыкался носом своего хозяина, то и дело пытаясь лизнуть его в лицо.
— Ну все, все, — смеясь, пытался усмирить собачью радость Иваныч. — Пошли уже домой, как он там без меня, не рухнул еще?
Подойдя к дому, увидев Матвея Ивановича, Настя помахала ему рукой, приветствуя. И старик решил подойти.
— А я тебе говорю, мне все равно, что вам зарплату задержали. 20-е число подошло, будь добра, вынь и положь мне оплату за месяц. А не нравится — вон! — услышал он визгливый голос пожилой дамы.
— Альбертовна, ты чего на девчонку наседаешь? — сходу спросил Матвей Иванович.
— У тебя это изба два года без хозяина стояла, она тут все отмыла и покрасила. А ты еще и цену такую ломишь! — Рима Альбертовна недовольно взглянула на старика и, не удостоив его ответом, снова обратилась к Насте:
— В общем, я тебе все сказала, решай! — и с этими словами, развернувшись, быстро зашагала восвояси.
— Вот, – глядя на удаляющийся след бабы, — сказала Настя. — Да ладно вам, она хорошая. Просто я и действительно до 20-го должна была оплатить, да вот не рассчитала, что зарплату в этот раз задержат, — повинилась она.
Старик пристально посмотрел на девушку и, после некоторой паузы, сказал:
— А знаешь что, дочка, давай-ка ты ко мне переезжай. А что, ты мне жизнь спасла, — объяснял он свое решение. — Дружка моего вон как откормила, пока меня не было. И вообще ты мне теперь ближайший человек, — подвел он итог своих рассуждений. — Так что давай, давай, собирай чемоданы и ко мне!
Девушка хотела было что-то возразить, но старик не дал ей сказать.
— У меня и дом побольше этой халупы будет, и баня новая. А я тебе полдома во владение отдам, если хочешь. И не возражай и нечего всяким змеюкам еще и деньги платить! — вновь вспомнив о Риме Альбертовне, кивнул он в ее сторону.
А Настя улыбнулась.
Теперь уже редко когда увидишь одиноко сидящего на лавочке Матвея Ивановича. В его доме снова начали светиться оконца семейным уютом. А он, дожидаясь Настю с работы, старался приготовить что-то на ужин.
А потом, сидя за общим столом, они долго обсуждали прошедший день, рассказывая друг другу свои новости. И только дружок, вытянув передние лапы и положив на них морду, пристально следил за ними своими умными глазами. Кажется, его хозяин снова нашел одну причину для жизни на этом свете.
Друзья, если вам понравилась статья, поставьте лайк. Спасибо!