Я, наглец, уподобляю себя Галилею перед инквизиторами. Хоть ни имени у меня нет, ни контакта с эстетическими врагами. Те даже не знают о моём существовании. (Лишь один случай был: раскритикованный мною Бортко запросился ко мне в друзья на фейсбуке.)
Вот смотрите, какие характеристики выдаёт искусствовед Екатерина Андреева ленинградскому экспрессионизму:
«…о лагерном военном опыте… восприятие искусства как пространства выживания… в переживании урбанистической катастрофы… движением к безграничному и к метафизике… свободы от ограничений материала… задает форму ветру, взрыву, огню и войне… опираясь на опыт блокады… » (https://www.colta.ru/articles/art/23689-ekaterina-andreeva-o-vystavke-eho-ekspressionizma?page=3).
Эти характеристики выглядят какими-то «в лоб» крайними «фэ» общепринятым нехорошестям, вроде разрушающего фашизма. Но не как в начале ХХ века – крайними «фэ» ужасу краха христианской веры или веры в благой капитализм. Те от сверхкрайности изокрика выводили всё же – через наоборот (раз ТАК плохо), не «в лоб» – в благое сверхбудущее недостижимое. А эти, антифашистские, просто ни к чему не выводят. Потому что что сердиться на фашизм, на это Абсолютное Зло? Это как собаке выть на луну.
А Моисеенко, по-моему, имел претензию к лжесоциализму за его ложь. Даже не претензию, а по-экспрессионистски истошный крик он издавал.
Что я называю истошным в такой картине?
Придётся отвлечься, чтоб меня поняли, и, возможно, я не прав… Я где-то когда-то услышал или прочёл, что это дурной тон – класть несмешанные белила на холст. А в процитированном источнике Моисеенко – правда, сказано «о лагерном военном опыте» – назван экспрессионистом. У него же повсюду полно несмешанных белил на холстах. Вот я и делаю вывод, что и тут он экспрессионист, раз белые у него не только берёзки, а и блестящая на солнце жестяная крыша, и кое-где даже трава.
Против чего он истошно кричит в 1963 году?
Перед нами город, а не деревня. Потому что мне кажется, что окно, которое явно видно как окно, это окно второго этажа. А в деревнях нечернозёмной полосы (а это именно она, судя по чахлой растительности) двухэтажных оштукатуренных домов не было.
И это была вторая половина ХХ века, переход от индустриального общества к постиндустриальному. То есть, стыд и позор такой отсталости на периферии. А 2 года тому назад Хрущёв пообещал коммунизм через 20 лет. И все – вокруг меня, во всяком случае – хохотали.
А Моисеенко, вот, голосил истошно.
21 сентября 2023 г.
Самое дикое, когда этот вопль называют словами позитивными:
«…живой, искренний отклик на красоту и обновляющиеся формы реальности… Чарующая легкость, виртуозность письма, удивительная ясность, «кристальность» внутреннего состояния» (https://vk.com/@pmk_fakel-mastera-hudozhestvennogo-iskusstva-moiseenko2).
И выдаётся такой пример для наглядности:
А я могу сказать, помня про народность комедии дель арте, что ужасность на данной картине масок да и лиц – это смех над собою сквозь слёзы власти советов, отстранённой коммунистической партией от власти. Вернее, плач Моисеенко, осмыслившего, как надругались над советами в СССР. Или, как выразился гораздо более сдержанный историк Евгений Спицын:
«Так сложились исторические условия, что полностью потенциал органов советской власти так и не был раскрыт» (https://dzen.ru/video/watch/64ccaff82e4e3d36d13f8922).
27 сентября 2023 г.