– Люда, ну посмотри, какая пылюка, черви вот-вот заведутся! — устало негодует вернувшаяся с работы тетя Нина. — Ну сложно что ли было пыль протереть?
Я, вытягивая шею, с опаской пытаюсь разглядеть зарождающихся в пыли червей.
— Галь, а ты че сковородку грязную в духовку запихала-то?! — продолжает негодовать тетя Нина, доставая из духовки сковороду.
Галя — это моя мама, мы с ней приехали со своего пропащего Сахалина погостить на лето у маминой старшей сестры тети Нины в небольшой поселок в Ставрополье. Сахалин вовсе не пропащий, но тетю Нину сложно в этом убедить.
— Нин, ну воды-то нет горячей, отключили, а я на сковородке только лук жарила, сейчас яйца на ней пожарим, вкусно будет, — виновато оправдывается мама.
— Ой, делайте что хотите, у вас, сахалинцев, желудки луженые, видать! Люда, ты еще здесь? Что уши развесила, пыль протирай.
Люда — это моя двоюродная сестра, она старше меня на целый год и красивее во много раз. Кудри, изящная талия и тонкие гладкие ноги в противовес моим вечно сбитым коленям и нескладной тощей фигуре.
Мне десять, ей одиннадцать, и мы банда. Лазим по деревьям и едим все подряд. Например, алычу, которая растет на развесистом дереве во дворе, состоящем из трех многоэтажек, и никто из жильцов не интересуется этими сладкими, немного терпкими, прозрачно-бордовыми плодами.
Мне удивительно здесь все: что можно идти и сорвать с дерева что-то невозможно вкусное, абрикосы, валяющиеся под деревьями, тутовник, который растет вдоль дорог и вкуснее которого я ничего в жизни не ела. Зеленые грецкие орехи перевернули мой мир, где они всегда были твердые и коричневые, а оказывается, бывают зеленые и мягкие. Но все равно вкусные, хоть и живот после них болит. А еще же черешня!
Мне казалось, что моя сестра и тетя живут в раю, раз могут есть это постоянно и без ограничений. А рассудительная Людка говорила, что на черешне долго не протянешь, а вот на красной икре и рыбе, которые мы привезли с Сахалина, прекрасно можно жить.
И мы, и они тогда в 1990-е жили совсем не богато, а даже наоборот. Тете Нине с Людой было даже сложнее, потому что она растит Люду одна. Но неизменно присылает нам посылки с разными вареньями, сухофруктами, пересыпанными грецкими орехами, а мы в ответ шлем с Сахалина вяленую рыбу и домашние рыбные консервы. Такой товарообмен.
Приближался сентябрь, и наши мамы, решив, что мы с сестрой вполне взрослые и ответственные, дали нам задание поехать в город и купить себе сумки к школе. Собрать ребенка в школу в те времена было задачей со звездочкой: денег нет, но и выбора в магазинах тоже нет. Поэтому суммы были выделены небольшие и даны четкие указания, что ничего, кроме сумок, к школе не брать.
Вдохновленные таким доверием, мы придирчиво выбирали сумки. Долго рассматривали витрины, обсуждали удобство и вместимость и в итоге купили. Я — на плечо, в которую помещалась максимум пара учебников, а сестра — роскошную, плетенную из соломки, сумку-корзинку без застежки. Зато с большим кружевным бантом сбоку. Шик!
Увидев покупки, наши мамы онемели от восторга. Первая пришла в себя тетя Нина:
— Люда, это ты на курорт собралась или в школу, я не пойму?
— Зато вместительная, — кокетливо повесив на плечо корзинку, продефилировала перед мамами Люда.
— Дай сюда, посмотрю, — потребовала сумку тетя Нина и, заглянув внутрь, ахнула: — Так на ней даже застежки нет! И подклада! А у тебя — мозгов! — и с размаху лупанула Людку обновкой по спине. Но слегка, чтоб не повредить корзинку.
Я боялась даже дышать, в надежде, что пронесет, и корзинка отвлечет внимание от меня и моего бордового ридикюля, как потом назвала эту сумку классный руководитель.
Не повезло, потому что мама мою покупку тоже не оценила, но менее эмоционально, все-таки она была лучше корзинки.
После того случая мы с сестрой все искали повод как-то сгладить свой промах с сумками и порадовать мам. И повод нашелся. В тот день мы рвали алычу во дворе и увидели, как они с еще одной их подружкой, тетей Олей, устроились на лавочке и, что-то рассматривая в болоньевой сумке, тихонько хихикали. Мы с Людкой подкрались поближе и навострили уши. Как оказалось, не зря, потому что прозвучало слово, от которого мы покраснели даже на затылке. Презервативы!
— Вчера в центральной аптеке выбросили, я хапнула. Надо вам, девочки? Берите, кому сколько надо, а то мы столько не осилим, — предлагала мамам содержимое сумки тетя Оля.
— Да мне-то куда, я ж одна, солить их, что ли, — вздохнула тетя Нина. — Я на концерт какой-нибудь хочу, — мечтательно протянула она, пока моя мама деловито отсчитывала коробочки.
Концерт! А это идея!
Срочно были приглашены ведущие актрисы малых и больших театров — Людмила и Наталья для участия в грандиозном театральном представлении с антрактом. В меню антракта входило рукодельное печенье, которое в процессе готовки трансформировалось в один большой колобок, поджаренный на сковороде. Программа было обширной: чтение стихов, песни, танцы и показ мод.
Репетиция и все приготовления заняли пару часов, и вот уже восхищенные зрительницы, затаив дыхание, смотрели представление, жевали полусырой горелый колобок и неистово аплодировали. Тете Нине было весело, а вот моей маме в какой-то момент стало не очень.
На показе мод она увидела свое новое платье, которое сшила ей в этом отпуске местная швея из какой-то дефицитной ткани. Платье было с запа́хом, цвета фуксии, в мелкую выпуклую точку. На талии бант. Шик и роскошь, которые должны были произвести фурор на новогоднем корпоративе.
Мама сдерживалась, чтоб не прерывать представление, но пятно на платье в районе груди не давало ей сосредоточиться на зрелище.
— Наташа, иди сюда! Это что, пятно от утюга???
Да, это было пятно от утюга, оно самое. Перед выступлением, примерив платье, я решила его погладить, негоже на сцену в мятом. Навалившись всем телом, старательно водила по платью тяжелым, исходящим паром утюгом, высунув от усердия язык. Высота гладильной доски приходилась точнехонько на уровень моего ничем не прикрытого пупка, мимо которого, в опасной близости, я усердно елозила утюгом. То ли живот слишком выпирал, то ли утюг проехал слишком близко к краю, то ли и то, и другое, но в какой-то момент утюг и живот соприкоснулись, я взвизгнула, буквально на секунду оставив утюг на платье. Ну или на пять секунд, очень уж больно было. А когда подняла утюг, то увидела, как с фуксового платья на меня душераздирающе смотрит треугольное темное пятно. Я даже про обожженный живот забыла.
Мы с Людкой, как могли, закамуфлировали ожог на платье шалью, надеясь, что мама не заметит. А там как-нибудь само рассосется. Но во время неистовых танцев шаль сползла, предательски обнажив треугольный след преступления.
Мама потрогала твердое пятно на синтетической фуксовой роскоши и всхлипнула.
— Галь, не расстраивайся, — мгновенно сориентировалась тетя Нина. — Ткани же еще немного осталось? А девчонки молодцы! Хоть и платье сожгли, актрисы погорелые.
Быстро собрались и всем табором пошли к швее в соседний дом, которая, придирчиво осмотрев повреждения и остатки ткани, успокоила маму.
— Вот из этого большого обрезка как раз выкроим новую «полочку». Но на будущее, синтетика такая капризная, гладьте на единичке, а лучше через марлечку и с изнанки.
Мама повернулась ко мне:
— Запомнила, актриса?
Я запомнила. А еще запомнила маму в новогодний вечер, невозможно красивую в том фуксовом платье, и восхищенный взгляд папы. А презервативы те, кстати, некачественные, наверное, были — родился брат.
Напоследок, перед отъездом, я сделала сестре стрижку. Ей очень хотелось каре, но тетя Нина была против. Это был мой парикмахерский дебют в темном подъезде. Тогда я еще не знала, как ведут себя мокрые вьющиеся волосы, когда высохнут…
В школу Людка пошла с короткой стрижкой и той самой корзинкой. Она ту историю не помнит, видать, все-таки хорошо ей корзинкой прилетело, не слегка.
А я об этом случае, да и не только об этом, вспоминаю каждый раз, когда вскрываю ароматную посылку, доверху набитую грецкими орехами. Мамы и тети Нины уже нет с нами, а в магазинах можно купить все что угодно, но мы с сестрой продолжаем отправлять друг другу посылки, бережно соблюдая традицию мам.
Как будто, каждая посылка — это ниточка между прошлым и настоящим, которая не дает рассыпаться полотну памяти.
Данный рассказ был взят из книги Натальи Третьяковой «Смешинки и грустинки. Согревающие истории о счастье, любви и немного волшебном коте» (16+): https://go.ast.ru/a00baf8