И вот человек мне рассказывает, как ему хочется переделаться в идеальное существо (которое всю жизнь перед внутренним взором, как морковка), и зажить наконец по-настоящему.
"Вот построю дом, чтобы в каждом уголке красота, как в журнале, тогда и буду!"
А я ему — что в природе идеального нет, и что жизнь уже живется. Уже можно ею интересоваться.
Само желание переделаться, кстати, из чего-то растет. Из тоски по любви, например, и грустного опыта, что ее дают только идеальным людям. Которые добежали, стоят на вершине в сиянии и даже не запыхались.
Так вот, когда смотришь на корни дерева мыслей и поступков, удивляясь, как коряво, но любовно все устроено, вдруг доходит. Вот она, жизнь-то.
Некрасивая, шопипец, страшненькая даже. Как некрашеный забор в бабушкином дворе. Но родная, настоящая, до сантиметра милая.
С болью, от которой хоть в космос катапультируйся с этой дурацкой планеты, где все только и делают, что страдают. С выпирающими отовсюду шилами, которые таить уже сил нету.
И ты решаешься и признаешься всем своим суровым субличностям с мамо-папиным лицом, что отныне живешь то, что есть, не отворачиваясь.
С этого момента у тебя есть дом, который невозможно потерять — настоящее, проживаемое всеми клетками тела. Во всем своем великолепном несовершенстве.
(с)Елена Лосева