Из записок доктора Карла Карловича Зейдлица о турецком походе 1829 года
Мы держали путь через степь прямо на Шумлу. Часов в 10 повстречался нам большой караван верблюдов; их было до тысячи. Лошади наши испугались и стали. Пришлось ждать, покуда караван пройдет мимо. Вообще турецкий поход по своим неимоверным трудностям не может идти в сравнение с войнами в Италии и в Германии.
Конечно, и нашим ушам и носам еще угрожала некоторая опасность, так как правоверные турки все еще считали, что с подобными трофеями легче войти в рай и спокойно резали их и клали в карманы, наподобие того как ревнители воскресного благочестия прячут свой молитвенник.
Я сам, своими глазами, видел одного из этих господ, пользующихся любовью и покровительством англичан: он попался в плен казакам, и когда они стали искать зашитых денег в кушаке, то нашли вместо того двадцать штук носов.
Как триста лет тому назад, так и в 1829 году, турки, осажденные в Силистрии, доставляли себе удовольствие отрубать головы русским пленным и перебрасывать их через стены к осаждающим. В сражении при Кулевче, утром, турки напали со значительными силами на два батальона русских и оттеснили их, хотя при этом сами попали в ловушку, покинув свои неприступные позиции.
Но в этот короткий промежуток, когда перевес был на их стороне, они успели дать волю своей скотской кровожадности, изуродовали мертвых и мучили самым ужасным образом живых, попавшихся к ним в руки.
Наши войска застали их, в то время как они поджаривали русских пленных. Они были страшно возмущены и решили не давать никому пощады. Офицеры сулили по червонцу за каждого живого пленника, но солдаты говорили: "Кровь требует крови!" и с яростью убивали всех без пощады, не внимая никаким мольбам о помиловании. Турок заносчив и жесток в счастье, но как только победа не на его стороне, он сейчас же начинает трусить и подличать; доказательством может служить вся вторая половина нашего похода.
Шумла (иначе Шумен) лежит на плоской возвышенности. Войска наши были расположены лагерем верст на 8 севернее Шумлы. Главная Квартира находилась на Силистрийской дороге. Больных было немного, из Варны приехало четыре человека, по-видимому с признаками чумы, их отделили, и они скоро выздоровели.
Через несколько дней после моего приезда была небольшая стычка на левом фланге, после того к нам навезли много раненых турок и казаков. Между ними был молодой офицер, раненный пулей в живот. Он преследовал бегущего турка и уже выбил его пикой из седла, как тот выстрелил. Пуля попала в печень, спасти его не было возможности.
Он знал это и ждал смерти с великим спокойствием. К вечеру его не стало. На другой день пришел его дядя гетман, и с ним шесть человек казаков. Священник прочел молитву, и товарищи понесли гроб при звуках военной похоронной музыки. Я в первый еще раз видел похороны на войне. У старика гетмана и у казаков виднелись слезы на глазах, глядя на них, нельзя было не прослезиться.
В той же стычке был захвачен в плен кофишенк великого визиря, хорошо одетый молодой человек. Он участвовал в вылазке охотником и хвалился, что возьмет трех русских офицеров, но вместо того сам был ранен и приведен к нам в лагерь. Большая часть пленных были ранены пиками в спину, но раны были неглубокие, так как пики нарочно делаются с тупыми концами.
Казаки ими не убивают, а только выбивают из седла, а затем сильным ударом по голове саблей или нагайкой оглушают противника. Между пленными было также несколько некрасовцев, раскольников, бежавших от преследований из России.
Они оказались самыми злейшими врагами: не давали пощады никому, постоянно нападали на наших из засады и вредили всячески. Пленные турки спокойно покорялись своей судьбе, так как они знали, что обращаться с ними будут по-человечески и кормить хорошо. Только одному из них вздумалось убежать.
Он неожиданно бросился на конвойного солдата, вырвал у него саблю, убил другого солдата, ранил многих и скрылся в кустах. Однако его скоро поймали и на первом же привале судили военным судом в присутствии прочих пленных, которые, по-видимому, упрекали его за его поступок.
Его присудили к смертной казни; вырыли яму, поставили его подле нее и затем по третьей команде, раздалось 12 выстрелов, и он упал в могилу. И коротко и поучительно!
Зрелище другого рода доставил нам и туркам Дибич (Иван Иванович), прислав в Шумлу часть своих войск с трофеями и знатными пленниками, взятыми под Силистрией. Тут были паши с женами, детьми, слугами, со всем имуществом, на причудливо разукрашенных турецких телегах, и весть этот поезд, при звуках оглушительной музыки, был провезен по низменной равнине между Главной Квартирой и Шумлой. Для того чтобы турки могли беспрепятственно любоваться этим зрелищем, с нашей стороны на время прекратили канонаду.
Другие публикации:
Я насмотрелся на ужасы чумы по ту сторону Балкан (Из записок доктора Карла Карловича Зейдлица о турецком походе 1829 года)