Диалог, вместо предисловия

Красное солнце медленно утопало в волнах. Я сидел на большом камне почти возле обрыва и смотрел вниз, на море.

Шум волн, чистый воздух. Позади страх, впереди неизвестность.

И да, если бы у меня не сели наушники, я бы точно слушал Вивальди и смотрел на воду. Мечта сбылась.

— Привет, старина, — услышал я позади мужской голос. Такой знакомый голос из прошлого.

Я встал с камня, повернулся. Артем уже протянул мне руку и лыбился.

— Да ладно, Темыч, — сказал я и обнял его.

Мы похлопали друг друга по спине.

— Я рад, что ты тоже смог выбраться, — проговорил он.

— Звучит, будто я сбежал из тюрьмы.

— А как будто это не так.

Я выдохнул, почувствовав неловкость.

— Как ты вообще? — спросил Артем, повернув голову к морю.

— Да-а-а… — Этот ответ означал, что ничего.

— Как книга?

— Жопа.

— А чего так?

— Сначала я хотел назвать ее «Диалоги». Типа как «Диалоги» Платона про Сократа. Отсылочка. Но сказали, что это самое тупое название, которое могло прийти мне на ум. Окей. Я решил назвать тогда «Вуди Аллен отдыхает». Диалоги получились сатирические. И сказали: «Нельзя». А я говорю, что есть же сериал «Звоните ДиКаприо!». Почему им можно было назвать так, а мне нельзя? Знаешь, что мне ответили? «Да, есть. Вам — нельзя». Тогда я решил назвать «По стопам Джармуша», типа «Кофе и сигареты». Вроде бы смог отстоять название. Но потом посыпались умники. Хреновы сраные умники. Сначала они написали, что я безграмотный, потому что случайно изменить нельзя…

— Но случайно действительно изменить нельзя, — заметил Артем.

— Иди ты на хрен вместе с ними! Они думают, что люди на улице открывают учебники русского языка и думают: а грамотно ли такое сказать? До сих пор меня прикалывает, когда чувак, типа критик, высказывал певцу про его текст. Он говорил: «Вы неправильно поете. Вы поете, что „чистым воздухом дышать невозможно“, но это неправда! Нельзя дышать чистым кислородом, вы безграмотны!» А какая разница-то в песне?

— Забей. Человеку только и надо, чтобы показать себя умным.

— Я это понимаю. Но это меня вымораживает. Помнишь мой текст, по которому мы хотели снимать кино? Про больного чела, которому надоело жить.

— Может быть…

— У меня есть там фраза «людская тишина» — метафора о том, что вокруг не было людей.

— Да, вспомнил, — усмехнулся Артем.

— Вот! А все на меня наехали, что такого не может быть. «Это ересь, кончай писать!»

— Помню, как тебя это задело, — проговорил он. — Кстати, на.

Он вытащил из кармана красную банку колы и протянул мне.

— Настоящая? — Я взял банку.

— Конечно нет. Разлил в кафе, где работаю.

Я открыл банку, сделал глоток.

— Слушай, а у тебя камера с собой? — спросил я.

— Ну да, вся аппаратура, — ответил он.

— А если снять мои диалоги здесь?

— Здесь?

— Ну да.

— Кхм, можно попробовать… Рассказывай, про что они