Сейчас вновь вспомнили о наставниках. В советские времена институт наставничества был развит. Молодых работников прикрепляли к более опытным, чтобы помогали, наставляли, подсказывали. Наставникам доплачивали. А молодые ученики получали профессиональную поддержку.
Был такой наставник, вернее, наставница, и в моей жизни. Хотя никто ей этого звания-названия и не давал. И не доплачивал. Но, по сути, именно Лена Трунова была моим первым трудовым наставником, которая строго и безапелляционно объяснила мне суть трудовых отношений и вводила в курс дела.
Давно ушла Лена в мир иной. Рано ушла. Судьба ее была не подарок. Но я очень часто вспоминаю ее добрым словом, потому что именно она наставила меня на трудовую стезю.
Это было в уже далеком даже для меня 1979 году. Мне – 18 лет. Я только окончила техникум. Успела съездить по распределению в Белгородскую межрайбазу и быстро вернуться обратно в свой родной Павловск. Потом два месяца страданий в поисках работы. Потом временная работа в центральной сберкассе, куда меня взять взяли, но оооочень потом пожалели. Ну, какой из меня бухгалтер, простите, которому надо было начислять проценты по вкладам на счётах? Ужас какой-то…До сих пор вспоминаю с содроганием.
А потом мои бесценные учителя, узнав о моих мытарствах, практически одновременно предложили мне работу. Александра Анисимовна – учитель литературы, договорилась с директором техникума, чтобы меня взяли на первое время лаборантом. А моя классная классная Валентина Андреевна Литвинова нашла маму, позвонила ей и передала, чтобы я срочно отправлялась в педучилище сразу к директору.
Ничего я тогда не поняла. В педучилище было попасть что на учебу, что на работу было практически нереально. Там был такой конкурс вакансий! И вдруг никому не известную выпускницу техникума вдруг приглашают, да сразу к директору.
Как меня мама со старшей сестрой собирали на деловую встречу – отдельный разговор. Мои родные очень боялись, что директор, глядя на меня – невозможно юную и несолидную, откажется от моих услуг. Поэтому сестра , окинув меня оценивающим взглядом, надела на меня свою меховую шляпку. И, несмотря на мои бурные протесты, выпроводила меня из дома. Ну что делать? Пошла…Куда деваться?
Перед директором я предстала во всей красе – этакая дама… с Амстердама.
Директор оторвался от расписания, разложенного на столе и спросил:
- Вы – Кириченко?
- Ого! Откуда такие познания? – пронеслось у меня в голове. Но я утвердительно кивнула головой, абсолютно ничего не понимая.
Директор пригласил меня сесть. Порасспрашивал, что я умею. Оказалось, что практически ничего из того, что ему было нужно – ни печатать на машинке, ни писать пером…
- Делопроизводство знаете?
- Изучала.
- Изучала или знаете?
- У меня пятерка по делопроизводству.
Директор задумчиво посмотрел на меня и вызвал по телефону Лену и Олю:
- Тут у меня одна дама…Зайдите.
Дама в шляпе чувствовала себя совсем неважно. Мне казалось, что я пришла зря.
В кабинет вошли две высокие девушки – яркая и интересная Ольга и немного сутулая, худощавая Лена. Виктор Егорович переговорил с ними, и распорядился сделать кадровую передвижку так, чтобы освободить для меня должность, где я хоть что-то умела бы делать. Пришлось двигать и Лену, и Олю. Мне досталась должность секретаря учебной части на полставки и полставки библиотекаря – выдавать студентам книги и учебники на переменах к урокам. До меня этим занималась Лена. А Лену передвинули на должность секретаря директора. Это была важная должность. И Лена ее идеально выполняла.
Моим читателям , наверняка, интересно, что за счастливая звезда вдруг упала на мою голову? Откуда ко мне вдруг возник такой интерес у директора педучилища, который ради меня пошел на серьезные кадровые перестановки? Я, конечно, тогда была наивная дурочка, и долго не сопоставляла информацию о том, что у моей классной руководительницы Валентины Андреевны и директора педучилища Виктора Егоровича была одинаковая фамилия. И – да-да! Они были мужем и женой. И, как мне рассказала через много лет их дочь Ирина, Валентина Андреевна очень гордилась мной и моими успехами, а Виктор Егорович очень уважал и любил свою жену…В общем, когда Валентина Андреевна узнала о том, что я без работы, она рассказала об этом мужу и…одним словом, решили-постановили.
Но это я узнаю и пойму уже потом. А тогда….
А тогда мне в нашем лаборантской, где в одном кабинете находились лаборанты и секретари, сразу дали понять, что просто так на такую должность не попадают. Для этого нужен большой блат. Они думали и гадали, кто я такая есть…Я удивлялась, почему они так думают, потому что считала, что за мной никто не стоит.
Но с первых минут пыталась освоить азы своей работы. И вот тут Ленина помощь и поддержка были неоценимы.
Лена была, как я уже говорила, высокой девушкой, немного сутулилась – тогда высокие длинноногие девицы не были в моде. Худое лицо редко вспыхивало улыбкой – Лена не любила улыбаться, так как у нее были плохие зубы, которые она никогда не показывала. А лечить боялась до ужаса. Но когда улыбалась, становилась очень интересной, милой и какой-то беззащитной. В то время ей было 24 года. Как рассказывала Лена, в свое время она прошла очень серьезный кастинг. На это место было шесть претендентов. Выбрали Лену. Именно за ее деловые качества.
Наши столы стояли вместе – друг напротив друга. Лена без конца стучала на машинке – очень быстро, кстати, печатая приказы и распоряжения. А я собирала у преподавателей ведомости, готовила выписки к дипломам, записывала все сведения о студентах. В мои обязанности входили все личные дела студентов с характеристиками, аттестатами из школ, отметками об успехах и неуспехах тоже – то есть, выговорах. Их было более 330 штук. И я по сей день помню имена, фамилии и место рождения многих первых моих студентов.
Кроме того, на каждой перемене я ходила в библиотеку, выдавала учебники на класс, меняла книги, научилась очень быстро работать с картотекой. А после звонка отправлялась обратно в кабинет, где меня ждали дела учебной части. В обед я должна была сходить на почту и забрать всю корреспонденцию на училище – газеты, журналы и письма, в том числе, и студентам.
В связи с этим вспоминается интересный момент…Интересный, конечно, если бы после него я не рыдала, оскорблённая до глубины души.
Уже прошло почти полгода моей работы в педучилище, как в один из моих визитов на почту, вдруг откуда-то из-за стеллажей выскочил какой-то сумасшедший мужик и начал орать, кто позволил мне забирать почту учебного заведения, кто я такая и прочее. Почту он не разрешил взять. Я со слезами вернулась в педучилище и там решили выдать на меня доверенность, чтобы подобные ситуации не повторялись. Оказалось, что мужик – начальник узла связи. Я его после этого просто возненавидела. И кто бы думал и знал, что уже через 20 лет мы с ним будем друзьями-единомышленниками. И он будет часто приходить ко мне на рабочее место и звонить, делясь своим сокровенным. Но это уже будет в нашем Павловском ГОКе…
Нет уже и его – Василия Петровича Головащенко. Светлая память!
Ну так вот. Конечно, молоденькую секретаршу быстро заприметили студенты. В том числе, смею заметить, и мой будущий супруг. И, Лена, видя шлейф поклонников, увивающихся за мной после каждой перемены, строго-настрого наказала мне:
- Держись с ними на две ступеньки выше! Ты – работник, служащая. Они – ученики! Никаких панибратских отношений!
А они мне были ровесниками. А некоторые даже и старше. Но, свято помня наставления моей старшей подруги и коллеги, я никогда не допускала неформальных отношений. Потому-то моему будущему супругу очень непросто было построить отношения со мной. Отбивалась от его приглашений на свидания, как могла… Да если бы только от его…
Работала Лена очень быстро, четко. Все документы содержала в идеальном порядке, никогда ничего не теряла и не забывала. Всегда была внимательна ко мне.
У Лены был высокий авторитет не только в нашем кабинете, но и в училище в целом. Ее уважали все – и директор, и завучи, и преподаватели. Она никогда ни перед кем не заискивала. Всегда могла отстоять свою позицию. А если кого хотела осадить, то делала этот так, что возразить было нечего. Никогда не унижала, но поставить на место могла! Спорить с ней решались немногие.
Но…Не прошло и месяца после моего прихода на новую работу, как выяснилось, что Лена учится в Россошанском техникуме. И у нее начинается сессия, а потом преддипломная практика, и она покидает свое рабочее место на несколько месяцев. На кого должны были переложить обязанности Лены? Да, вы ответили правильно! Конечно, на меня! При этом мои обязанности никто не отменял. А печатать на машинке я так и не успела научиться. Месяц всего прошел. Да и машинка-то – орудие труда Лены, не мое. При этом….мобильных телефонов тогда не было. Тогда и городские-то были только в служебных кабинетах и редко у кого из горожан. Одним словом, спросить что-то было не у кого.
Вот это был настоящий экзамен на выносливость. Я пересела на Ленино место и начала осваивать печатную машинку.
Неет, ребята, это не компьютер. Если ошибешься, нужно было перепечатывать всю страницу! А нажимать на клавиши нужно было со всей, как говорят, дури. При этом, нужно было готовить документы к выпуску шести классов студентов. И еще при этом же, ко мне перешли личные дела преподавательского состава и служащих, которые хранились в сейфе.. И как огромная вишенка на торте, недели через две вдруг заболела и зав. библиотекой, которая приходила в библиотеку после обеда. До обеда выдачей и приемкой книг занималась, как помните, я. А после обеда допоздна - Зинаида Григорьевна Гончарова, которая заболела гриппом. И я осталась одна! На весь этот жуткий кошмар.
Наш Президент рассказывал, как он пахал, как раб на галерах. Вот так пахала и я – 18-летняя. Конечно, в рабочее время переделать все дела не успевала. Оставалась до десяти вечера в училище, пока уборщица не закрывала двери училища на замок. Однажды и меня закрыла. Пришлось звонить нашей Татьяне Кузьминичне Горяйновой – лаборанту, которая жила неподалёку. И у нее, к счастью, был телефон. В общем, вызволила. А то сидела бы до утра.
Допахалась так, что заболела сама. В голову било как молотком. Каждый удар на клавиши был страшно болезненным. Я очень не люблю больницы, но, помню, что тогда сама пошла в поликлинику, которая находилась в нынешней стоматологии и обратилась за помощью к лорврачу Ларисе Тимофеевне Ткаченко. Это был очень популярный и уважаемый в городе врач. Попасть к ней было не так просто. Но меня приперло так, что я была готова на крайние меры.
Конечно, в кабинет она мне войти не разрешила. Уже заканчивался рабочий день…А как по-другому я могла прийти, если и сама работала? Но боль не давала мне не просто жить, а прежде всего, работать! Я не могла полноценно работать! И это я со слезами на глазах все сказала доктору, которая вышла из кабинета по своим делам. Я ее задержала и очень просила о помощи. Она прямо в коридоре осмотрела меня и сделала заключение: воспаление тройничного нерва. В понедельник сдашь анализы и придешь ко мне! И выписала, кроме прочего, талончик на кровь из вены. А был вечер пятницы.
Я по сей день терпеть не могу уколы. А тут еще из вены! Ужас какой-то! Я так перепугалась, что к понедельнику у меня уже ничего не болело. С простудой я справилась своими силами. И больше в больницу не пошла. Как говорится, клин клином…Ну это к слову. Речь-то о Лене!
Потом мне дали помощницу _ Людмилу Середину. Но вся ответственность лежала, по-прежнему, на мне.
Помню, как однажды в кабинет вошел мужчина. Сразу было понятно, что из органов. Предъявив в воздухе у порога удостоверение, строго спросил, кто здесь старший. И все показали на меня, очень удивив посетителя. По возрасту я была младше всех Мы как раз только получили дипломы, они лежали на столе. Это было очень ответственно. Но мужчина попросил всех выйти, кроме меня. Людмила тогда не преминула мне напомнить об ответственности за сохранность дипломов. Мужчина улыбнулся. Я не буду рассказывать зачем он приходил. Даже через 40 с лишним лет.
А еще через какое-то время в педучилище вернулась недавно ушедшая в горгаз Ася Моровикова. И она временно заняла место Лены. Мне стало полегче, хотя работы хватало всем.
Приближался выпуск студентов. Как я уже говорила, мы получили новые дипломы. Нужно было внести их в реестр. И тут выяснилось, что с прошлого выпуска оставалось еще шесть бланков дипломов. Ася поковырялась в сейфе, ключи от которого теперь были у нее, и выдала:
- Никаких дипломов здесь нет.
- Как нет? – опешила я.
Ася пожала плечами и скорбно стояла у сейфа, разводя руками. Дошло до директора. Естественно, все стрелки пали на меня – молодая, несмышлёная…что с нее взять? При этом директор выяснил, что никакого акта приема-передачи документов из сейфа не было. Просто отдавали друг другу ключи и все.
На директора было страшно смотреть. Мне он доверял, но стопроцентно поручиться не мог, тем более, в таком деле!
Он мне сразу назвал уголовную статью и наказание до пяти лет лишения свободы. Я была в шоке. Все остальные тоже. Ася то краснела, то бледнела, но к сейфу никого не подпускала. И тут директор вспомнил про Лену, которая все еще пребывала на сессии.
- Зоя, иди за ней! Может, она что-то объяснит…или вспомнит.
Когда я пришла к Лене, она – вся простуженная, с жесточайшим гайморитом, лежала в постели. Лена жила в одной половине со своей бабушкой. В другой половине жили ее родители.
Вся перепуганная, со слезами на глазах, я рассказала Лене, зачем пришла и сказала, что ее вызывает директор. Я прямо уже видела себя в местах не столь отдаленных.
Лена аккуратно высморкалась в большой мужской платок, отложила узелки с горячей солью, которые прикладывала к переносице, молча собралась, и мы вместе двинулись в педучилище.
Я со стороны видела , как мы с ней шагали. Высокая сутулая Лена в длинной кожаной куртке и сапогах вышагивала семимильными шагами. И я, в полтора раза ниже ее, в своем фиолетовом приталенном расклешенном осеннем пальто и черном с цветами платочке, семеню рядом, пытаясь поспеть за своей высокой коллегой.
Ох, как это было красиво!!!
Лена так же молча вошла в кабинет, где все так и стояли, не решаясь сесть. Молча отодвинула Асю, протянула руку в сейф и у стеночки справа , нащупав заветные корочки, вытащила все шесть дипломов на свет божий. У меня просто в глазах потемнело. Я же помнила, что они там были! Ася потянулась, было, к дипломам, но Лена , проигнорировала ее жест, широко шагая, вышла из кабинета и направилась в кабинет директора.
Виктор Егорович появился тут же со вздохом облегчения и смущения. Видно было, насколько он был напряжен и как рад, что ситуация разрешилась благополучно. Извинений, конечно, никто мне не принес. Не та птица!
Ася пыталась оправдаться, но ее уже никто не слушал. Всем было неприятно, что такой кошмар произошел из-за обычной рассеянности и невнимательности. Уж, что ей стоило внимательно осмотреть весь сейф, прежде чем поднимать панику и переполох с перечислением уголовных статей?
После окончания техникума Лена перешла на другую работу. Но до этого мы с ней еще и привели в порядок училищный архив. Недели три корпели в подвале. Но всю документацию выстроили так, что любую бумажку могли найти за считанные минуты. Директор всегда этим гордился.
А через два года и меня перевели в райком комсомола. Последний раз я ее встретила на похоронах одного знакомого горняка. Лена тоже была на похоронах, потускневшая и поникшая. Сказала, что это ее крестный. Может быть, и так…
Лена была несчастлива в личной жизни. Ее жестоко предавали, и не раз. Она была большой мастерицей вязать и шить, преданной подругой. Но , оставшись одна, видимо, сломалась…Ей пытались помочь наши общие коллеги, помня ту – быструю и ответственную Лену, но быстро разочаровались. Это была уже не та Лена. Я даже не знаю, когда она умерла и где похоронена. Время было пасмурное.
Но я всегда вспоминаю Лену Трунову только добрым словом за ее помощь и поддержку в самом начале моего трудового пути.
И многие Ленкины словечки по сей день нет-нет, да и промелькнут в моем лексиконе. Яркий был человек, хотя и сложной судьбы…