Обзор немецких медиа
🗞(+)Handelsblatt в статье «Больше никакого «Krankreich»: пять причин, почему Франция уже обгоняет Германию» рассказывает, что новый локомотив роста Европы — Франция уже опережает Германию по темпам экономического развития. В то время как Германия почивала на своих успехах, президент Франции Макрон реформировал свою страну. Теперь экономическая политика последних лет приносит свои плоды [Krankreich — непереводимая игра слов krank (больной) + Frankreich (Франция). «Больная Франция», или «больная империя», потому что das Reich — вообще-то «империя» — прим. «Мекленбургского Петербуржца»]. Уровень упоротости: умеренный 🟡
Франсуа Лавалле еще помнит те времена, когда в портовом городе Дюнкерк на севере Франции исчезали одна фабрика за другой. Сначала закрылась одна из крупнейших в стране верфей Chantiers de France. Позже закрылся и нефтеперерабатывающий завод энергетической компании Total.
По словам Лавалле, главы торгово-промышленной палаты региона, ему пришлось бороться в течение трех десятилетий. Не только его регион, но и вся Франция находились на пути деиндустриализации. Однако сейчас он настроен оптимистично: «В ближайшие несколько лет мы являемся городом, где будет больше всего промышленных инвестиций во Франции».
Уверенность Лавалье совпадает с экономическими показателями соседней страны: в то время как валовой внутренний продукт (ВВП) Германии, согласно прогнозу Комиссии ЕС, сократится в этом году на 0,4%, перспективы Франции, несмотря на небольшое замедление, остаются оптимистичными. Прогнозируется как минимум однопроцентный рост.
Федеративная Республика Германия остается экономическим тяжеловесом Европы, создавая, безусловно, наибольший экономический продукт в абсолютных цифрах. Однако динамика развития происходит во второй по величине экономике ЕС, которую не так давно в немецких СМИ называли «больной империей», не желающей реформироваться, и «галльским пациентом».
Между тем, по данным исследования, проведённого консалтинговой компанией EY, Франция считается более привлекательным местом для ведения бизнеса, привлекая больше иностранных инвестиционных проектов, чем любая другая крупная европейская страна.
Уровень безработицы находится на самом низком уровне за последние 20 лет. Британский The Economist пишет о «скрытом успехе» французской экономики, которая с 2018 г. раст#т в два раза быстрее, чем экономика Германии в целом.
«Франция хорошо выкручивается», - считает министр финансов и экономики Брюно Ле Мэр, занимающий этот пост с начала президентства Эммануэля Макрона.
Экономисты считают поворот в экономической политике, осуществлённый Макроном в 2017 году, главной причиной того, что французы, похоже, пережили кризисные годы более сильными. «Макрон пожинает плоды политики реформ», - говорит Армин Штайнбах, профессор бизнес-школы HEC в Париже. В то же время президент сочетает свои экономически либеральные структурные реформы с классической французской промышленной политикой и неустрашимым вмешательством государства в кризисные ситуации.
Является ли «Макрономика» лучшей моделью - и чему Германия может научиться у Франции как места для ведения бизнеса?
Марк Ферраччи приглашает нас в «Ле Бурбон», парижскую брассерию, расположенную рядом с Национальным собранием. В последние годы этот депутат помогал проводить через парламент программу реформ президента, а в 2017 году он был одним из архитекторов экономической программы Макрона в предвыборной программе.
По словам Ферраччи, Франция вначале училась у Германии. «Мы черпали вдохновение у Хартца», - поясняет он, говоря о реструктуризации французского трудового законодательства [Петер Хартц — немецкий экономист, автор т.н. «реформ Хартца» в области трудового законодательства от 2005 года. Четвёртый закон, по которому безработным положено пособие, которое в целом чуть-чуть ниже минимальной з/п и создаёт недостаточно стимулов для возвращения на работу — Hartz IV — стал синонимом пособия по безработице в целом — прим. «Мекленбургского Петербуржца»]. «Речь идёт об усилении стимулов к возвращению на работу». Хотя реформы лишь отчасти сопоставимы с так называемыми реформами Хартца из «Повестки дня на 2010 год» бывшего канцлера Герхарда Шредера (СДПГ), их основная направленность схожа: повышение гибкости рынка труда.
Компании получили более надёжную основу для расчёта расходов на увольнения. Модернизированы центры занятости. Продолжительность выплаты пособия по безработице теперь составляет не 24, а всего 18 месяцев - по крайней мере, до тех пор, пока уровень безработицы не превышает 9%. В настоящее время он составляет 7,2% после снижения в последние годы.
Ферраччи говорит, что и в случае с работой на короткое время люди обращались к другому берегу Рейна, что позволило избежать массовых увольнений во время пандемии. В реформе профессионального образования Федеративная Республика также была примером для подражания. «У нас было внутрифирменное обучение, которое было непривлекательным», - говорит депутат от центристской партии Макрона. Теперь число учеников выросло более чем в три раза и с 2018 года превысило 800 000 человек.
Ставка корпоративного налога снизилась с 33% до 25%, что позволило сэкономить €11 млрд. Также сокращается так называемый производственный налог - налог на добавленную стоимость компаний, который они должны платить независимо от прибыли.
Французские работодатели жалуются на то, что их налоговое бремя всё ещё остаётся высоким по сравнению с другими странами. Но их положение сейчас намного лучше, чем при предшественнике Макрона Франсуа Олланде, говорит Лиза Томас-Дарбуа из французского аналитического центра Institut Montaigne. Олланд «ничего не инициировал» в плане снижения налогов [Оланд своим налогами в 85% для богатых добился того, что все богатые Франции переехали в Бельгию. А Депардье уехал в Россию — прим. «М.П.»].
Наиболее спорным проектом Макрона на сегодняшний день является пенсионная реформа: забастовки и протесты парализовали страну на несколько недель, причём гнев был направлен в основном против постепенного повышения пенсионного возраста с 62 до 64 лет. Весной Макрону пришлось прибегнуть к конституционному трюку, чтобы провести закон через парламент. В настоящее время шумиха утихла. Реформа вступила в силу 1 сентября практически без шума.
Ферраччи признаёт, что реформы стали несколько сложнее после того, как летом 2022 года партия Макрона потеряла парламентское большинство. Однако он по-прежнему считает, что во Франции существует «тоска по большей экономической свободе», которую Макрон, переизбранный на второй срок год назад, олицетворяет своей политикой.
«Но это не означает, что французы хотят полностью исключить государство из экономики», - говорит депутат. «Мы никогда не будем похожи на англосаксонские страны». По его словам, речь идёт «о балансе между государством, создающим условия для развития и инвестирования, и рынком, позволяющим людям торговать».
В мае Макрон совершил поездку в Дюнкерк. «Франция меняется и приспосабливается к тому, что происходит в мире», - сказал там президент. «Я считаю, что мы находимся на правильном пути реиндустриализации страны, более суверенного развития и более внимательного отношения к климату».
Из геополитических потрясений и кризисов последних лет глава государства извлёк урок, что европейцам необходимо вкладывать огромные средства и защищать свою экономику. В конце концов, Китай и США поступили бы так же. Макрон запустил государственный инвестиционный план стоимостью более €50 млрд под названием «Франция 2030», направленный, в частности, на развитие ключевых отраслей будущего в своей стране.
Одним из крупных бенефициаров является Дюнкерк: в городе планируется построить две гигафабрики по производству аккумуляторов для электромобилей, а группа Arcelor Mittal перепрофилирует свой сталелитейный завод в «зелёное» производство. Глава Промышленной палаты Лавалле больше всего обеспокоен не тем, что будут потеряны рабочие места и уйдут компании. Речь идет о том, откуда возьмутся до 20 000 квалифицированных рабочих, чтобы заполнить ожидаемые к концу десятилетия новые рабочие места. «Это четверть нашего населения».
По словам профессора HEC Штейнбаха, во всем мире существует «стиль управления экономической политикой». «И во Франции люди традиционно более открыты к управляющему государству, чем в ордолиберальной Германии».
Париж не боится протекционистских мер: в будущем французская надбавка при покупке электронных автомобилей будет привязана к определенным климатическим требованиям при производстве, что фактически исключит автомобили, произведенные в Китае.
При этом французские правительственные круги отмечают, что Берлин также давно приспосабливается к этой реальности: «Германия также проводит промышленную политику, если мы посмотрим, например, на государственную помощь в размере €10 млрд для строительства компанией Intel завода по производству микросхем в Магдебурге».
Уже пять лет правительство Макрона организует бизнес-саммит «Выбирай Францию», обычно проходящий в отделанных золотом залах Версальского дворца, где президент пытается убедить приглашённых корпоративных боссов в привлекательности своей страны. В рамках этой инициативы привлекаются и немецкие компании, такие как химический гигант BASF, который объявил об инвестициях в размере около €300 млн в строительство нового завода в Эльзасе в начале 2022 года.
Политика интенсивного размещения французов не ограничивается промышленностью. Возьмем, к примеру, финансы: когда стало ясно, что из-за Brexit финансовым игрокам из Лондона придётся искать новое местоположение в ЕС, инсайдеры в отрасли сначала считали, что Франкфурт имеет преимущество. Однако Макрон поставил задачу сделать Париж «первым финансовым центром в Европе».
Лондон по-прежнему лидирует, но в ЕС Париж смог отстоять свои позиции перед Франкфуртом. Не только реформы Макрона, в том числе единый налог на доходы от капитала, привлекли в Париж многие банки.
Французские политики развернули стратегическую рекламную кампанию, чтобы заманить финансовые институты на Сену. Когда крупнейший американский банк JP Morgan открывал новую торговую площадку в Париже, туда заглянул сам президент.
Технологическая индустрия также пользуется вниманием главы государства, который провозгласил Францию «нацией стартапов». Это стремление Макрона нашло отражение в ряде законодательных изменений: льготы в налоговом законодательстве, «технологическая виза» для профессионалов и привлекательная модель участия сотрудников стартапов в капитале компании.
Энергетическая политика также рассматривается как локальное преимущество Франции, по крайней мере, на данный момент. Цены на электроэнергию в промышленности значительно ниже, чем в Германии. И если в Германии вопрос о том, не приведёт ли постепенный отказ от атомной энергетики и медленное развитие возобновляемых источников энергии к дефициту электроэнергии, является предметом неоднозначных дискуссий, то французское правительство уверено в надёжности энергоснабжения.
Трудности прошлого года, когда многие французские АЭС были временно отключены от сети для проведения технического обслуживания, похоже, уже забыты. Франция не только хочет создать более 40 гигаватт оффшорных мощностей в течение следующих 25 лет, что эквивалентно 50 новым ветропаркам. Макрон также планирует построить шесть новых атомных реакторов.
Два из них должны быть построены на АЭС Gravelines, расположенной в получасе езды от Дюнкерка. «Для нас очень важна доступность энергии на местах», - говорит Лавалье. У побережья города также планируется построить ветряную электростанцию, а в 2015 году в порту уже начал работу терминал по приему сжиженного природного газа. Благодаря своим стратегическим решениям Франция никогда не была так зависима от российского трубопроводного газа, как Германия.
Помимо структурных реформ и инвестиций, Штайнбах видит и экономические объяснения того, что Франция в настоящее время находится в более выгодном положении, чем Германия. Например, соседняя страна в меньшей степени зависит от экспорта в Китай и, следовательно, меньше страдает от ослабления экономики Народной Республики.
Свою роль сыграла и масштабная помощь, оказанная правительством Макрона в период пандемии и энергетического кризиса для поддержания покупательной способности домохозяйств и, соответственно, внутреннего спроса. «По многим показателям Франция просто опережала Германию», - говорит он.
Париж ограничил цены на электроэнергию и газ уже осенью 2021 года. «Премия Макрона» - возможность специальных выплат, не облагаемых налогами и сборами, которые компании выплачивают своим сотрудникам, - послужила образцом для более поздней немецкой премии, компенсирующей инфляцию.
Однако оборотной стороной миллиардных расходов на инвестиции и помощь является дальнейшее ухудшение состояния государственных финансов. Весной рейтинговое агентство Fitch вновь понизило кредитный рейтинг Франции. Уровень долга Франции превышает 110% ВВП, а 3%-лимит дефицита будет соблюдён только в 2027 году. Поэтому Томас-Дарбуа утверждает: рост Франции в конечном счёте также был куплен ростом дефицита и новыми долгами.
Автор: Грегор Ващински. Перевёл с немецкого: «Мекленбургский Петербуржец».
@Mecklenburger_Petersburger
P. S. от «Мекленбургского Петербуржца»: мне прямо даже как-то неудобно за то, что мой тёзка целует Маню Макрона между ягодиц с таким смаком и аппетитом. Денег ему что ли проплатили или он реально так впечатлился реформами Маню, из-за которых Франция до сих пор периодически полыхает?