Начальник отдела кадров разводил руками, стоя в стеклянном коридоре рядом с проходной.
- Откуда я знаю, сколько у меня народу ездят на электричках домой? - он недовольно оглядывал Наташу и Антона. - Я могу спросить по радио по цехам... Сейчас объявим! Стойте здесь.
Вскоре по радио прозвучало такое объявление, в цехах все замерли у конвейеров и за столами и подняли головы к плоским приёмникам, висевшим на стенах:
- Всем, кто в субботу вечером уезжал из города после работы на электричке, отходившей от станции Фрязино в 17 часов 40 минут, подойти к центральной проходной!.. Пропала девушка, её разыскивает милиция, по этому к вам и обращаемся, товарищи!
Через несколько минут стеклянный коридор заполонили рабочие и работницы НИИ с нескольких предприятий и приданных институту заводов. Наташа поднялась встала ногами на скамейку ближе к выходу и громко спросила:
- Кто ехал в последнем от головы поезда вагоне? Подойдите ко мне!
Её окружило несколько человек, остальных она отпустила.
- Мы всегда бригадой в последнем вагоне ездим, - объявила ей молодая женщина из Ивантеевки и обвела глазами свою подошедшую сюда бригаду.
- Очень хорошо, - Наташа достала фото Дарьи и показала всем присутствующим. - Эту девушку в субботу кто-нибудь запомнил в электричке? Она тоже села в последний вагон поезда, отходившего на Москву.
Фото стали быстро передавать из рук в руки, пока один парень не признался:
- Видел её... Вроде она, глянь Кать, - он передал в руки своей знакомой карточку девушки. - Она во что была одета? - для верности уточнил парень.
- На ней была розовая шапочка и белая куртка с жёлтыми разводами, - ответила Наташа и посмотрела на Симу и та утвердительно ей кивнула.
- Да-да, она кажись, - с улыбкой ответила Катя. - Мы сели в конце вагона, а она чуть впереди сидела... Как раз в розовой шапочке, но лица я не запомнила.
- Но, она ведь рядом с вами села, напротив, - подсказывал парень.
- Правильно, села, только потом на следующей остановке выскочила из вагона и всё... Как тут запомнишь лицо-то? - Катя снова посмотрела на карточку.
- Как выскочила? - Наташа сдвинула форменную пилотку на затылок.
- Вот так! . Мы тронулись когда, поезд медленно идёт до следующей станции. Тут две остановки во Фрязино - эта вот, Пассажирская и другая рядом, Товарная. Так она на Товарной и выскочила. Поезд остановился, она в окно глянула, кого-то там углядела и быстро покинула вагон, - Катерина потопталась на месте. - Видно было, как она побежала по платформе в конец, то есть назад...
- Спасибо вам товарищи, вы очень помогли нам, - Наташа довольно оглядела работников завода и увела за собой Антона и Симу обратно к проходной.
Там они поблагодарили начальника отдела кадров, который пришёл узнать результаты, и вышли с территории завода.
По дороге на станцию Наташа произнесла:
- Ну, понятно, кого она там углядела?
- Похоже, что Игната, - упавшим голосом ответила Сима.
- Он местный? - поинтересовался Антон.
- Да, но после школы уже тут не жил, а дружки остались. Такие же собутыльники, как и он сам, - Сима шла опустив голову и немного вжимала её в плечи.
- Где они живут вы не знаете? - спросила Наташа.
- Приблизительно... Как раз недалеко от Товарной. Там есть небольшой проулок и спуск к генеральским дачам, а рядом узкая улица и на ней частные дома, почти в лесу стоят. Там и живут его приятели, все в частном секторе, - ответила женщина. - Здесь недалеко, можно дойти пешком.
- Лучше пешком, - ответила на это Егорова и покосилась на стоявшую электричку, на нос первого вагона, который ей ещё о многом напоминал и внушал немалый страх, но только она старалась этого не показать.
От Товарной станции свернули на лево и пошли на спуск к частному сектору. В первом доме, куда они обратились, жили только старики и злая собака во дворе. На вопрос о Игнате они громко выругались и послали всех троих далеко и на долго. Во втором доме было тоже самое, но только повежливее. Игната там не видели уже давно, но слышали, как он как-то раз приезжал к Рукавишникову и закатил там пьяный скандал, его выгнали оттуда, и он подался к своему одинокому однокласснику Дербенёву, который живёт у самых дач. Все трое двинулись туда по указанному адресу и, когда подошли к дому, то увидели поваленный забор и приоткрытую калитку. Наташа во двор вошла первая и тут же притормозила. На неё стали налетать, идущие позади, сопровождающие. Антон охнул и нагнулся вперёд, чтобы получше рассмотреть того, кто лежал тут рядом с калиткой. По середине двора на выложенной старыми кирпичами и осколками бетона дорожке, лежала молодая девушка с растрёпанными волосами и в грязной куртке, ноги в рваной длинной юбке она согнула в коленях. Наташа наклонилась к ней и узнала Дарью, девушка была мертвецки пьяна.
Сима села возле неё на корточки и тронула за плечо.
- Даша, ты чего это? - спросила она немного заикаясь от неожиданности.
И тут все трое обернулись на скрип входной двери маленького одноэтажного домика в глубине неприбранного сада. На ступеньки вышел заспанный и небритый хозяин дома, а за его спиной выглядывал хмельной Игнат.
- Кто тут? - спросил хозяин, молодой, но судя по всему, больной парень, он сильно припадая на левую ногу, спустился вниз и направился к вошедшим на его двор людям. - Кто ко мне пришёл? - радостно спросил он и уставился на "гостей" - Чего вам?
- Игнат! - резко крикнула Егорова. - Подойди сюда... Тебе не стыдно?- указала она пальцем на его лежавшую по середине двора жену, когда мужчина подошёл к ним и встал рядом.
- А чего стыдиться-то? Она сама пришла и с нами напилась... Говорит, что будет пить, пока не околеет, может нам меньше достанется тогда с Витьком... Вот и напилась, а сегодня с утра похмелилась, почти бутылкой водки, и упала. Чего мне её в дом-то нести, когда мы такие же были, - он отпрянул к забору и еле устоял на ногах.
Наташа наклонилась к Дарье, та посинела и уже не могла как следует дышать.
- Сима, - произнесла Егорова, пытаясь перевернуть свою родственницу, - где тут телефон поблизости? Вызывай "скорую помощь", ей совсем плохо.
Сима кивнула головой и побежала со двора на улицу Ленина.
Поздно вечером она звонила по телефону тётке домой и рассказывала о том, что произошло сегодня во Фрязино и, как они нашли там Дашу.
- Провозились целый день, а потом ещё в больницу с ней поехали, - говорила Наташа. - Там тоже всё врачам пока объяснили, что она никогда не пила прежде, потом ждали, что скажет врач, который её принимал у нас... Так вот, он ответил, что если бы ещё немного мы опоздали, Дашу бы не спасли... Сильное алкогольное отравление. Так что, тётя Тоня, делайте выводы с мужем. Отваживайте вашу дочь от такого человека, чтобы он её окончательно не угробил, а выпишут из больницы - забирайте к себе домой. Протокол с места происшествия, когда Дашку нашли, я дала подписать всем присутствующим, и даже её Игнату. Если, говорю, твоя жена умрёт, он примет силу и пойдёт по инстанциям. Немного припугнула его...
- Как же отвадить-то, Наташенька, - плакала в трубку тётка Тоня, - она ведь никого не слышит? Муж и всё!
- Ну, тут я уже ничего не могу вам присоветовать, это ваша семья и ваша дочь. Поступайте, как знаете, но совета моего послушайте, как мать, - Наташа не любила и не могла читать мораль женщине, намного её старше, но она чувствовала, что та сейчас нуждается в её советах и попробовала с ней поговорить по душам. - Тётя Тоня, может быть отец её когда-нибудь обидел и она не может вернуться домой поэтому?
- Нет, что ты?! Отец её любит...
- Тогда почему?
- Почему ты домой не возвращаешься, а хочешь самостоятельности, вот и она хочет! - с укоризной и каким-то дерзким упрёком ответила тётка.
- Понятно!.. Ну, что же, тогда я ничем вам не могу больше помочь. Если что нужно будет - звоните! - Наташа повесила трубку и перед глазами снова возник этот мрачный двор и лежавшая Даша посередине в задранной юбке с лохматыми волосами, затоптанными в грязь.
В дневнике за этот день она записала: "Как мне страшно быть одной в этой моей временной квартире! Не реву в голос, только потому что взбудоражу всех соседей. Здесь слышимость хорошая... Мне звонят почти каждый день из Приморска с почты - мама и дядя Женя, который живёт теперь у нас дома. Мама тоже боится остаться одна даже на миг, а я?! Они с бабушкой и Мишкой, и то им страшно... Я продолжаю крутиться в этом липком водовороте. Чем всё это только кончится для меня? Но нужно непременно сосредоточиться на работе, там у нас сущий кошмар и помощи не будет никакой от начальства, я чувствую, а спустить на тормозах не могу такое дело... Постоянно вспоминаю тот открытый урок, который давала воспитатель в моём присутствии. Я завтра постараюсь опросить как можно больше людей, как в её доме, что стоит рядом с садом, так и среди знакомых и друзей. Хорошо бы и с мужем поговорить, если он будет только в состоянии отвечать на вопросы. Нужно спросить у дяди Жени совета по этому поводу, случай неординарный... Я с серийными делами ещё не имела опыта. А тут самая настоящая серия. Ужасно, если что-то получиться ещё, а мы не остановим. Начальство упорствует, остановились на одной версии самоубийства и всё! Крутят одну и ту же пластинку... Вот и мама, как и дядя Женя, тоже спрашивает, почему я с Терещенко не разговариваю... А я не могу! Мне так странно, что он до сих пор не женат, уже год прошёл, как с Галиной развелись... Я понимаю, что ему сейчас выздороветь, как следует надо, не до женитьбы, но всё-равно странно, что он до сих пор один... Нет не могу, хочу, а не могу с ним говорить, и не надо бы! Ничего теперь не надо!.. Я, чтобы дядя Женя на меня не обижался, напишу ему лучше всё в письме. Опишу как надо, а то не получается у меня это отразить в разговоре, слова глотаю и срываюсь на слёзы, а письмом будет лучше всё высказать. Завтра соберусь с мыслями и напишу!"
Но настал день, закрутили новые заботы и Наташа снова отложила своё письмо Султанову и даже не позвонила в Приморск, как обещала маме. Уже с утра они втроём, сидя в кабинете у Скорика, обсуждали недавние происшествия.
- Я даже с отцом поругался, он же эксперт, а тоже, как и вы Пётр Петрович, талдычит, что эти оба случая - самоубийства, - Антон, взлохмаченный и нервный, распалялся всё больше и больше в этом бесконечном споре.
- А чего вы никак не поделите-то? - Наташа собирала бумаги со стола. - Мы же договорились, что пойдём сегодня на опрос свидетелей, если таковые имеются... Собирайся, Антон - выходим во двор, что рядом с детским садиком на проспект Космонавтов, потом пройдёмся по квартирам. Давай, шевелись!
Она подошла к вешалке и стала одеваться, Антон выскочил из-за стола, посмотрел на совершенно равнодушного Скорика и последовал её примеру.
Под ногами ещё хлюпал нерастаявший снег, наполненный водой, как губка. Они пошли пешком до места своих сегодняшних подвигов, но полной уверенности не было, что они найдут там каких-нибудь свидетелей, потому что случай в детском саду произошёл поздно ночью, но, как говорила Егорова: "Где наша не пропадала?!"
Они пришли во двор дома, расположенного за детским садом и отметили для себя расположение подъездов. Хорошо видны окна в старшей группе были только из середины, значит второй средний подъезд и будет сегодня объектом их внимания. Наташа и Антон поднялись на последний четвёртый этаж. Квартиры, окнами выходящие во двор, их не интересовали и они обратились к жителям двух средних на площадке. В одну позвонила Наташа в другую Антон. В обеих открыли и пропустили в коридор, поглядев сперва на их удостоверения. Через несколько минут, они уже спускались вниз на третий этаж, тут не срослось и жильцы ничего особенного в ночь с 17 на 18 не наблюдали, спали после работы. На третьем этаже не было тоже ничего интересного, а вот жительница второго этажа, которая ходила ловить своего кота, выпавшего той ночью из кухонного окна, заметила, что от калитки детского садика бежал молодой человек. Он быстро двигался по территории за верандами, а потом бросился бежать к воротам и, минуя их, вскоре скрылся за пятиэтажками.
- То есть получается, - говорила Наташа после опроса, - на территории садика был посторонний в ту ночь. И как утверждает свидетельница, кот её сбежал около полуночи, но она хватилась его не сразу, а пошла искать где-то в половине первого ночи, искала долго, а когда шла с котом на руках обратно, видела этого парня, убегавшего с территории детского сада на проспект к домам. Пришла женщина домой и посмотрела на часы, на них было уже час пятнадцать ночи. Дворничиха позвонила в милицию в половине второго, так что... Понятно?
- Да, - кивнул Антон, - значит заводим дело?
- Учти, Скорик заниматься им не будет, он уже открестился заранее...
- Тогда мы будем вести его, - Антон оживился и раскраснелся от предвкушения самостоятельной работы.
- Нам не положено, дело всё-равно должен оформлять следователь.
- И, как же быть?
- Идём к мужу погибшей, пусть пишет жалобное заявление на некомпетентность сотрудников РУВД, - Наташа решительно пошла к остановке, заглянув в свой блокнот, там она искала адрес Сурковых.
На адресе застали всех членов семьи, приехавших из разных городов после случившегося. Муж ходил из угла в угол и, как положено в таких тяжёлых психологических ситуациях, не находил нигде себе места. Дома были и дети, сидевшие молча на диване рядом с бабушками и дедом. Дети были школьники, и по оросу заведующей детского сада Леонтьевой, очень хорошо учились. Это были брат и сестра, которые учились в пятом и третьем классах соответственно.
После беседы с мужем и его родителями, а так же матерью Раисы Ивановны, получалось что молодая и успешная женщина просто не могла найти повода в своей счастливой жизни для самоубийства. И верно, какой повод? Она успешный педагог, объявленный лучшим учителем года, к ней водили студентов на практику и у неё была лучшая группа в детском саду, к тому же обучавшаяся по её собственной программа. Потом любимый муж, привозивший из командировок разные дефициты, дети-школьники, которые никогда не огорчали маму. С чего бы вешаться? Но Егорову сейчас интересовало не это. Она подробным образом выспросила у Константина Суркова о его друзьях, чей сын накануне тоже, по словам экспертов, покончил с собой.
- Сейчас пока нет связи, - говорила Наташа, возвращаясь обратно в РУВД, - она не прослеживается в отношениях между Леонидовыми и Сурковыми. Кроме их давней дружбы, не за что пока зацепиться.
- Значит, за дружбу надо цепляться, - Антон был уверен, что это из их давнего прошлого что-то идёт. - Надо искать общих коллег и знакомых этих двух семей.
- Вот и займись этим, кое что уже известно. То, например, что они одноклассники. Сходи в их школу, они учились, по словам Суркова оба на выселках, когда там ещё и города-то не было, а школа в старом посёлке уже была. Деревню Сазоновка снесли, но школа осталась, сходи туда прямо сегодня, а я пока займусь коллегами по работе, ещё раз всех вызову и опрошу, - ответила Наташа, что потом так и сделала.
Она вызывала поочерёдно в кабинет сотрудников детского сада, приглашённых сегодня после обеда на беседу в РУВД и тщательно проводила опрос среди них. В ходе беседы многие отмечали, что Суркова была очень к себе нетерпима, была постоянна собой недовольна, хоть и считалась лучшим педагогом.
- Мы ей говорили, что она слишком требовательна к себе, - рассказывала методист Славина. - Но, считаю, так же как и остальные, что из-за такого не вешаются. Она была женщина с крепкой психикой, и я уверена, так же как и её муж, что ей помогли уйти из жизни... То есть, убили!
- За что? Был повод? - Наташа внимательно смотрела на эту женщиу, сидевшую перед ней.
- Нет, не думаю, что повод был по отношению к ней, но...
- Договаривайте!
- Супруг у неё, знаете ли, был не очень высокого мнения об окружающих, и его самого не долюбливали, - тихим голосом проговорила Славина.
- То есть вы считаете, что могли таким образом ему отомстить, убив его любимого человека? - Наташа напрягла внимание.
- Думаю, что могли... А почему бы, нет? - Славина подвинула стул поближе к Наташе. - В прошлом году, как раз тоже весной, на имя заведующей садом пришло странное письмо, она нам его показала на планёрке, а потом все про него благополучно забыли, и напрасно я считаю...
- Что за письмо?
- Анонимка, в которой заведующую Леонтьеву просили уволить двух сотрудниц - Суркову и только что пришедшую к нам Вику Фёдорову. Объяснялось это тем, что они не достойны воспитывать детей, так как их родственники - убийцы! - Славина откинулась на спинку стула.
- Странно, мне Леонтьева не рассказывала о таких подробностях, - Наташа уставилась глазами в методиста. - Она писала заявление о преследовании её семьи, упоминала в связи с этим и Вику, но ничего о том письме мне не говорила. Постеснялась? Или ещё была причина?
- Скорее всего, просто она тогда не обратила внимание на такую мелочь, - ответила методист. - Всем тогда казалось, что это чей-то дурацкий розыгрыш.
- А вот теперь пришло ещё одно письмо, точнее записка, - и Наташа выложила на стол перед Славиной последнее предупреждение вместе с бантиком из шпагата.
- Надо же, она про это нам ничего не говорила, - с удивлением разглядывая этот предмет, ответила методист.
- Вы ведь сейчас, пока Леонтьева в отпуске, будете её замещать? - спросила Наташа и та утвердительно ей кивнула. - Давайте договоримся, как только что-то подобное у вас повторится, я имею ввиду записки, или может быть услышите какие-нибудь странные новости от сотрудников, которыми они не решаются поделиться со следствием, сразу звоните мне, вот телефон.
- Удобно ли это? Этично ли, следить за своими коллегами и подслушивать их разговоры? Я не уверена, - проговорила Славина и покраснела.
- А удобно будет иметь ещё один труп? - Егорова смотрела на женщину в упор.
- Вы думаете!..
- Я ничего такого не думаю, просто хочу предупредить ситуацию, которая ещё до конца непонятна. Причина всего этого кроется, как видно из того прошлого письма, не в самих ваших сотрудниках, а в их родственниках, поэтому и попросила вас рассказывать о странностях, которые могут ещё произойти, - Наташа написала несколько телефонных номеров на листке блокнота и протянула его методисту, потом отпустила её и принялась к опросу остальных.
Вечером, сидя у себя дома за столом, она суммировала полученную информацию и пришла к выводу, что нужно поднимать дела прошлых лет о подобных случаях или же попытках убийства с помощью шпагата. Ей всё время казалось, что этот маньяк, или группа людей, хотят обратить на себя внимание именно этим предметом. И не зря! На следующее утро ей уже звонила Славина, которая с ужасом в голосе сообщила, что придя на работу к семи часам утра, сотрудники обнаружили вокруг здания садика и на детских площадках с верандами, разбросанные в большом количестве верёвки для обвязывания обуви или других изделий, продающихся в магазинах - одним словом, шпагат! Наташа с Антоном сразу выехали на место и собрали для экспертов все эти "реликвии" в один целлофановый пакет.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.