Эдуард злился, глядя на эту женщину:
- Господи, как же ты меня достала! - промелькнуло в голове. - Если бы только кто-нибудь знал, как ему хотелось перепутать таблетки или дать больше положенного. Но он скрупулезно раскладывал их в нужные ячейки таблетницы, буквально сжав зубы.
Мужчина тяжело вздохнул, глядя на спящую мать.
- Нет, нужно её куда-то оформить. Так больше продолжаться не может. А то Светка от меня скоро уйдёт. Да и я не могу сюда бегать по каждому звонку соседей. Сегодня же что-то подыщу. И плевать, кто что скажет.
Это началось несколько месяцев назад.
Сначала был звонок от соседки из девяносто девятой:
- Эдик, здравствуй! - раздался в трубке женский голос.
- Здравствуйте! - удивился, что его назвали по имени мужчина, но не узнавал звонившую. - А кто это?
- Это Инна Васильевна. Соседка твоей мамы.
- Что-то случилось? - почему-то в сердце предательски ёкнуло, чего он даже не ожидал.
- Да вот, хотела спросить: у тебя хоть немного совести есть? - вдруг начала его отчитывать та. - Ты матери давно звонил?
- А ваше какое дело? Не общаемся мы уже давно, - опешил мужчина. - А откуда вообще у вас мой номер?
- У матери твоей в записной книжке нашла.
- А где мама?
- В больнице она. Только что забрали. Собственно, по этому тебе и звоню.
- Что с ней? - сам от себя не ожидал, что начнёт волноваться мужчина.
- Давление высокое, - безразлично ответила соседка. - Ты приезжай, давай. Дверь закрыть нужно, я ключи не найду. Вещи ей собрать. Да и поговорить нам с тобой надо очень серьезно.
- Кому это нам?
- Всем соседям, - удивилась Инна Васильевна. - Или ты думаешь, мы и дальше это хулиганство терпеть будем?
- Какое хулиганство? Вы о чем вообще?
- К матери надо чаще ездить и здоровьем интересоваться, тогда знать будешь. В общем, приезжай давай.
Она отключилась, а Эдик остался в недоумении.
Ничего не оставалось делать, как ехать. Благо сегодня у него был выходной. График сутки через трое ему, в принципе, нравился. Но надо было поторапливаться, вечером нужно было Ваньку с Димкой из сада забрать. Он Свете обещал. Тем более, насколько там это импровизированное собрание затянется, непонятно.
Эдуард взял с тумбочки ключи от машины и вышел.
Пока ехал, мужчина, думал:
- Что же там могло произойти?
Не то, чтобы он очень сильно переживал, но совесть не позволяла оставить всё как есть. Хотя другой бы, может, и плюнул.
Валентина Дмитриевна родила его поздно. В тридцать пять. По меркам того времени она была старородящей. Вообще, с матерью у него были ужасные отношения, а точнее, в последние годы их просто не было. Валентина Дмитриевна была не из тех женщин, кто пытался понять или приласкать ребёнка. Казалось, она вообще была не способна любить. Эдик был уверен, что таким, как она, вообще не стоит иметь детей.
Она всегда была властной и себялюбивой дамой. С самого детства у него с мамой отношения не складывались. Знаете, как в том фильме: "Мать у них Новосельцев".
Вот и в их семье поддержку, любовь, да просто возможность выговориться была только с отцом. Он всегда слушал, понимал и даже давал какой-то совет.
Мать же была всегда холодной и отстраненной. Казалось, что она его ни то что не любила, сын её раздражал. Возможно, поэтому отец и ушёл от неё. Сколько раз он просил, чтобы она была хоть немного добрее с ребенком. Родители не ругались и не кричали практически никогда. Мальчик за всю жизнь всего пару раз слышал, как папа повышал голос. Он вообще был неконфликтным человеком. Но как только Эдику исполнилось восемнадцать, мужчина собрал чемодан и оставил её. Даже не их, а именно её. Он не ушёл к любовнице, просто ушёл от неё. С сыном поддерживал хорошие отношения. Парнишка часто гостил у отца и бабушки, у которой тот поселился после развода.
Эдуард тоже надолго не задержался с матерью после развода родителей. После ухода отца конфликты с ней стали довольно регулярными. Казалось, теперь она и всю свою злость на мужа вымещала на сыне. А когда он привёл в дом Настю, мать в прямом смысле слова выставила её за дверь, не церемонясь в выражениях. Мол, рано ещё ему серьезные отношения заводить, тем более с такими вертихвостками.
Сын ушёл в след за невестой.
Они сняли комнату, учились и работали, а чуть позже поженились. На этой девушке он женился скорее даже не по любви, а в отместку матери. На зло. Хотя той, было видимо, плевать.
Первый брак продлится недолго. Два студента, никогда не жившие отдельно от родителей и ничего не знавшие о быте. Собственном быте. Семейная жизнь закончилась через два года разводом.
Домой он не вернулся. К тому времени мужчина окончил академию и устроился работать в МЧС.
Потом Эдуард много лет жил с девушкой без росписи. Она устраивала его всем, кроме того, что на отрез отказывалась иметь детей. Как бы странно это не звучало, но именно он хотел полноценную семью и детей. Правда, мужчина очень боялся, что если Катя родит, то из неё выйдет такая же мать, как Валентина Дмитриевна. А своим детям он этого точно не желал. Поэтому мужчина долго мучился и сомневался. Но спустя почти десять лет они всё же расстались. В этих отношениях не было будущего. У них не было семьи.
А потом на одном из вызовов Эдик познакомился со своей Светой. Девушка вызвала МЧС из-за странного запаха в квартире. А оказалось, что соседи снизу просто вызывали дезинсекцию, не предупредив никого, и её квартира наполнилась удушливым и неприятным запахом.
Молодая особа ему настолько понравилась, что он сразу после суток поехал к её дому и ждал у подъезда с букетом до самого вечера.
Вскоре Света стала его женой. В этот раз свою невесту он матери тоже не представлял, да и не общался с ней с тех пор, как ушёл из дома. Только поздравлял по телефону с праздниками и отправлял букет цветов и торт на день рождения.
Отец же с невестой сына познакомился сразу и выбор его одобрил.
На свадьбу Валентину Дмитриевну сын тоже звать не хотел, но Света настояла.
- Эдь, - сказала она, обняв его, - Ну это не по-человечески как-то.
- Свет, ты же знаешь, я вообще и свадьбу то не хотел, - пытался перевести разговор жених. - Ну смешно же. Мне уже сорок. Какая свадьба?
- Это у тебя брак второй, а у меня первый и единственный. Я хочу красивое белое платье, чтобы как у всех, чтобы запомнилось на всю жизнь. Понимаешь.
Света была почти на десять лет младше Эдуарда и как любой женщине ей этого хотелось: праздника, поздравлений, белое платье, красивых фотографий, свадебный торт.
- Да тогда у меня, честно сказать, свадьбы то и не было. Ну что мы могли. Бедные студенты. Я стоял в ЗАГСе в джинсах и футболке, а Настя в лучшем платье и с вавилонами на голове. Весь вечер на носки волосы накручивала, а потом ещё и пузырек лака извела. А отмечали в чебуречной в четвером, со свидетелями.
Мужчина невольно улыбнулся, вспоминая то время, а Света слушала, раскрыв рот.
- Да, - многозначительно протянула она. - Ну, тогда тем более надо это срочно исправлять.
- Поэтому я согласен на шумную свадьбу.
- А я хочу, чтобы твоя мама тоже на ней была. Может быть, получится наладить ваши отношения. Не верю, что она такая уж плохая.
- Не плохая, просто необычная, если можно так сказать. Нестандартная, - пытался подобрать корректное слова жених. -Ты даже не представляешь, что это за человек.
- Ну что она нам свадьбу, что ли сорвет? - снисходительно улыбнулась невеста.
- Она? - он на секунду задумался, - Запросто.
- И всё же я не верю, что она такой монстр.
На свадьбу единственного сына женщина всё же пришла. Она окинула невесту абсолютно безразличным взглядом, а когда все гости поздравляли молодых с заключением брака, и вовсе вышла из ЗАГСа.
Всё дальнейшее мероприятие дама просидела с кислой миной, сверля пару пристальным взглядом, от которого Светлане было не по себе. За то от речи и тоста, которые предлагал ей сказать тамада, женщина отказалась.
А потом и вовсе подошла к молодым и сказала:
- Надеюсь, вы будете счастливы. И ушла.
Они лишь переглянулись, и Эдуард пожал плечами:
- Ну, я же тебе говорил.
- Действительно странная. У меня от нее мурашки. Так и пялилась на нас не моргая. И как вы с ней жили?
- Так и жили, - натянуто улыбнулся новоиспеченный супруг. - Она за всю жизнь ни с одной соседкой не поздоровалась, не то что по подъезду. Даже по лестничной клетке. Могла стоять спина к спине и ничего не сказать.
Поэтому сейчас гнев Инны Васильевны отчасти понятен.
Эдик не виделся с матерью уже шесть лет. В последний раз это было как раз на свадьбе. За это время у него родились два сына. Оба раза он звонил и сообщал об этом женщине, но та желания их увидеть не изъявила. Это его обидело на столько сильно, что больше общения он не захотел.
Поэтому сын попросту вычеркнуть её из своей жизни.
И вот этот звонок.
Сначала он хотел плюнуть на всё и послать этих соседок и свою так называемую маму куда подальше. Но совесть почему-то не позволяла.
Ключей от квартиры матери у него не было, поэтому он нажал на звонок под надписью девяносто девять.
Через некоторое время в общем коридоре раздались шаги:
- Кто? - спросил женский голос через железную дверь.
- Эдуард.
Раздался звук поворачивающегося замка, и дверь со скрипом раскрылась.
- Сейчас я остальных соседей позову,- не здороваясь, сообщила бабуля.
Женщина позвонила ещё в две квартиры, и на их лестничной клетке началось собрание с мало похожими на правду историями, перемывание его костей и жалобы на мать.
- Не знаю, какие у вас там отношения, но вы семья, а мы совершенно посторонние люди, с которыми она больше сорока лет не зналась и воротит нос, теперь должны за ней ухаживать? - возмущалась Тамара Алексеевна. - Она же может вечером в одиннадцать часов начать трезвонить в дверь! И ведь пока не откроешь, не уйдёт. Хулиганство, ей Богу. А мне на работу с утра. Да и не девочка я уже.
- А я твоей матери почти ровесница, а от общения с ней у меня давление поднимается, - подхватила Инна Васильевна. - Вот буквально вчера утро у меня началось со звонка в дверь в восемь. Открываю. Стоит с эмалированной чашкой с какой-то бурдой. И спрашивает: "Что мне с этим делать"? Ответила, что понятия не имею. А она начала плакать, и просить чтобы я тебе позвонила, чтобы пришёл и покормил её. Ну, явно же не в себе. Потом стала просить меня, чтобы я её одела и отвела к маме. Конечно, я вызвала скорую. А они что могут. С головой, говорят, проблемы. Препараты принимать нужно. Так она потом ко мне каждый час ходила, пока я просто из дома не ушла. А вечером плохо стало. Пол ночи у неё просидела, пока вторая скорая её не забрала в больницу.
Я уж ночью звонить не стала, утра дождалась.
- Спасибо! - опустив глаза, сказал Эдуард.
- Да что нам ваше спасибо! - вступила в разговор самая молодая женщина с ребёнком на руках. Видимо, жена его друга детства Лешки. - У меня двое маленьких детей, а она нам жизни ни даёт. Я ни покормить, ни спать уложить их не могу. Всё время она трезвонит. Муж уже звонок отключил. Так она теперь в дверь долбит так, что у меня штукатурка сыпется. На днях только своих укачала, как начала ломиться. Открываю, а она стоит с ботинком в руках и им добит.
- Простите, пожалуйста! Я постараюсь всё решить.
- Да уж, постарайтесь и побыстрее. Иначе нам придётся меры принимать.
Мужчина ещё долго стоял и слушал, как его отчитывали за то, что он не делал. Было жутко неприятно. Но эти женщины тоже не виноваты и их гнев вполне понятен и обоснован.
Потом он зашёл в квартиру. Ключи нашёл без труда. Они лежали в ящике шифоньера, как и раньше запасной. И снова его сердце екнуло. Это были две связки: его и отца. На его висел брелок со значком "Ауди". Мечта юности, которую он воплотил. А на отцовских был самодельный, сплетенный из проволочек. Эдик его сам делал в шестом классе.
В квартире было очень грязно, пыльно и пахло старостью. Он прошёл в комнату. Там стоял запах лекарств. Вся тумбочка, подоконник и даже на польской стенке валялись коробки. От дивана пахло мочей. Жуткий, тошнотворный запах. Он подошёл к окну и открыл створку.
К горлу подкатить комок и на глаза навернулись слезы. Он развернулся и быстро вышел, закрыв дверь.
Две пожилые соседки всё ещё стояли, активно жестикулируя и обсуждая наболевшем тему. Молодая мать, видимо, ушла к себе.
- В какой она больнице? - поинтересовался мужчина.
- В седьмой.
- Спасибо! Ещё раз извините, я постараюсь всё решить. До свидания.
- До свиданья.
Эдик вышел из подъезда и отправился в торговый центр. Там он купил: кружку, чай, сахар, печенье, мыло, щётку и пасту и прочие мелочи. Затем зашёл в магазин и купил женский халат и ночную сорочку. Точных размеров он не знал, но приблизительно показал на другой покупательнице.
Оттуда он направился в больницу. Время было не приемное, но передачку взяли, Правда, пришлось постараться, чтобы выяснить, в какой палате лежит мать.
Время было уже к вечеру и пора забирать мальчишек, поэтому мужчина поспешил в сторону детского сада.
Увидев старшего сына, на глаза снова навернулись слезы. Видимо от всего, что произошло за этот день. Он крепко его обнял и сказал:
- Как же я тебя люблю! Всех вас люблю!
- Пап, ты чего? - отстранился мальчик и непонимающе посмотрел на отца.
- Ничего. Пошли гулять.
Продолжение следует....