Семнадцатого числа, в сентябре 1962 бесконечный список песен с женскими именами пополнила "Анна". Собственно, в англо-американском произношении это "энаа" - рядом стоят звуки "а", а не "эн", и, поскольку, у нас таких имен нет, "'Эна" представляется чем-то инопланетно-потусторонним.
Двое больших стилистов вокала спели её один за другим, будучи к иому же одногодками. Но первым это сделал Артур Александер.
Можно сказать, что его значение преувеличено в угоду ностальгическим симпатиям одного поколения. И это будет правда, точнее, частица правды. Полную картину нам уже не воссоздать. Точный эмоциональный импульс гасит беспощадное время и перечеркивает сам человек, не способный ощутить его вновь, как в этой песне Барри Манна и Синтии Вайль.
Половину взрослой жизни певец провел за баранкой. Водил автобус в родной Алабаме. Строптивый Владимир Трещалов, незабываемый в образе Сидора Лютого, водил московский троллейбус.
Артур Александер тоже похож на героев и монстров Гражданской войны, причем, и красных, и белых. В исполнении Всеволода Кузнецова, Юрия Саранцева и даже Евгения Матвеева. Макар Нагульнов в афроамериканской постановке "Поднятой целины".
Вероятно поэтому в его песнях над ритм-энд-блюзом доминирует лирическое кантри. В первой записи на региональном лейбле слышна угроза в духе параноидальных исповедей Литтл Вилли Джона. Однако местечковая свирепость улетучилась с переходом на куда более влиятельный Dot, респектабельную платформу черного Джо Хантера и белого Пэта Буна.
Артур Александр посвятил свой емкий тембр и проникновенную интонацию сердечным переживаниям.
Даже задетый наглостью соперника герой You Better Move On ведет себя сдержанно. Скупая эмоционально румба соблазнила битовую молодежь. Самая известная версия, безусловно, у Роллинг Стоунз, но самая красочная, пожалуй, у Джина Кларка, о котором мы вспоминали вчера вечером. Самую трогательную оставил Драфи Дойчер - обаятельный цыган из ФРГ.
A Shot of Rhythm and Blues - фаворит ливерпульских и европейских хулиганов так же не зашкаливает в плане экспрессии. Джонни Кидд намного развязнее, а у его главных последователей Лордов и вовсе дым стоит коромыслом. Кстати, позднее Лорды удачно исполнят Good Side of June Джеймса Кейсона, чей Soldier of Love является бриллиантом репертуара певца в той же степени, в какой Anna - его жемчужиной.
Не так давно, анализирую композицию Sugar Shack, мы говорили о "психоделическом" эффекте расплывчатых припевов, создающих иллюзию замедления, хотя песня движется в прежнем темпе.
Примечательно, что в песнях Александера пафос удваивается именно в припеве, затем уходя на прежний уровень, как после иконописной ламентации в "Анне" - о-о-о, о-о-о, о-о. Несмотря на кажущуюся простоту, воспроизвести этот пассаж, эти три секунды, не так-то просто.
Интенсивный припев - визитная карточка Битлз, начиная с Please, Please Me, эта "фишка" форсирует A Hard Day's Night, You Can't Do That, No Reply, Yes It Is, Nowher Man, I'm Only Sleeping, The Word. Вполне возможно, под влиянием всё той же "Анны".
Чуть ли не впервые "замедление" появляется в пародийной литургии посреди "Доктора Роберта". До него почти повсюду только только штурм, натиск, апофеоз.
Не удивлюсь, если окажется, что ко-то из зарубежных авторов успел отметить эту закономерность до меня.
Голос Александера волнист и гибок, как фирменный почерк пианиста Флойда Креймера, способного извлекать на клавишах плывущий саунд pedal steel. Скорее всего именно он и аккомпанирует певцу на нескольких треках дебютной пластинки.
В числе других деликатесов на лонгплеях и синглах Артура Александера следует отметить две композиции Дэнниса Линда: I'm Comin' Home и Burnin'Love, мимо которой не мог пройти Элвис Пресли. Но, это уже обаяние поденщины 70-х. Записано и спето на скорую руку, но без промаха, а в этом, собственно, и вся суть полусонного кантри-фанка между Уотергейтом и Ираном.
Всего несколько ранних песен иллюстрируют постепенную трансформацию едва заметных деталей цивилизации, которая внешне движется в русле прогресса и конфликтов.
И тут Леннон услышал "Анну". Одним ударом в барабан Ринго перерубает пуповину иной эпохи. Рождается нечто новое, пускай, из того, что создано всего на год раньше, совсем недавно, и все-таки уже давно.
Короткий успех Артура Александера совпадает с "оттепелью". Среди множества прекрасных картин этого уникального периода памятны "Чужое имя" и "Верьте мне люди". Обе они заканчиваются одинаково. В хэппи-энде Кирилл Лавров и Юрий Саранцев везут пассажиров от пережитых ужасов к новой жизни.
На их месте прекрасно смотрелся бы этот сентиментальный и мужественный человек, а за кадром могла бы звучать одна из его песен.