В одной семье назрел нешуточный скандал. А повод, конечно, имелся сугубо материального характера. Но это так обычно - если не про измены речь заходит, то непременно встает в семье вопрос материальный.
И у Козловых все именно так и вышло. Никто там греховодничать не рвался, зато денежная неудовлетворенность случилась.
А это решили Козловы третьим наследником обзавестись. О дочке кудрявенькой давно им мечталось. И как только задумали - так супругу с работы погнали. Такая неприятность. Но почесали Козловы затылки и решили - коли аист к ним скоро все равно клювом затарабанит, то и пусть Зина не трудоустраивается вовсе. А лучше дома сидит и нервную свою систему в тепле содержит.
- Я, - Василий сказал, - пожалуй, в состоянии семью собственную обеспечитвать самостоятельно. Поскольку главой ее являюсь. Сиди, Зинаида, в домашней обстановке, готовься к положению. С малолетним Степаном чтением вот займись. Чего он дикоросом у нас растет? Все дети уже читают дошкольные произведения, а он только лопатой по крапиве колотит. И первоклассник Геннадий наш - редкостный оболтус. За ним сейчас глаз и глаз требуется. Сторожи себе спокойно оболтуса. Пусть-ка уроки он учит, а не только в игры играется. Иначе дворника вырастим. А я уж вас всех прокормлю как-нибудь.
Решили они так и жили довольно неплохо с полгода. А потом началось - на то не хватает и на это. И новорожденному многое скоро затребуется. А уже и у Степана ботинки худые. И коммуналка дорожает на глазах. А Геннадий, оболтус, сменку - пятую по счету - за одну четверть учебную теряет. Все на нем горит огнем. А матери его и на яблоки не всегда хватает. И Василию зарплату урезали вдобавок. Такое вот финансовое состояние приключилось у Козловых.
И Зина тогда предложение сделала.
- Коли мы отчаянно нуждаться по твоей вине начали, - сказала она супругу, - так продавай свою добрачную жилплощадь. Я до поры о ней речь не заводила. Но пришел час. И финансы вырученные позволят нам жить по-человечески ни один даже год. Мебель приличную купим да ремонт сделаем. И всякий детский скарб закупим вдоволь. Все равно квартира твоя крошечная и район крайне неудачный. Даже студенты иногородние в такую конуру заезжать отказываются. Продавай прямо завтра же.
А Василий - как глава семьи и кормилец - согласный площадь продавать. А и правда - чего с нее толку? Стоит и пылится. Жили они ведь как-то в наследной квартире супруги Зинаиды все десять лет супружества. И даже отлично жили - в трех просторных комнатах. И к работе близенько. Детсад и школа, опять же, рядом.
А родственники Васи как про продажу услышали, так и крик подняли.
- Олух, - кричат они, - ты, а не Василий! Кто же добрачным разбрасывается? Коли Зинка взбрыкнет вдруг и на развод побежит, то и останешься ты с носом. Придешь к нам жить - а мы тебя не пустим. Самим тесно. На морозе под мостом останешься. Хоть твое добрачное имущество и скромное, но все же личный угол. И ежели вы на третьего замахнулись, так и устраивайся на дополнительную работу скорее. И Зинка пущай дома носки вяжет и у метро их реализует усиленно.
Особенно батя Васин про метро кричал. И старший брат. Этот брат в четвертом разводе состоял и хорошо разбирался в имуществе.
Переругались все тогда ужасно. Васин брат даже к Зинаиде ходил разбираться. А она ему сменку Геннадия под нос совала.
А Василий на родню обиделся - чего лезет она не в свое дело? “Мы с Зиной, - думает Вася и квартиру продавать готовится, - пуд соли съели. И детей совместных растим который год. Чего бы ей брыкаться? Чего бы разводиться и на мороз меня вышвыривать? И где она, родня, про такие чудовищные случаи слышала?”.