Салфетка в цепких худых руках сиделки пахнет бензином. Магда всегда начинает протирать старинное кресло с резных подлокотников, методично очищает поверхность мягкой тканью, спускается ниже, к массивным деревянным колесам. Потом она берет в руки ветошь, смоченную в мыльном растворе, и начинает заново. Подлокотники. Рама. Колеса. Подножки. Сладковатая смесь едкого запаха нефтепродуктов, старого дерева и щелочи заставляет Магду ускориться. Женщина чувствует приступ головной боли, морщится и натягивает повыше медицинскую маску.
Если деревянная часть конструкции чрезвычайно занимает Магду, то обивка кресла, когда-то рельефная и напоминавшая мелкую кожу, ее ничуть не интересует. Дерматин сиденья потрескался от времени и превратился в причудливый фрактальный узор высохшей пустынной реки.
- Вот так тебя будет лучше видно, Поль - сиделка поворачивает кресло на считаные миллиметры, приводя в бешенство своего молчаливого подопечного.
Поль не помнит, когда потерял способность свободно двигаться и контролировать свои мышцы. Он не помнит, произошло это от травмы, инфекции или нарушения нервной системы. Мужчина полностью неподвижен и неспособен даже к самому маленькому повороту головы или шевелению фалангой пальца. Его кожа, бледная и холодная, подвержена развитию язв и других осложнений, и Магда часто ворчит, что отправит Поля на какие-то страшные мероприятия, направленные на предотвращение последующих разрушений и достижение оптимальных условий продолжительного сохранения его существования.
В теле каждого здорового человека есть около восьмисот пятидесяти мышц. Злобной усмешкой судьба сохранила Полю контроль над пятью мышцами, начинающимися от кольца Цинна, окружающего зрительный нерв в глубине глазниц. И уж этими мышцами мужчина пользуется изворотливо - нещадно сверля Магду взглядом. Его глаза, полные противоречивых чувств, находятся в постоянном движении. Но попытки Поля выразить свои мысли в ста случаях из ста остаются неопределимыми для сиделки. Отдадим ей должное - она и не старается.
Большая прямоугольная комната Поля выглядит еще более просторной из-за отсутствия мебели. Стены оклеены изумрудными текстильными обоями с деликатными узорами, создающими чувство глубины и объема. В правом углу расположен камин, которым давно не пользуются, и оттого он не создает в помещении ни тепла, ни уюта, а скорее наполняет комнату ощущением казенного учреждения, где все красиво и упорядоченно расставлено, но конфеты в вазе бутафорские, а на столы наклеены инвентарные номера. Это чувство усугубляет и единственный стул, стоящий возле камина, и висящие на стенах жанровые картины, яркие образы которых тонко сочетаются с зелеными обоями. Вся комната, за исключением немыслимого офисного стула, словно заморожена во времени.
По дурацким по мнению не только Поля правилам, придуманным Магдой, по комнате следует передвигаться как можно тише. Недопустимо громко разговаривать или кричать, подзывая своего спутника.
- Посетители, - поучающим тоном заученно повторяет Магда, - приходят сюда не для развлечения. Я выгоню каждого, кто громко разговаривает, нарушает покой и орет как базарная товарка на площади!
Ежедневно с 10 утра до 18 часов вечера, а по средам и пятницам до 21 часа к Полю приходят посетители. Поль не понимает, кто эти люди, и зачем они здесь. Иногда их действия и выражения кажутся ему в конкретной ситуации имеющими смысл, целенаправленными и следующими внутренней связности. Поль хочет верить, что понимает, что они говорят или делают, и чего хотят. Увы, это не так. Неизбежным симптомом его болезни является попытка выразить себя, и Поль представляет множество картинок. Эти картинки – воспоминания о вещах и событиях жизни. Но являются ли они настоящими?Поль не знает или не помнит никого из посетителей - ни пышную женщину средних лет с ярко-красной помадой на губах, ни молодого человека в стильной куртке и джинсах, ни пожилого мужчину в джемпере и шапке, входящего в комнату неуверенно и направляющегося к Полю только после того, как он осмотрит все картины, висящие на стенах.
Некоторые посетители подходят к Полю вплотную, и он сжимается, столбенея, его глаза бессмысленно блуждают по комнате, не задерживаясь на лицах незнакомцев. Их шепот и очертания оставляют только невнятный гул в ушах мужчины.
Художник, рисуя какой угодно сюжет, будь то жанровая композиция, огромный религиозный холст, парадный портрет или же учебный натюрморт с яблоком и бутылкой, видит не статичную композицию, а представляет свое будущее произведение пятнами. В голове живописца нет ни деревьев, ни облаков, ни мостов, ни площадей, ни прекрасных женских лиц, ни морских волн. Есть только пятна, полутона, переливы сотен теней и колористических нюансов. Краска и кисть не знает, что такое чувственные губы красавицы или тончайше проработанные мышцы вздыбленной лошади. В арсенале мастера есть только цвета и пятна. Так устроена и память Поля, безрезультатно пытающегося вспомнить себя через своих посетителей.
Поль узнает только одну высокую стройную женщину лет тридцати, которая приходит к нему почти каждый день. Он знает ее имя – Мина Барнс. Она всегда одета в темно-синее платье, на котором нет украшений, кроме желтой ленты на левой стороне груди с надписью «Суфражистка». Ему нравится ощущать ее легкое дыхание и запах шипрово-цветочных шлейфовых духов, создающих мистическую притягательную ауру вокруг своей носительницы.
Поль видит в этой женщине то, чего она сама в себе не замечает - Мина не доверяет выхолощенной и несовершенной реальности. А еще она нередко чувствует тайные «благородные» намерения, что в итоге перерастает в открытую неприязнь и причиняет страдания. Это значит, что она поможет ему совершить давно задуманное. А задумал Поль умереть.
Мина приходит к Полю и смотрит на него с интересом и любопытством. Каждый раз она замечает в мужчине что-то новое: выражение лица, ухмылку, направление взгляда. Женщина видит перед собой живого, дышащего, чувствующего человека, оказавшегося пленником обстоятельств.
Она решает убить Поля. Судьба дает ей, Мине Барнс, живущей обычной и непримечательной жизнью, невероятный шанс. Шанс стать кем-то. Беспомощность Поля обостряет чувство собственничества, физического превосходства, и Мина не проходит искушение хрупкостью. Тем более, что Поль обращается к ней с мольбой. Она очень просто убеждает себя в этом.
Руки Мины дрожат, а глаза отрешенно смотрят в поисках ответов на внутренние вопросы.
Внезапно, она быстро вытаскивает из сумочки острый предмет и молниеносно, наотмашь наносит Полю два удара ножом. Ее сердце бешено колотится, губы расплываются в счастливой улыбке, будто она не совершила преступление, а только что спасла жизнь невинному человеку.
Магда слышит звук разрезаемого полотна, но не успевает среагировать, тряпка, которой она протирает деревянные рамы других картин, падает на паркет в звенящей тишине. Магда нарушает главное музейное правило и начинает истошно кричать.
На следующий день газеты пестрят заголовками о том, что одна из посетительниц музея искусства порезала автопортрет известного художника. Статьи описывают ее действия как бесчинство и вандализм.
Репортеры ищут свидетелей происшествия и мучают экспертов вопросами, можно ли восстановить поврежденное полотно. Многие отмечают, что женщина, порезавшая картину, явно находится не в своем уме.
Однако те, кто хотят знать, что стало причиной такого неадекватного поведения, останутся разочарованы - никакой официальной информации о причинах этого инцидента не объявят.
За порчу картины Мина Барнс приговорена к 6 месяцам тюрьмы и огромному штрафу. В своих показаниях виновная поясняет следующее:
«Не пытайтесь почувствовать нечеловеческую боль, изображенную на картине, не зная историю ее создателя. Без этого невозможно понять, о чем идет речь, и услышать безмолвный крик, изображенный мастером на холсте.»