Глава L. Поездка в Монако
Прибыв утром к Планше, чтобы попрощаться с друзьями перед поездкой в Монако, д’Артаньян, Франсуа и де Планш узнали, что Атос, Портос и Арамис уже уехали, поскольку Атос сообщил друзьям какую-то новость, после чего они позавтракали очень быстро. Планше едва успел дать им в дорогу кое-какие съестные припасы, которые предусмотрительно упаковал в чересседельные сумки. Аналогичными сумками добрый Планше снабдил и д’Артаньяна с его спутниками.
— В случае, если я не вернусь, дорогой мой Планше, моим наследником я назначил Франсуа, имей это в виду, — сказал д’Артаньян. — Впрочем, при пожаре в Монквиле сгорело почти всё, что я имел, включая завещание.
— Ваш счёт в моём заведении не только сохранился, но и приумножился, — ответил Планше. — Однако, я твёрдо верю, что вы вернётесь. Неужели ваша нынешняя поездка намного опасней всех тех, из которых вы возвращались живым и невредимым?
— Не думаю, чтобы она была опасней, — ответил д’Артаньян. — Но ведь я с годами не молодею, и когда-нибудь я же должен буду встретить свою судьбу. Я же не вечен!
— Но я впервые слышу от вас подобные предсказания, господин д’Артаньян! — сказал Планше с удивлением. — А ведь вы побывали в таких сложнейших переделках!
— Дорогой мой, я стал сентиментальным после того, как вся Франция записала меня в покойники, — ответил с грустной улыбкой д’Артаньян. — Не могу же я идти против мнения целой страны.
Обнявшись со старым слугой, который стал почти другом, д’Артаньян бодро вскочил в седло, Франсуа и де Планш последовали его примеру, после чего все трое направились в Монако.
— Господин маршал, — обратился Франсуа к отцу. — Насколько опасна наша миссия?
— Почему ты спрашиваешь, Франсуа? — спросил в ответ д’Артаньян и взглянул в лицо сыну. — Я никогда не задавал этого вопроса.
— Я спросил лишь для того, чтобы знать, какое оружие, прежде всего, держать под рукой, — ответил Франсуа.
— Это другое дело, — сказал д’Артаньян, успокоившись. — Но я не могу сказать заранее, какое оружие понадобится нам прежде всего. На всякий случай будь готов применять всё, включая кулаки, а если понадобится, то всё, что подвернётся под руку. Помнится по былым схваткам, Портос в этом случае, весьма неразборчив. Если его шпага сломается, он может сражаться оглоблей, булыжником, канделябром, трактирной скамейкой, да хоть бы и столом. Кузнечной кувалдой он может фехтовать так, как если бы это была простая шпага!
— Я постараюсь следовать его примеру, хотя едва ли я смогу фехтовать кувалдой, — ответил со смехом Франсуа.
— Превосходно, сын мой! — воскликнул д’Артаньян. — Но всё же постарайся, чтобы тебя не убили. Ты, конечно, не вечен, но не сейчас. Только не под моим началом! И не на моих глазах, чёрт побери! Дождись моей смерти, по крайней мере. Но запомни, что постараться сохранить свою жизнь – вовсе не означает уходить от опасности. Для этого следует всего лишь действовать мгновенно, и при этом исхитриться прежде, чем действовать подумать хотя бы миг, если он у тебя будет. Беда в том, что у меня зачастую не было даже этого мгновения, действовать всегда приходилось слишком быстро. Поэтому научись оценивать ситуацию и принимать решение за десятую долю секунды. В этом весь секрет и успешного фехтования, и точной стрельбы. Итак, послужим Франции, и если придётся погибнуть, погибнем, но при условии, что я хоть на миг опережу тебя. Впрочем, нет, чёрт побери, мы не погибнем, Франсуа, смелых людей щадит и пуля, и шпага.
— Когда я узнаю в чём состоит наше задание? — спросил Франсуа.
— Прямо сейчас, — ответил д’Артаньян. — Слушайте меня и вы, де Планш. Рядом с княгиней Монако пребывает дворянин, которого, вероятнее всего, попытаются увезти хитростью или силой. Ты узнаешь его, Франсуа, поскольку это почти тот же самый дворянин, которого мы отвозили в Пиньероль, Франсуа. Скажем так, с виду это именно он. Ты меня понимаешь?
— Да, господин маршал, — ответил Франсуа.
— Этот человек должен быть в безопасности и под нашим контролем, — продолжал маршал. — Если же это будет недостижимо, в самом крайнем случае, мы не должны выпускать его, не должны оставить его в руках заговорщиков, если мы не сможем его спасти, мы должны его убить… Хотя если это случится, после этого я пущу себе пулю в лоб. Так что будет лучше, если мы всё же не позволим его выкрасть.
— Мы сделаем это, отец! — воскликнул Франсуа.
— Можете нам доверять, — сказал де Планш.
— Почему мы не взяли большего отряда? — спросил Франсуа. — Миссия секретна?
— Да, секретна, — подтвердил д’Артаньян. — Если бы для успеха потребовалась целая армия, я взял бы её. Однако наш успех зависит от того, насколько аккуратно бы будем действовать. Большая группа людей лишь привлечёт лишнее внимание, и мы не решим нашу задачу. Напротив, в этом случае мы спровоцируем именно то, чего я всеми силами буду стараться избежать.
Франсуа и де Планш кивнули и некоторое время всадники скакали молча.
Мы избавим читателей от пересказа всех разговоров, которые вели путешественники и от описания дороги, постоялых дворов и всех мелких происшествий по пути в Монако. Однако мы остановимся на одном визите.
Подъезжая к знакомой деревушке, д’Артаньян сообщил, что заедет к одному приятелю. Дом, в который решил заехать маршал, был тем домом, который наши читатели уже встречали. В нём проживал индус по имени Готан Кумар.
Когда д’Артаньян заехал к индусу, тот, как всегда, медитировал. Однако, наш гасконец уже знал, что может задать индусу вопросы, на которые тот может ответить жестами, а если хорошо попросить, то и словами.
— Мир тебе, Готан Кумар, — сказал д’Артаньян, входя в дом.
Индус опустил ресницы, что означало «И тебе мир, д’Артаньян, куда бы ты ни направлялся».
— Послушай, учитель, — проговорил д’Артаньян, который вовсе не был учеником индуса, но знал, что такое обращение практикуется при разговоре с индийскими йогами. — Мне необходимо знать кое-что, без объяснения этого странного явления мне иногда не спится.
Индус посмотрел в глаза собеседнику, что означало: «Если хочешь задавать вопрос, задавай, и избавь меня от предисловий и извинений, моё время дорого».
— Я просил у тебя порошок для несмываемой татуировки, и ты мне его дал, — сказал д’Артаньян. — Почему же она очень быстро сошла? Ты меня обманул?
— Я не обманывал капитана, — ответил Индус. — Я спасал его от самого себя.
— Поясни! — потребовал д’Артаньян.
— Язык капитана говорил одно, но его глаза говорили другое, — сказал индус. — Капитан просил средство для татуировки навсегда, но его глаза сказали мне, что капитан не уверен в этом. Я понял, что вопрос очень важный, а для важного вопроса нужны важные решения, то есть такие, которые принимают не сгоряча. Окончательная татуировка – это слишком серьёзно, поскольку это навсегда. Поэтому прежде, чем сделать окончательную татуировку, следует сделать временную, и только если после ношения этой татуировки человек не изменяет своего решения, тогда через две недели поверх неё применяется закрепляющее вещество, которое делает эту татуировку постоянной. Если же закрепляющее вещество не применить, тогда татуировка сойдёт сама собой через три-четыре недели без следов.
— Ты провёл меня, Готан Кумар! — воскликнул д’Артаньян. — Но я не сержусь. Что сделано, то сделано, и быть может, твоё решение спасло Францию. А может быть, обрекло её на гибель. В любом случае теперь уже ничего не изменить. Тебе следовало бы сменить своё имя, тебе больше подошло бы имя «Судьба».
— Я сообщил тебе имя, которое указывает на моё происхождение. Готан Кумар означает сын местности Готан. Но в этой местности меня звали Дайва Пуша-Кара. — ответил индус. — Это нельзя перевести на французский язык, но приблизительно это что-то вроде судьбы.
— Что ж, — сказал д’Артаньян, — тогда я поблагодарю свою судьбу этими двадцатью пистолями. В другие времена я бы дал больше, но сейчас у меня временные трудности. Прощай, Готан Кумар, Дайва Пуша-Кара.
С этими словами д’Артаньян положил на стол двадцать пистолей, поклонился и вышел из хижины.
Через некоторое время д’Артаньян и его спутники подъехали к столице княжества Монако. В город вели две дороги.
— Мы не можем себе позволить упустить того, за кем мы явились, если он ещё здесь, — сказал д’Артаньян. — Поэтому поступим так. Я поеду по левой дороге, а вы, Франсуа и де Планш – по правой. Если вы увидите подозрительных людей – всадников или карету, в которой можно перевозить пленника, один из вас должен поехать за ней, другой – найти меня у въезда в город и сообщить об этом, после чего мы пустимся в погоню. Если же нечто подобное увижу я, тогда я не явлюсь на встречу. В этом случае вы должны вернуться по той дороге, по которой я поеду, и догонять меня. Я буду оставлять для вас знаки, точно также должен поступить тот из вас, кто поедет за каретой или конвоем, если он встретится на вашем пути.
После этого наши герои разделились, и д’Артаньян поехал один по левой дороге. Начало смеркаться, но столица была уже недалеко. Казалось бы, поездка до Монако закончится без приключений. Дорога вновь раздвоилась, но д’Артаньян знал эти места. В то время, как широкая дорога проделывала большой крюк, узкая дорога срезала его, но была слишком неудобной для кареты или группы всадников, хотя один всадник мог бы по ней проехать. Д’Артаньян решил, что по узкой дороге едва ли сможет двигаться карета, поэтому если он хочет не упустить возможных похитителей Филиппа, ему следует двигаться по широкой дороге, даже несмотря на то, что она длинней и поездка займёт больше времени. Маршал пришпорил своего коня и поднял его на галоп.
Когда объездная дорога почти закончилась и встретилась с узкой короткой дорогой, д’Артаньян машинально взглянул на неё, и в тот же миг он увидел до боли знакомый предмет в кустах. Это был ствол мушкета. Д’Артаньян тотчас поднял коня на дыбы, закрываясь его телом от мушкетной пули. Прогремел выстрел, и конь рухнул на дорогу.
Д’Артаньян упал и сильно ударился головой. Он с трудом посмотрел в сторону, откуда прилетела пуля и ему показалось, что из-за кустов вышла миледи, та самая леди Винтер, отравившая Констанцию!
— Миледи? — прошептал д’Артаньян, у которого от удара кружилась голова. — Это судьба!
Однако, из кустов вышла не миледи, а Оливия де Трабюсон. Она подошла со вторым мушкетом, направленным на лежащего маршала. Д’Артаньян попытался встать, но не мог, поскольку конь придавил его ногу. Он не мог также дотянуться до мушкета.
— Наконец-то я отомщу тебе за все несчастья! — воскликнула Оливия.
— Что ж, миледи! — ответил д’Артаньян, по лицу которого струилась кровь из раны, возникшей от падения. — По-видимому, Господь решил покарать меня, и забрать мою жизнь в уплату за вашу. Он воскресил вас и послал для свершения приговора. Уверяю вас, я готов к смерти. Прошу вас покарать только меня одного, мои друзья не виновны ни в чём. Да свершится ваша месть.
— Он бредит! — воскликнула Оливия, пожимая плечами. — Эй, д’Артаньян! Очнись! Я бы хотела, чтобы ты осознал приближение скорой гибели! — сказала она, обращаясь к д’Артаньяну. — Месть особенно сладка, когда её жертва осознаёт её скорый приход и молит о пощаде.
— Я не буду молить о пощаде, миледи, — ответил д’Артаньян, который тщетно продолжал попытки не потерять сознание и высвободиться из-под коня. — Коль скоро Господь лишил меня возможности защищаться, да свершится его воля.
— Какая ещё миледи! — возмутилась Оливия. — Впрочем, быть может, ты не бредишь, а хитришь со мной? Как бы то ни было, через минуту ты умрёшь.
С этими словами Оливия подошла к д’Артаньяну на расстояние полутора шагов, что было достаточно, чтобы полностью исключить вероятность промаха, но и не позволяло д’Артаньяну попытаться сопротивляться. Она прицелилась в лицо своему противнику.
— Любопытно заглянуть в глаза смерти, — сказал д’Артаньян, глядя в центр мушкетного ствола. — Не знал, что всё так закончится.
Через секунду раздался выстрел.
Глава LI. Приказ арестовать
Конвой из шестидесяти человек во главе с полковником гвардии маркизом д’Арси прибыл в Нанси, столицу Лотарингии. Маркиз чувствовал себя неуютно, поскольку если бы герцог решил выказать неповиновение, силы были бы неравными. Однако неподалёку находился значительный контингент королевской армии под командованием принца де Конде. Разумеется, маркиз отправил гонца с предупреждением о том, что в случае, если он не даст о себе знать на протяжении суток, следует известить Его Величество о неповиновении Карла Лотарингского, что, по-видимому, приведёт к новому этапу междоусобной войны. Ощущая за спиной поддержку Франции и её войск, маркиз, тем не менее понимал, что в Лотарингии его военная сила видится ничтожной. Тем не менее, маркиз надеялся на послушание со стороны герцога, поскольку в противном случае это грозило войной, вследствие чего неприятности могли распространиться не только на самого Карла, но и на всех членов его семьи.
— Я рад приветствовать у себя такого высокого гостя, как маркиз д’Арси! — торжественно произнёс Карл с сияющим видом. — Чем, однако, обязан вашему присутствию со столь представительной кавалькадой?
— Боюсь, мой визит не обрадует вас, герцог, — сказал маркиз. — Я к вам по делу чрезвычайной важности.
— Не отобедаете ли вы прежде, чем говорить о делах, маркиз? — спросил герцог с улыбкой.
— Я бы в иных обстоятельствах не отказался от вашего гостеприимства, герцог, но, боюсь, при данных обстоятельствах злоупотреблять вашей добротой я не должен, — отклонил предложение герцога маркиз. — Дело, по которому я прибыл не способствует застольным беседам, поскольку я прибыл, чтобы арестовать вас по приказу Его Величества Короля Франции Людовика XIV.
— Скажите, маркиз, давно ли вы видели Его Величество? — спросил герцог.
— Полагаю, что ответ на этот вопрос не имеет никакого значения, герцог, поскольку я обязан выполнить приказ, прошу меня простить, — ответил маркиз.
— Я спрашиваю по той причине, что, полагаю, вы получили это приказ не лично из рук Его Величества, а через какого-то посредника, не так ли? — спросил с улыбкой Карл.
— Я имею на руках приказ военного министра, Франсуа-Мишеля Ле Телье, маркиза де Лувуа, — ответил маркиз. — Господин министр сказал, что приказ отдан лично Его Величеством.
— Может быть и так, — ответил Карл. — Но, быть может, будет лучше, если мы с вами сами спросим, действует ли ещё приказ Его Величества?
— У кого же вы собираетесь спросить, герцог? — спросил с недоумением маркиз.
В эту минуту двери в глубине зала распахнулись и из них вышел Король Франции собственной персоной.
— Маркиз, благодарю за службу, но я отменяю свой приказ об аресте герцога Карла II Лотарингского, — сказал Король. — Поэтому если вы не принимаете приглашение герцога на обед, я вас не задерживаю.
— Не понадобится ли Вашему Величеству конвой или что-либо другое? — с удивлением спросил маркиз.
— Благодарю, маркиз, я же сказал, что вы свободны, — ответил Король.
Маркиз в недоумении поклонился Королю и попятился к выходу.
— Я сделал, как вы хотели, герцог, — сказал Филипп, когда маркиз покинул дворец герцога Лотарингского. — Надеюсь, теперь вы предоставите свободу мне и Катерине Шарлотте?
— Обязательно представлю вам полную свободу, монсеньор, — ответил герцог. — Я даже готов подчиниться вам как своему суверену. Но мне нужны гарантии, что вы не сделаете чего-нибудь чрезвычайно нежелательного для меня или для моей семьи.
— Я дам вам любые гарантии в обмен на нашу свободу, — сказал Филипп.
— Не так, монсеньор, — возразил Карл. — Единственной гарантией может служить княгиня Катерина Шарлота де Грамон, княгиня Монако. Поэтому она ещё некоторое время побудет в месте, о котором я не могу вам сообщить. Ведь вас заботит её благополучие? И меня тоже. Следовательно, наши цели совпадают. Между прочим, я просил вас не только выпроводить маркиза, но и сделать всё возможное, чтобы он возвратился в Париж как можно позже.
— Что же я мог поделать с этим? — спросил Филипп.
— Следовало бы придумать ему какое-то дело в Дижоне, а ещё лучше – в Лионе, — проворчал Карл.
— Вам следовало бы заранее придумать это поручение и предупредить меня об этом, — гордо сказал Филипп.
— Монсеньор, я прошу вас быть моим союзником, если вас, действительно, волнует судьба княгини Монако! — ответил Карл, едва скрывая раздражение, однако, стараясь казаться в меру почтительным.
Филипп молча отвернулся от Карла и подошёл к окну.
«Быть может, следовало приказать ему арестовать герцога Лотарингского? — подумал Филипп. — Нет, это было опасно. Ведь он предупредил меня, что его слуги уже имеют на руках приказ на случай, если я не буду повиноваться, расправиться с Катериной Шарлоттой. Судя по всему, это человек решительный и он ни перед чем не остановится. Что ж, будем надеяться, что мне удастся договориться с ним. После этого мы уедем с Катериной Шарлоттой из Франции навсегда. Я попрошу д’Артаньяна и его друзей найти мне другое место для проживания, где нас никто не найдёт».
Тем временем маркиз д’Арси покинул дворец герцога Лотарингского и приказал конвою возвращаться в Париж. Он был так огорчён провалом своей миссии, что даже не подумал накормить солдат перед походом, решив, что поужинает с солдатами в ближайшем трактире за пределами города.
Глава LII. Неудача миссии в Монако
Вернёмся к выстрелу, который прозвучал в момент, когда Оливия де Трабюсон навела свой второй мушкет в лицо д’Артаньяну. Да простят меня читатели за то, что я прервал рассказ о том, что случилось с нашим героем. Теперь же я должен сообщить, что произошло после того, как прозвучал роковой выстрел.
Итак, Оливия навела мушкет на лицо д’Артаньяна, после чего прозвучал выстрел, Оливия выронила мушкет и упала на землю.
— Шарль, я так и знала, что вас не следует отпускать одного! — услышал д’Артаньян знакомый голос.
— Сюзанна! — воскликнул гасконец. — Разрази меня гром! Сюзанна! Вы как нельзя вовремя!
— Да, это я, ваша Сюзанна, — ответила дама, разрядившая свой мушкет в Оливию, ибо это была мадемуазель Сюзанна Кампредон.
— Эта бандитка жива? — спросил д’Артаньян.
— Надеюсь, нет! — ответила Сюзанна. — Вы об этом сожалеете? Вы, Шарль, стали таким отчаянным пацифистом после того, как вас чуть не убило ядро под Маастрихом, что я не понимаю, как вы умудрились получить маршальский жезл! И ничего удивительного в том, что вам не удалось его сохранить за собой более, чем на пять минут!
— Ошибаетесь, моя дорогая! — воскликнул д’Артаньян. — Жезл для меня сохранил сам Король Франции. Но помогите же мне вытащить ногу из-под коня!
Мадемуазель Сюзанна просилась было помогать своему дорогому Шарлю, однако, прежде решила убедиться, что негодяйка, намеревавшаяся его убить, более не опасна. Поэтому она осторожно, держа наготове второй мушкет, приблизилась к Оливии де Трабюсон. Хотя Сюзанна не разбирала, куда именно метиться, поскольку у неё не было времени на размышление, она попала в грудь Оливии, поэтому рана была чрезвычайно опасной.
— Мадам, не нуждаетесь ли вы в помощи? — спросила Сюзанна Оливию. — Если вы отбросите прочь свой мушкет, я, быть может, смогу спасти вам жизнь, или хотя бы облегчить ваши муки.
— Ступай к дьяволу со своим дорогим Шарлем! — прохрипела Оливия. — До встречи в аду! Там и поговорим…
Она, вероятно, хотела сказать что-то ещё, но от той ярости, с которой она пыталась выкрикнуть свои проклятья, её рана ещё больше открылась, кровь хлынула на землю, и Оливия испустила дух.
После этого Сюзанна подобрала толстую палку на обочине дороги, чтобы подсунуть её под тушу коня и помочь д’Артаньяну вытащить ногу. Если бы не шпора, он и сам бы справился, однако, шпора так неудачно вонзилась в землю и конь придавил ногу, что маршалу Франции просто необходима была помощь. Вскоре он уже стоял на ногах и обнимал свою спасительницу.
— Сюзанна, вы вторично спасаете мне жизнь! — сказал он. Вся моя жизнь без остатка и без того принадлежала вам, но теперь каждый мой час на этой грешной земле является вашей заслугой. Все подвиги, которые я совершу, я совершу благодаря вам и в вашу честь, и если после выполнения нашей миссии Господь оставит мне несколько лет, или месяцев, или дней, или хотя бы часов…
— Я заберу всё, что останется! — сказала Сюзанна. — Д’Артаньян, вы мой, и помните об этом! Я не говорю, что вы только мой, поскольку шпага д’Артаньяна всегда будет принадлежать Франции и Королю, но ваше сердце…
Мы не знаем, что хотела сказать Сюзанна, поскольку д’Артаньян закрыл её рот своими губами, запечатав на нём свой нежный и долгий поцелуй.
К месту встречи с Франсуа и де Планш д’Артаньян прибыл с небольшой задержкой, что мы объясняем тем, что его конь был убит, так что им пришлось вдвоём ехать на коне Сюзанны. Быть может, придирчивый читатель, вооружённый хронометром, спросил бы нас, куда делись ещё полчаса, а также спросил, по какой причине на придорожной полянке образовалось пятно из примятой травы, на что мы ответа дать не можем, поскольку, как мы говорили, уже наступили сумерки, и мы не можем в точности описать, что именно происходило этим вечером вблизи пустынной дороги на въезде в Монако. Тем же читателям, которые вздумают обвинить нашего героя в потере расторопности при выполнении срочной миссии по поручению Короля, мы возразим, что д’Артаньян просто обязан был оказать знаки внимания своей прекрасной мадемуазель Сюзанне, которая бросила мирную Шотландию, на ближайшем попутном корабле пересекла пролив и предприняла весьма успешные поиски своего возлюбленного, отыскав его в нужное время и подоспев с такой необходимой помощью, о которой мы уже рассказали в начале этой главы.
Франсуа и де Планш согласно указанию маршала после того, как время ожидания вышло, направились по той дороге, по которой он должен был прибыть в Монако, так что они повстречали его и Сюзанну на подступах к городу.
Прибыв в Монако, д’Артаньян и его спутники узнали, что княгиня Монако вот уже несколько дней отсутствует. Для того, чтобы выяснить это, не потребовалось никаких изощрённых шпионских приёмов, поскольку княгиня была самым известным лицом в княжестве, если не считать её супруга, при этом самой обожаемой правительницей за все времена существования княжества, и хотя супруг не считал нужным вмешиваться в её дела, она всё же считала своим долгом ставить его в известность о предстоящих отлучках, как это было во время её поездки в Шотландию, также как князь на публике держал себя весьма корректно и проявлял заботливость о своей супруге. Несколько дней назад к нему прибежала испуганная Жозефа и сообщила, что княгиню похитили какие-то злоумышленники. Умная Жозефа смолчала о том, что наряду с ней был похищен и Филипп, предположив, что князю нет до него никакого дела и он не предпримет ничего для его поисков.
Поскольку княгиня была матерью их совместных детей, князь продолжал любить её, если не любовью возлюбленного мужчины, то любовью родственника, члена семьи. Он с особой остротой почувствовал необходимость отыскать её и объявил розыск, поэтому об исчезновении княгини знал любой посетитель любого трактира в Монако. Тем же вечером д’Артаньян разыскал Жозефу и вместе с Сюзанной поговорил с ней. Догадливая Жозефа узнавшая в Сюзанне пленницу голландских пиратов, прониклась к ней доверием и рассказала, как на духу всё, что знала о Филиппе и Катерине Шарлотте. На этом основании д’Артаньян понял, что ему и его спутникам также следует как можно скорей ехать в Нанси.
Быть может, наши читатели скажут, что эта глава слишком коротка, но поверьте, если бы мы могли описать все слова, сказанные шёпотом Сюзанной своему Шарлю на обочине дороги, и те слова, которые он в ответ нашептал ей на ушко, эта глава могла бы поспорить с самой длинной главой нашего романа.
Полностью книгу «Д’Артаньян и Железная Маска» вы можете найти тут
Также по теме см. «Мемуары Арамиса»