— Пишите объяснительную, Ирина Геннадьевна, почему не составили план работы на неделю в другом формате?
— Но, ... вы же никогда не просили составлять такой план, Роберт Евгеньевич, — не скрывая удивления, возразила начальница отдела.
— Я так решил, — директор постучал по столу карандашом и добавил. — Вы что, в институте плохо учились? Не знаете, что планирование — это уже на 50% выполненная работа?
— Хорошо, — опустив голову, согласилась подчинённая.
— Сейчас пишите, пишите и вслух нам зачитывайте, что пишете.
В кабинете директора повисла неприятная тишина. Рабочая неделя неожиданно началась с претензий директора к одной из сотрудниц по весьма надуманному поводу. Каждый из сидящих на планёрке начальников отделов понимал, что Ирина Геннадьевна просто попала под горячую руку. Она обычно первая, кто отчитывалась по работе за прошедшую неделю и рассказывала о планах и проектах на текущую. Все молчали и даже боялись пошевелиться, осознавали и свою уязвимость, никто даже не подумал вступиться за коллегу или вообще что-то произнести вслух. Такими все видели директора впервые.
Роберт Евгеньевич был справедливым руководителем своей фирмы, строгим, но только к месту. В свои сорок пять он выглядел прекрасно: высокий, подтянутый, в строгом дорогом костюме, и уже возглавлял производственную компанию. Он никогда не позволял себе по отношению к своим подчинённым грубости или надменности. Всё по делу.
— Галина Сергеевна, выдайте Гриценко бумагу, — обратился директор к референту.
Ирина взяла лист, положила его перед собой и взяла ручку. Все собравшиеся внимательно следили за происходящим. Никто взглянуть в сторону директора не решался.
Её плечи задвигались нервно, тонкие губы поджались, превратившись в едва заметную полоску.
— Я жду! — требовательно произнёс Роберт Евгеньевич.
— Объяснительная..., — начала Ирина.
— Так... Я больше ждать не буду, вы слишком медленно пишете. Наши конкуренты за это время успеют сотню договоров заключить и отгрузить пару тонн. Напишете и принесёте объяснительную после обеда. Продолжаем, кто следующий?
Всё оставшееся время, пока шла планёрка, Ирина Геннадьевна сидела, совершенно не двигаясь. А когда директор, поблагодарив всех, отпустил с совещания, она выскочила из кабинета первой.
— Что это с Робертом Евгеньевичем? Чего он на Ирку сорвался? — недоумевали все.
— Может, накосячила где, просто мы не знаем, — сослуживцы недоумевали, обсуждая в курилке произошедшее утром.
Ирина вошла в небольшое помещение для перекура с совершенно белым лицом. Достала свою тонкую сигарету и никак не могла прикурить.
— Ир, чего он на тебя? На мою зажигалку, — протянула Маша.
— Да не знаю я! Вы ещё пристали, лучше бы отгрузками занимались, а не в курилке торчали. И не Ира, а Ирина Геннадьевна, — дёрнула худыми плечами она.
Ирку в отделе снабжения не любили. В карман за словом не лезла, могла нагрубить, наорать, требовала сотрудников перерабатывать, а дополнительные часы в табель не ставила, знала, что если переработки оплатить, значит, себе премию урезать. Получать меньше она не хотела, тем более что работу свою выполняла хорошо.
Обеденный перерыв закончился, пора было нести руководителю тот самый листок с планом.
Роберт Евгеньевич ждал её.
— Проходите, давайте, посмотрим, что там у вас? — уже спокойным голосом сказал он и протянул руку.
Лист бумаги быстро перекочевал из одной руки в другую, но директор даже не взглянул на него.
— Урок усвоили? — спросил он.
Ирина смутилась.
— Вижу, что вы не понимаете в чём дело. А жаль. Сегодня утром, прямо перед планёркой я стал свидетелем того, как вы отчитывали своих подчинённых, требовали того, что даже не входит в круг их обязанностей, — Роберт Евгеньевич подошёл к окну и открыл его. — Вот прямо тут, у меня под окном, вы орали на бедного парнишку с коробкой в руках, потом прошли к складу и заявили кладовщице, что она не пойдёт домой пока не примет товар, а потом..., — он закрыл окно и вернулся на своё место. Ирина сидела напротив, скромно убрав руки на колени. — Я говорил на планёрке вашими же словами, а вы этого даже не поняли. Я, конечно, могу предположить, что вы считаете такие методы управления действенными, но я не хочу видеть такого начальника у себя в команде. Ха-балкам место на базаре. Не ставьте людей в такие ситуации, в которых не хотите оказаться сами. Если готовы принять моё условие, то работаем дальше, а нет — пишите заявление.
Ирина Геннадьевна урок запомнила, осталась работать. Правда, искоренить недостойное поведение не получилось, не всегда себя сдерживала начальница отдела, но бывало это очень редко.