Часть 3. От леса до леса дорога идет вдоль обрыва. Глава 3.6
***
Что ж, скрепя сердце приходилось признать, что встреча с Верноном Роше подействовала на Иорвета исключительно благотворно. Когда он вместе с Киараном вернулся в лагерь к обеспокоенным долгим отсутствием уже обоих старших командиров «белкам», это ощутил каждый. Он был собран, деятелен и энергичен как в самые лучшие времена, и, по-видимому, активно принялся строить планы, о чем со всей определенностью говорили отданные им приказы: большая часть небольшого отряда в пятнадцать бойцов должна была немедленно разделиться и отправиться к самым отдаленным группам. Местом встречи для всех бригадиров назначался лагерь скоя*таэлей под Анхором, на настоящий момент самый крупный за счет беженцев. Выдвигаться туда предполагалось максимально скрытно, избегая любых стычек, особенно с местным населением.
Киаран наблюдал за происходящим с тяжестью в душе, разрываясь от самых противоречивых мыслей и чувств. О нет, он ни на мгновение не усомнился в названном брате и командире, хотя зрелище, как Иорвет на прощание крепко пожимает руку, пролившую реки крови aen seidhe, ударило скоя*таэля в самое сердце! Откуда такое согласие, когда, как, почему это вообще могло случиться? Как Иорвет мог пойти на такое? Правда, он говорил перед уходом об обстоятельствах – более чем странных, по мнению Киарана, - способствовавших сближению между лидером «белок» и одним из известнейших на них охотников, но… вот именно, что dh*oine есть dh*oine, низость, подлость и предательство – их имена! А Иорвет после Вергена был сам не свой…
Не то чтобы это сильно бросалось в глаза, однако Киаран знал своего командира не первый год, был ближе к нему, чем кто-либо из скоя*таэлей, еще с прошлой войны, по первости заменив в адьютантах сгинувшего в плену Эхеля, поэтому и замечал он больше остальных. И оттого радость, что Иорвет наконец явственно воспрянул духом, мешалась с чудовищной тревогой – из-за того, почему это произошло. Тревогой ЗА него.
Впрочем, за них всех, потому что без Иорвета - «белки» нынче по сути всего лишь толпа мародерствующей голытьбы, пусть они сами не хотят этого понимать и признавать.
У Киарана было стойкое ощущение надвигающейся беды, но он никак не мог сколько-нибудь четко определиться – действительно ли это предзнание, просыпающееся иногда в чистокровных aen seidhe, как говорил Седрик, или же всего лишь следствие накопившейся усталости, изнеможения, отчаяния и беспокойства, все же раньше его такие приступы не посещали. Быть может, сказывалось удручающее молчание Иорвета в его сторону после хутора, хотя командир не позволил себе ни гневного взгляда, ни резкого слова, даже когда они достаточно удалились от людей, а до лагеря еще не дошли и оставались наедине.
Киаран видел, что Иорвет все это время что-то напряженно и озабоченно обдумывает, однако гнетущее чувство внутри становилось совершенно невыносимым, и когда командир предложил ему и Фейдель решить самим, кто из них выдвинется к отряду Верноссиэль на мысе у Грабовой бухты, то у него само собой вырвалось:
- Позволь прежде поговорить с тобой!
- Хорошо, идем, - Иорвет согласно наклонил голову и сделал приглашающий жест, понимая, что его товарищ просит именно о личной беседе.
Вот только не совсем представлял, что сможет ему сказать сейчас в ответ на возможные вопросы Эасниллена. А ведь Киаран не единственный, у кого они будут!
Однако бригадир не коснулся новых распоряжений прямо, начав издалека:
- Иорвет, - проникновенно обратился к командиру скоя*таэль, останавливаясь у ручья, - я хотел бы объясниться по поводу моего появления на хуторе…
- А стоит ли? – ровно поинтересовался старший эльф, присаживаясь на голый остов давно поваленного дерева. – Ты вполне наглядно продемонстрировал, что больше не доверяешь моим словам. Я буду учитывать это впредь.
- Нет, Иорвет, все совсем не так! – Киаран задохнулся, как от удара в грудь. Он шагнул вперед, ищуще заглядывая в непроницаемое лицо старшего друга, и заговорил с искренней болью, горячо и рьяно. – Не тебе я не верю, брат, а людям! Они понимают лишь язык силы, язык стрел, огня и стали, а любая попытка договориться, сосуществовать честно, по-доброму – для них означает лишь слабость, которой следует пользоваться! То, что сегодня мы помогли им или вчера что-то сделали вместе, не помешает им завтра воткнуть нам нож в спину и со смехом наблюдать за мучениями! Они гнилы по своей природе, используют, обманут, растопчут и смешают с нечистотами даже не ради какой-то цели, а ради своего грязного сиюминутного удовольствия!
На последних словах Иорвет резко вскинул на разгорячившегося товарища острый взгляд, но тот не обратил на это внимания, торопясь договорить.
- А ты пошел к ним один! И задержался так долго… Я нарушил приказ, потому что боялся за тебя, брат! Боялся, что найду твое тело в петле, - кто из наших врагов упустил бы такой шанс нанести удар по скоя*таэлям!
Иорвет с усилием тяжело повел плечами и терпеливо возразил:
- Киаран, я пошел на встречу один, потому что знал, что нынче мне ничего не угрожает от этого темерца, - он указал на очевидное. – Как видишь, кое-кто шансом все-таки не воспользовался.
Вместо того, чтобы успокоить сверх меры взволнованного эльфа, заявление командира наоборот подлило масла в огонь, Киаран в отчаянии затряс головой:
- Это-то и пугает! Чем радушнее человек, тем опаснее ловушка. Иорвет, опомнись, это Темерский Пес! Не говоря уж о том, что люди вообще меняют свои решения быстрее, чем листья поворачиваются под ветром! Их единственное правило – их собственные гнусные позывы, в чем мы не раз убеждались! Неужели я сегодня должен напоминать об этом тебе?
В своем порыве он не заметил, как вдруг судорожно сжались пальцы внимательно слушавшего его эльфа, так что жалобно скрипнула потертая кожа на перчатках, зато увидел, как отчего-то в единый миг закаменело лицо того, кого он называл братом, и острая боль снова прошила грудь. Иорвет поднялся, заговорив со сдержанной мягкостью, но Киаран понял, что предпочел бы вовсе немыслимое, - чтобы товарищ и командир прямо и грубо ударил его сейчас вместо подобного отстраненного спокойствия.
- Нет, пожалуй, это излишне, - качнул головой старший скоя*таэль. - Я прекрасно понимаю, чего ты опасаешься, но разве ты сам не сознаешь очевидного противоречия в своих словах? Ты говоришь, что веришь мне, а не людям, однако мои решения как командира так или иначе уже связаны с людьми. И будут связаны с ними, в том числе конкретно с Верноном Роше. Если ты станешь оспаривать каждое из них, то куда это нас заведет?
Киаран встретился с ним глазами, после чего на долгую минуту спрятал лицо в ладонях, не в силах хоть как-то выразить объявший его после этого взгляда внутренний шторм, мешанину эмоций и ощущений из горечи и страдания.
- Не беспокойся, брат, - с печальной улыбкой заверил командира эльф, отняв наконец руки от лица, - я приму любое твое решение: ты знаешь, я никогда не предам тебя. Я тоже понимаю, что мы вынуждены идти на многие уступки перед своей совестью и принципами, чтобы выжить и иметь возможность продолжить нашу борьбу… И все же, я попрошу тебя не забывать об осторожности: если уж мне невыносимо омерзительно такое братание с одним из наших убийц, то вряд ли оно найдет понимание и среди остальных!
Иорвету оставалось только молча принять этот совет, потому что возражений у него в запасе не имелось. Всю сложность постепенно вырисовывающегося плана он кристально четко осознавал в подробностях и без подсказок.
Краткий и скомканный разговор обоим эльфам дался нелегко и оставил после себя еще более гнетущий осадок. Осознание того, насколько отдалился от него названный брат, как совершенно незаметно между ними выросла стена, за которой видят уже не друга, а подчиненного, мучительно терзало Киарана. Ему казалось, что Иорвет пытается отстраниться от него еще дальше, и он был в своих подозрениях не так уж неправ.
После возвращения от Роше главу скоя*таэлей не только тревожило задуманное примирение «белок» с самым ярым и успешным из их преследователей, но и одолевали навязчивые мысли, от которых никак не получалось избавиться. Вдобавок к прежнему привычному страху, что его позор раскроется и станет всеобщим достоянием, тем самым окончательно похоронив его авторитет и репутацию Грозы Севера, - пышным цветом расцвели исподволь грызшие душу сомнения, а что если это уже произошло, и тайна давно не тайна по крайней мере для Киарана, и молчит бригадир лишь из-за своей беззаветной преданности? Ведь Киаран сам был тогда на барке. Так чем как не этим знанием может объясняться внезапная паника за командира у всегда безупречно исполнительного помощника? Да и кое-какие обороты в его речи вполне могли означать именно насилие, только товарищ не решался все же называть вещи прямо… Впрочем, был и другой вариант, о котором тоже никак не выходило не думать, после того как о таком запросто обмолвился Роше – что «главный ушастый стерв» был не единственной жертвой ублюдков.
Разумеется, то, что dh*oine творили с женщинами aen seidhe – ни для кого секретом не являлось, и несчастная невеста юного друга Седрика под Флотзамом была всего лишь одной из многих. Полноте, dh*oine по-скотски относились и к собственным женщинам, так что уж говорить об оказавшихся в их полной власти чужих! Но даже после случившегося с ним самим, для Иорвета стало чудовищным откровением то, что что-то подобное могли свободно учинять и над пленными мужчинами, а ведь Роше говорил об этом как о чем-то вполне обыденном и очевидном. Так сколько его товарищей ушли в посмертие не только изуродованными, искалеченными, но еще и опозоренными самым гнусным способом? И что если Киаран имел в виду не командира, а невольно поддался непередаваемым впечатлениям о личном опыте плена?
Плена, причиной которого стали ошибочные решения Иорвета, его опрометчивая уверенность в договоре со свалившимся невесть откуда Убийцей Королей и еще более наивная надежда на Саскию. О да, у Киарана были веские основания сомневаться в командире и его распоряжениях!
Вот только как бы не изводили его догадки и подозрения, идеального решения у этой задачи попросту не имелось, и дело было совсем не в том, что Иорветом вдруг овладели малодушие, трусость или безразличие к метаниям товарища, хотя одно лишь побуждение заставить себя говорить с ним откровеннее, как-то прояснить сомнительные моменты, вплотную подводило Иорвета опасным границам его хваленой силы воли. Главный вопрос все-таки был в том, что это могли бы быть за откровения. К чему? Он себе-то помочь не мог, каждый раз цепляясь за благородно подставленное Роше плечо! А попытка подробнее объяснить свои отношения с темерцем, обозначить причину доверия к этому человеку и как-то передать словами столь ценные ощущения покоя и надежности, которые испытывал лидер скоя*таэлей рядом с теперь уж точно бывшим врагом – наверняка привели бы только к тому, что Киаран окончательно уверился бы в абсолютном безумии своего командира.
Поэтому Иорвету оставалось лишь держать лицо под направленным на него пристальным изматывающим вниманием: обиды можно и пережить, сейчас важнее выжить буквально, а для этого достаточно и исполнения приказов.
Зато поступок Киарана, его отношение, - действительно прекрасно показали, какие аргументы своего главы «белки» в лучшем случае попросту не услышат. Между тем время поджимало: все же, провести по охваченной войной территории большой отряд, да еще обремененный женщинами и маленькими детьми, это совсем не то, что проскользнуть в назначенное место опытной диверсионной группой. Нет, на случай, если Роше не удастся договориться относительно пристанища для беженцев-нелюдей, Иорвет держал в уме отряды, которые были рассредоточены в Элландере, - тем более, что Велен вот-вот грозил стать очень жарким местечком и болтаться в кипящем котле между наступающими реданцами, нильфгаардцами, темерцами и прочими столь же «миролюбивыми» ребятами в любом случае было бы самоубийством, - однако упустить шанс по собственной глупости и банально разминуться с Роше стало бы непростительно.
А ждать отряды Фэнгиля, Ярлиссы и Солейвира не имело смысла, добраться под Анхор из Элландера они все равно не успевали ни при каком допущении, о чем Иорвет прямо сказал встревоженным бригадирам, у кого вышло прибыть вовремя, прежде чем объявить наконец общий сбор:
- Этот вопрос касается всех, но решать его необходимо прямо сейчас, немедля.
Его слова хорошо слышали те, кто стоял с краю оврага, они оборачивались на приближающихся командиров с тщательно скрываемым страхом в глазах. Пройдя в относительный центр толпы к скользкому серому валуну, Иорвет встал к нему спиной и оглядел собравшихся в глубоком логе эльфов.
- Итак, - начал он спокойным и звучным голосом, - я собрал вас потому, что у меня есть важные новости, от которых зависят наши дальнейшие действия. Несколько дней назад я встречался с руководителем темерских партизан Верноном Роше…
По рядам эльфов с редким вкраплением краснолюдов и низушков прошелся нестройный шепоток: кого-то удивлял сам факт встречи с убийцей нелюдей, кого-то невозмутимый тон, которым о ней было сказано, - как-то мало походило, что предводитель «белок» собирается торжественно объявить о своей победе, а кому-то пришлось и растолковывать, что за человека назвал командир. Понятно, что среди недавних реданцев на слуху были имена «своих» охотников.
- …и мы заключили с ним предварительное соглашение, - тем временем так же бесстрастно договорил Иорвет, – о взаимном ненападении.
Гул по толпе стал громче, пока, правда, лишь растерянный и недоуменный.
- Мы не трогаем темерцев, темерцы не трогают нас, - предельно конкретно обозначил Иорвет, чуть повышая голос, чтобы перекрывать нарастающий шум. – Мне нужно объяснять мотивы этого договора? Людям сейчас не до остатков скоя*таэлей, нордлингов давит их старый, куда более сильный враг. Но и нас окружают одни враги, а мы слишком слабы, чтобы дать всем достойный отпор. Любая случайная стычка на лесной тропинке – это непоправимые, а главное, напрасные потери для нас. Потери, которых мы с Роше договорились избегать! Надеюсь, это понятно.
Сбитые с толку его напором «белки» ошарашенно переглядывались, опускали головы или разводили руками - даже самые непримиримые рады были бы возразить, возмутиться, но звучало бы оно довольно жалко, и они сами понимали это..
- Люди все равно договорятся между собой, а потом опять возьмутся за нас, - мрачно бросил Лиам в сторону.
- До этого «потом» еще нужно дожить, - устало возразила ему Иирмиэль, после чего спор затух, так и не начавшись: только сегодня утром в лагере похоронили пятерых, а трое из них были дети...
- Сдержат ли люди свое обещание? – задумчиво спросила в пространство Верноссиэль, на которой была одна из переправ у Оксенфурта, а значит, одна из жизненно важных тонюсеньких линий, по которой скоя*таэли переправляли из Новиграда скудное продовольствие и какое-никакое оружие от поставщиков со Дна.
- Сдержат, - холодно и жестко уверил Иорвет, вскидывая подбородок, и бросил на кон главную карту, - потому что нам предлагают куда больше…
Повисла напряженная томительная тишина.
- Нам предлагают сотрудничество, - резким ударом разбил ее Иорвет.
Некоторое время ничего не происходило, тишина стала поистине мертвой. Казалось, что на целую долгую минуту даже вода в сыром подлеске перестала капать, а потом безмолвие взорвалось, расплескав вокруг жгучие ярость и негодование. «Белки» пришли в исступление, многие в неистовстве хватались за оружие, гневные выкрики сливались в общий угрожающий рев, так что многие из тех, кто только недавно был вынужден присоединиться к лесным братьям, невольно подались назад, за пределы собрания и поближе к лесу.
Единственный, кто оставался бесстрастным, Иорвет дождался момента, когда буйство достигнет пика, и вскинул правую руку, снова призывая ко вниманию. Обвел взглядом ожесточившиеся лица и, после того как скоя*таэли неохотно притихли, коротко и жестко уведомил:
- Я договорю.
Никто не рискнул его перебить, и эльф удовлетворенно кивнул.
- На данном этапе сотрудничество содержит два предложения, - руку он так и не опустил, жестами подчеркивая обозначаемые цифры. – Первое я уже озвучил. Сверх него, при условии, что скоя*таэли станут впредь нападать только на нильфгаардцев, темерцы поделятся с нами провизией и прочим необходимым.
- Браво, Иорвет! – воспользовавшись незначительной паузой, первым высказался белый от бешенства Мейлианлиль, что было неудивительно: и без того вспыльчивый, после гибели брата в Вергене он не очень хорошо себя контролировал. – Ты предлагаешь нам объединиться с врагами и вместе с ними воевать против бывших союзников?
- Нильфгаард, - хладнокровно возразил Иорвет, и его богатый тонами и обертонами баритон был отчетливо слышен каждому из собравшихся, - такой же наш враг, как и прочие, даже еще страшнее, потому что самый сильный. У кого-то есть на этот счет иллюзии?
Он иронично хмыкнул и выразительно указал на прикрытую платком щеку со шрамом и пустую глазницу.
- Последняя помойная шавка знает, как Нильфгаард обошелся с теми, кто присягал им и сражался под одними знаменами! – сочащийся ядом голос бывшего офицера «Врихедд» зазвенел в холодном воздухе. – А на примере Вергена все видели, как нильфгаардцы поступают с теми, кто не сдается безоговорочно. Нынче Империя уже считает Север своим, и она ооочень не любит, когда что-то не соответствует установленному ею порядку! Скоя*таэли же нарушают этот порядок уже тем, что до сих пор живы!
Иорвет сделал паузу, вглядываясь в каждого из напряженных, мрачных и насупленных «белок», и когда никто из них ему не возразил, горько усмехнулся:
- Что-то я не слышал, чтобы в Лирии, или Аэдирне, или Синих Горах Каэдвена, прочно занимающие эти территории нильфгаардцы объявили хотя бы об амнистии для скоя*таэлей! Хотя бы при условии сложить оружие и дружно заняться выращиванием редиски… Так что не питайте напрасных иллюзий, братья и сестры, у нильфгаардского коменданта нас ждет точно такая же веревка, как и у любого нордлинга. Я просто предлагаю исключить пока из этого обширного списка темерцев…
- Ты! – болезненно вскинув голову, почти вплотную к командиру подступила Ниенорр, лихорадочно сверкая воспаленными глазами. – Ты предлагаешь нам теперь наняться в темерскую армию вместо нильфгаардской за… за… за еду!
- Было бы куда наниматься, - проворчал в бороду на весь овраг Хагс, - и было бы кого нанимать! А пожрать бы не мешало даже самым ебанутым бабам…
- Нет, - со всей отпущенной ему выдержкой Иорвет заглянул в глаза глубоко беременной эльфке. - Ни о каком вступлении в армию Темерии речи не идет.
Он благодарно кивнул Лиаму, увлекшему женщину к себе назад: совсем уже поздний, нежданный и непредсказуемый «вергенский сюрприз», по крайней мере, оттягивал на себя неистовую энергию этой пары, но просчитать реакцию соратников, сходящих с ума от беспокойства за будущего ребенка, стало труднее.
- Буде возникнет такая надобность, - снова повысил голос Иорвет, обращаясь к собранию, - все совместные операции будут обсуждаться отдельно. Зато первую партию провианта мы сможем получить уже через неделю.
Среди скоя*таэлей опять прокатился глухой рокот – голод жуткий противник, куда страшнее нильфгаардцев, охотников и фанатиков вместе взятых, он безжалостно выматывает даже самого стойкого. На лицах окружавших целительницу Иирмиэль беженок вовсе застыла отчаянная решимость, их уговаривать пойти на уступки dh*oine не нужно было, возможность получить хлеб перекрывала все остальные соображения.
- Ты говорил о двух условиях, - напомнила осторожная Верноссиэль.
- Да, было два предложения, - ненавязчиво поправил ее командир, вновь обращаясь ко всем присутствующим. – Не секрет, что на сегодня среди нас хватает тех, кто при всем желании не может взять в руки оружие, кто в принципе не приспособлен к образу жизни скоя*таэлей… И даже тех, кто ни за что не стал бы связываться с «белками» и нашей борьбой, если бы добрые соседи не принялись вдруг поджаривать им пятки и отрезать уши.
На последнюю резкую и саркастичную, зато правдивую характеристику кто-то хмыкнул, кто-то зло хохотнул, а изуродованный новиградскими подонками Фаэлар гневно вздернул подбородок, до белизны костяшек вцепившись в рукоять меча. Его миролюбие скромного музыканта и впрямь осталось там же, где и отрубленные уши.
- Второе предложение касается в первую очередь их, - продолжил между тем Иорвет. – Роше согласен попробовать договориться с семьей маленькой королевы, чтобы они открыто приняли на своих землях беженцев. Не всех, не сразу, и, говорю прямо, речь не идет об убежище на всем готовом. Наступает весна и там нужны рабочие руки, поэтому владельцу земли плевать на длину ушей, бород и прочие особенности телосложения.
Теперь глава «белок», игнорируя беспорядочные выкрики, обращался конкретно к тем, кто пользовался наибольшим уважением и влиянием в общине из бывших оседлых нелюдей, большинство из которых все же старались держаться особняком от бойцов-скоя*таэлей.
- Вы гоните нас!
- Нет, это предложение не значит, что я хочу избавиться от обузы! Но будем честными, ситуация сейчас катастрофическая, и отправив хотя бы в относительную безопасность самых слабых и уязвимых, скоя*таэли смогут вернуть отрядам определенную мобильность. Тем самым снизится риск, что нас обнаружат и уничтожат. Снизится нагрузка по обеспечению пропитанием и лекарствами, да... И это приемлемый выход для тех, кто попал к нам случайно или связался с «белками» только из большой нужды, чтобы выжить. Вы знаете, что я никого не держу насильно и не заставляю сражаться за себя…
- Хорош выход – чистить баронский нужник за кусок хлеба!
- Зато он у нас будет! – злобно заткнула недовольного краснолюда одна из эльфок, кутавшаяся в когда-то богатую, а сейчас рваную и грязную шаль.
- Вот и утешай себя этим, когда тебя будут трахать во все дырки плоскоухие скоты!
- Нет, - терпеливо повторял Иорвет, - это не значит, что скоя*таэли бросят своих собратьев на произвол судьбы! Мы отправим с группой нескольких замаскированных бойцов, которые будут следить за обстановкой и связываться с нами…
- Я не понял, - вперед протолкался Леско Силвезтер, - ты хочешь отправить нас к этому барону Роше как шпионов? Или заложников?
- Если бы Роше были нужны заложники, - сухо отрезал Иорвет, - я бы отправился к людям сам. Dh*oine давно зарятся на мою голову.
- Вот именно! – сквозь зубы бросил Мейлианлиль. – Нет, эти-то изнеженные курицы могут идти, куда захотят, хоть прям сию минуту… Но вот мне все-таки хотелось бы уточнить: с чего такая благотворительность от того, кто развешивал нас по сукам, как ленты на Майское дерево?
- Странный вопрос для того, кто не слеп и не глух, - Иорвет пожал плечами и с кривой усмешкой оглядел взбудораженных, недобро хмурившихся «белок». – Помнится, на Совете в Вергене достославный Ярпен Зигрин с присущим его расе красноречием сравнил скоя*таэлей с палкой в говне, за которую рады схватиться в драке… Пусть так! Вы прекрасно знаете, что происходит сейчас вокруг: Нильфгаардская Империя методично перемалывает остатки северных королевств, поэтому Темерский Пёс обратился к нам. Ему нужна любая поддержка, какую он только может найти, и он достаточно упорен, поэтому либо разобьет своего врага, либо умрет. Только надо же какая закавыка, сравнение с палкой и говном работает в обе стороны! Да, мы можем отказаться от предложенного союза и постоять в сторонке, однако что мы этим приобретем? Ничего, кроме возможности гордо сдохнуть! Если темерцы отобьются, они снова возьмутся за скоя*таэлей, а если на этих землях утвердится Империя, то, как я уже сказал, следом они тоже примутся уничтожать нас и смогут сделать это куда эффективнее, чем разрозненные варвары Севера. Да, мы готовы к смерти. Все мы однажды сделали свой выбор - лучше умереть, чем стать рабами людей. Но все же своим именем и девизом мы выбрали «Свободу», а не «Смерть»! Мы не должны забывать, ради чего мы взялись за оружие. Не из мести, не из жажды крови, пусть нас и называют извергами, безумными мясниками и бандитами… Мы сражаемся за наше достоинство! За право жить с гордо поднятой головой и жить в мире! Вот наша цель, и я буду бороться за нее любым из возможных способов. Сейчас, пока чаша весов в людской войне ещё колеблется, мы можем вмешаться и обратить ситуацию в свою пользу. Я не предлагаю поверить людям - я предлагаю воспользоваться их раздорами ради достижения нашей цели. Да, я говорю совсем не о хрустальных замках в благословенной земле, я предлагаю нам поднять замаранную палку… Да, это Вернон Роше, и каждый знает, кто он такой. Охотник. В недалеком прошлом командир подразделения, специально созданного для «усмирения» последних свободных представителей Старших рас. Но никто не слышал, чтобы Вернон Роше запятнал себя обманом или предательством союзников. Так получилось, что сегодня мы можем стать ими, и, если темерцы выиграют, люди просто не смогут не считаться с нами. Ради собственной безопасности людям придётся признать нас равными себе и уважать нашу свободу. А если проиграют, то заключив такой договор, мы все равно рискуем не больше обычного. Участие в боях - это наша повседневная жизнь, а темерцы хотят от нас только лишь того, что мы и так делаем без их просьб, убивая dh*oine. Но будет очень неплохо, если добыча пищи, лекарств, оружия при этом не будет зависеть от военной фортуны! Всё, что нам нужно, мы получим здесь и сейчас, как гарантию того, что обман никому не будет выгоден. Как только одна из сторон не выполнит свои обязательства - сотрудничеству придет конец. Я предлагаю не предательство наших идеалов, а способ сохранить как можно больше наших жизней, чтобы продолжить борьбу за них!
Иорвет говорил резко, обрывисто и жестко, а завершая речь, с силой рубанул ребром ладони по другой. Киаран, старавшийся все собрание держаться в отдалении, окинул взглядом примолкший, напряженно внимающий командиру разношерстный народ от подобравшихся «белок» до остервенело расчесывающего бороду старосту беженцев, и улыбнулся с затаенной печалью, - ну вот и все, брат, теперь они снова готовы без раздумий идти за тобой хоть к Темерскому Псу, хоть прямиком в Седнину Бездну, и сделают все, что ты хочешь… Веди.