Глава XXI. Новая цель
Итак, друзья узнали, что Филипп бежал от Ван дер Миля. Возможно, он до сих пор находится в Эдинбурге, но чем больше времени прошло с момента его бегства, тем с меньшей определённостью можно указать место, где он может находиться. Быть может, он уже покинул не только Шотландию, но и в целом Британские острова, он может оказаться на материке в любой из европейских стран, как во Франции, так и в Голландии, или в Испании, в Италии, в Португалии, да мало ли где!
Арамис, конечно, имел свои каналы получения сведений, но не мог же он объявить розыск человека, внешностью в точности совпадающего с Королём Франции. От таких розысков вреда могло быть больше, чем пользы. Кроме того, в любой миг Филипп мог объявиться официально. Предупреждать информаторов, чтобы они следили за тем, не объявится ли где-нибудь в Европе брат-близнец французского Короля также было бы бессмысленным. Если бы такое произошло, об этом стало бы известно, если же такого не произойдёт, то любые слухи о такой возможности излишни и вредны, а то и крайне опасны. Если мир будет ожидать такого события, французским Королём может объявить себя простой самозванец, даже не имеющий никакого сходства с Людовиком XIV.
Прежде всего, д’Артаньян решил отправить Сюзанну в безопасное место. Таким местом ему представлялось соседнее с Монквилем селение, где находились в настоящее время Агнесса Кэмпбэлл, тётушка мисс Грефтон и Базен, если он ещё был жив. Арамис нашёл надёжных людей для сопровождения Сюзанны Кампредон к месту назначения.
— Д’Артаньян, почему мы должны расстаться? — спросила Сюзанна. — Я мешаю вам в ваших делах?
— Сюзанна, нам предстоит важное дело, я не буду скрывать, это дело государственной важности, — ответил д’Артаньян. — При всём прочем это дело опасное, и я не могу вами рисковать! Я и без того уже чуть было не потерял вас. Я этого не переживу.
— Но я, быть может, буду вам полезна? — спросила Сюзанна.
— Дорогая моя, вы будете мне чрезвычайно полезны, если будете находиться в полной безопасности как можно дальше от тех негодяев, с которыми нам, вероятно, предстоит скрестить шпаги, — горячо ответил д’Артаньян.
— Я боюсь, что мы расстаёмся навсегда, мой милый капитан, — печально проговорила Сюзанна.
— Глупости, тысяча чертей! — воскликнул д’Артаньян. — Я не собираюсь умирать, во всяком случае в ближайшие несколько лет. С тех пор, как я как бы погиб, и в тот же самый миг, когда я обрёл вас, я особенно полюбил жизнь! Чёрт возьми, я люблю вас, и я намерен жениться на вас, дорогая Сюзанна! Согласитесь, было бы невежливо с моей стороны погибнуть после того, как я, как видите, сделал вам предложение, которое, надеюсь, вы примете с благосклонностью?
— Я согласна, Шарль, и если моё согласие хоть как-то сможет защитить вас, знайте, что я согласна тысячу раз! — ответила Сюзанна.
— Ещё как защитит, ого! Клянусь своей шпагой, ваше согласие прибавит мне сил, а, следовательно, я буду неуязвим для шпаг и пуль врага! — ответил д’Артаньян. — Всё же на случай, если я буду убит, знайте, что я был убит счастливым, зная, что вы меня любите и прольёте по мне пару-другую слезинок. Вот только жаль, что всё наследство, которое я мог бы вам оставить сгорело к чертям. Но мои друзья не оставят в нищете вдову Шарля д’Артаньяна!
— Я не собираюсь становиться вдовой, не став супругой, дорогой Шарль! — воскликнула Сюзанна. — Возвращайтесь живым и здоровым, мой рыцарь, вы не пожалеете об этом!
— Будь я проклят, если не поступлю именно так, как вы советуете! — ответил д’Артаньян. — Если десять минут назад я ещё сомневался, то теперь полностью убеждён, что мне следует ещё пожить некоторое время, чтобы вернуться к вам и провести с вами, дорогая Сюзанна, несколько счастливых лет.
— Лучше несколько десятков счастливых лет! — воскликнула Сюзанна.
— О, дорогая моя! — улыбнулся д’Артаньян. — Ни один солдат не строит такие далеко идущие планы, а я – солдат до мозга костей!
В этот момент в комнату вошёл Арамис, возвратившийся после встречи со своими агентами.
— Друзья мои, я могу сообщить кое-какие известия, а насколько они будут полезными, судите сами, — сказал он. — Ван дер Миль решил скрыть Филиппа в Сент-Джайлсе, в одной из запирающейся келий. У него свояк служит в этом соборе. Он был убеждён, что Филипп никуда не денется из-под опеки этого родственника. Судя по всему, Ван дер Миль сильно дорожил своим пленником и очень доверял своему свояку, а также верил в надёжность запоров. Действительно, на двери имелся засов, запирающийся снаружи. На окнах имеются решётки. Вечером Филиппа покормили ужином, наутро комната была пуста. Засов был по-прежнему закрыт, но если Филиппу удалось каким-то образом изнутри открыть его, нет ничего удивительного, что он его закрыл, чтобы его исчезновение не сразу обнаружили. Свояк сообщил Ван дер Милю, что не понимает, каким образом Филиппу удалось убежать. У них был спор на повышенных тонах, но в конце концов Ван дер Миль поверил своему свояку и оставил его в покое.
— Это чрезвычайно интересные сведения, Арамис, но пока не слишком полезные для нас, — сказал Атос.
— Дальнейшие сведения не утешительны, — продолжал Арамис. — Есть весьма существенные основания полагать, что он отплыл на материк. Несколько людей, похожих по описанию на Филиппа, отплыли на различных кораблях, отправляющихся в разные места. Два наиболее вероятных места, куда направился Филипп, это Франция и Голландия. С учётом того, что Король с большой вероятностью сам направится вскоре в Голландию для ведения войны, туда же может отправляться и Филипп. Но в настоящее время Король Франции направляется с войсками на Рейн для утверждения власти Франции над Эльзасом и Лотарингией. Там разыгрывается основная драма. Там же, по-видимому, окажутся и войска Голландии и её союзников. Следовательно, наше место там.
— Чёрт побери, снова война? — воскликнул д’Артаньян. — Что ж, от судьбы не уйдёшь! Я продолжаю следовать наставлениям своего батюшки, хотя его давно уже нет в живых. Единожды избрав профессией военное ремесло, трудно стать чем-то иным, кроме солдата!
— Ну, слава Богу! — отозвался Портос. — Признаться, я уже заскучал без настоящей битвы в этом тихом Монквиле. Мы неплохо размялись в морском бою, но это всё не то, что требуется настоящему мушкетёру!
— В последние годы я не ищу случая для сражений, — грустно сказал Атос, — но и не собираюсь их избегать. Если необходимо драться, значит, будем драться.
— Признаюсь, друзья мои, словом, устным и письменным, подчас можно сделать гораздо больше, чем шпагой, — продолжал Арамис. — Но бывает и так, что слово, подкрепленное хорошим ударом шпаги, действует быстрее и убедительнее. Впрочем, ведь наша основная цель не содействие успеху военных операций Франции, а предотвращение краха монархии из-за появления и активных действий второго претендента на трон. Нельзя заранее сказать, что именно нам предстоит делать, сражаться, или заниматься дипломатией. Однако надо быть готовым ко всему. Поэтому вооружимся как следует и отправимся на другом корабле, который по сути точная копия «Грифона», на Родину.
Глава XXII. Несколько слов о Лотарингии
Автор должен напомнить нашим дорогим читателям, что Лотарингия была вечным камнем преткновения для французского трона, и Людовик XIV решился, наконец, убрать этот камень со своей дороги. Ещё во времена династии Валуа, начиная с Генриха II, лотарингский дом претендовал на место, которое ему никто не собирался отдавать. Главы лотарингского дома, как правило, получали имя Карл, но встречались среди них и Генрихи, а родовое имя их было Гизы. Вследствие женитьбы юного Дофина Франциска на Марии Стюарт, этот дом вплотную приблизился к трону, поскольку мать Марии была Марией де Гиз, и этим всё сказано. Королева Мария Медичи, овдовев вследствие несчастного случая с её супругом Королём Генрихом II на турнире, где обломок копья его противника Монтгомери вошёл ему в глаз, поспешила устранить от власти всех любимцев своего мужа, которые её притесняли. Она немедленно отняла все драгоценности у Дианы де Пуатье, которые подарил ей Генрих II, и удалила её от двора, а вслед за ней выставила из Парижа коннетабля Анна де Монморанси, Короля Антуана Наваррского, а также всех прочих друзей покойного Короля, которые при его жизни оттесняли её на вторые роли. Для противостояния с ними она приблизила к себе Герцога де Гиза, а также кардинала Лотарингского и другую родню, которая теперь стала роднёй правящей Королевы, супруги юного Короля. Екатерина Медичи ошибочно полагала, что для начала ей всего важнее с помощью и при поддержке Гизов избавиться от других своих врагов, а уж Гизов она сумеет приструнить, если это понадобится. Но она ошиблась насчёт них: Гизы стали стремительно увеличивать своё значение и сосредотачивать свою власть в руках своей семьи настолько, что уже вскоре считали себя вправе претендовать на французский трон, считая лотарингский клан более значительный, чем клан Бурбонов, однако, с неохотой признавали первенство за домом Валуа. Поскольку у Екатерины Медичи было четверо сыновей, никто не ожидал смены династии. Однако, все четверо умерли, не оставив законных наследников мужского пола. Юный Франциск II, женатый на Марии Стюарт, имеющей прямое отношение к Гизам по материнской линии, скончался в раннем возрасте, что было ожидаемо в связи с его болезненностью ещё с раннего детства, поэтому нет ничего удивительного в том, что он не оставил после себя наследника. Следующий сын Екатерины Медичи, Карл IX, имевший незаконных детей, всё-таки не успел оставить законного наследника, что было уже плохим предзнаменованием. Воcшедший вслед за братом на трон Генрих III не любил женщин, отдавая предпочтение своим миньонам, что расшатало династию, так как и он не оставил наследника. В довершение всех зол, младший сын, Франсуа, умер молодым, так и не дождавшись своей очереди на трон, хотя многим, в том числе и ему, уже казалось, что изначально столь сомнительная возможность стать Королём при наличии трех старших братьев, уже стала для него и не столь уж несбыточной. При всех этих переходах власти Гизы стремились захватить трон Франции для себя, что было причиной многих гражданских войн и бунтов. Используя как рычаг, религиозные распри и опираясь в своей борьбе на поддержку других католических государств, а также Папы и кардиналов, как в своей стране, так и в соседних странах, Гизы были постоянной угрозой трону. Однако, судьба распорядилась по-иному, и после убийства Генриха III, последнего сына Королевы, трон Франции перешел Генриху Наваррскому, супругу дочери Екатерины Медичи Маргариты, который под именем Генрих IV основал новую династию, династию Бурбонов. Легко представить злость Гизов и их ненависть ко всей династии, которая опередила их в этой извечной гонке. Людовик XIV, внук Генриха IV, а, следовательно, третий представитель династии Бурбонов, унаследовал не только корону Франции, но и вечного врага этой короны в лице строптивых герцогов, кардиналов и аббатов из семейства Гизов, то есть весь лотарингский дом.
Таким образом, герцога Лотарингского следовало укоротить, Лотарингию навсегда лишить той самостоятельности, которую она получила от Карла V, поделившего свою империю между своими сыновьями. Эльзас, территория, примыкающая к Лотарингии, также был склонен к сепаратизму, что порождало нескончаемые противоречия как на самой этой земле, так и в близлежащих землях.
После того, как Людовик XIV лишил господина Фуке его независимости, приобретя остров-крепость Бель-Иль, поход на Эльзас и Лотарингию был неизбежен. Если при Генрихе IV и при Людовике XIII королевская власть во Франции ещё недостаточно окрепла, чтобы можно было упорядочить и навсегда закрепить эти мятежные земли в качестве неотъемлемой части Франции, то при Людовике XIV во многом благодаря усилию Кольбера и де Тюренна Король Франции уже обладал достаточной военной силой и политической властью, чтобы решить, наконец, этот вопрос окончательно.
Голландская война разгорелась в 1672—1678 годах. Нашими союзниками были Англия, Швеция, Кёльн и Мюнстер, а нашими врагами — Голландия, Испания, Габсбургская монархия и Бранденбург. К этому времени Эльзас и Лотарингия формально уже были под рукой Короля Франции, но мятежные Гизы продолжали свои интриги, как дипломатическим путём, так и военным, имея целью, используя приграничное расположение своих земель, балансировать между Францией и Габсбургской монархией, а также вовлекать в эти игры Испанию и Голландию. Поскольку эти земли были слишком привлекательны по их стратегическому положению, ни одна из стран, получившая предложение военного и экономического союза, не оставалась равнодушной к такому предложению, хотя в итоге ни одна из подобных авантюр не увенчалась ожидаемым успехом.
Очевидной опасностью было присутствие на этой территории Филиппа. Если бы Герцог Лотарингский захватил его, он мог бы либо объявить о пленении Короля Франции, что способствовало бы усилению военной помощи со стороны наших врагов, либо попытаться посадить Филиппа на французский трон, чтобы сделать из него послушного проводника собственных интересов. Вероятно, могла возникнуть и иная интрига, но в любом случае ничего хорошего такая ситуация для Франции не сулила.
Между тем, правительство Голландии открыто потешалось над Людовиком XIV, публикуя и распространяя всевозможные пасквили на него. После того, как Людовик объявил себя Королем-Солнцем, голландцы выпустили монету с Иисусом Навиным, который, как известно, согласно Ветхому Завету, остановил своим велением движение Солнца. Тем самым Голландия как бы намекала, что она сильней Франции и может остановить Людовика в его территориальных планах.
Причины идеологического противостояния Голландии и Франции крылись, разумеется, в различии религий. Тогда как Франция избавилась, в основном, от гугенотов, и превратилась целиком в католическое государство, Голландия сохраняла своей основной религией протестантизм. Это, вероятно, было одной из причин, по которой из неё исходили многочисленные пасквили на Короля Франции. Другой причиной были, разумеется, противоречивые территориальные интересы. Третьей причиной была конкуренция за господство на морях.
Англия, как известно, была также, в основном, протестантской страной, однако, сам Карл II, воспитанный при французском дворе во время своего изгнания, которое началось, когда он был ещё юным принцем, в те времена, когда Кромвель свергнул и казнил его отца, Карла I, тяготел к католичеству. Кроме того, родная сестра Карла II, принцесса Генриетта, была замужем за братом нашего Короля, Филиппом, Герцогом Орлеанским, называемым по традиции, Месье. Это замужество дало ей титул Мадам, то есть второй по значимости дамы Франции, после Королевы. Столь тесное родство двух королевских домов содействовало установлению понимания и сотрудничества. Карл II надеялся преобразовать Англию в католическую страну, поддерживал союз с Францией и также считал, что активность Голландии на океанах следует укоротить, поскольку для Англии, островного государства, гегемония на воде была жизненно необходима. К сожалению, принцесса Генриетта умерла, союз Франции с Англией постепенно стал ослабляться, но в то время, о котором мы пишем, Англия ещё была на нашей стороне, доблестный Виконт де Бражелон сражался на стороне Англии под именем капитана Батса, а английский флот поддерживал на воде наш флот в его противостоянии голландским и испанским кораблям.
Глава XXIII. Трактирщик
Перед тем, как друзья отправились во Францию на корабле по ходовым качествам являющимся точной копией «Грифона», который назывался «Пегас», произошёл занятный эпизод. В комнату, где совещались д’Артаньян и его друзья, зашёл трактирщик.
— Господа, извините, что отвлекаю вас от важных дел, — сказал он. — Сегодня утром пришёл человек, который предложил мне десять дублонов за то, что я угощу вас вином, которое он принёс. Одновременно он вручил четыре бутылки вина, с виду хорошего и запечатанного по всем правилам. Они были вот в этой самой корзине. Я, господа, сам – старый солдат, и вы мне глубоко симпатичны. Поэтому я заподозрил неладное и решил для виду согласиться, поскольку, если бы я не согласился, боюсь, он осуществил бы свои замыслы в другом трактире.
— Вы подозреваете, что это вино отравлено? — спросил Арамис.
— Думаю, что так, — ответил трактирщик. — Иначе с какой стати этот человек не предложил бы вам это вино сам? Но у меня в трактире свои правила, я не угощаю своих постояльцев вином, в котором не уверен.
— Прекрасное правило! — воскликнул Арамис. — Для поддержания этой традиции я предлагаю вам ещё десять дублонов!
— А что мне делать с теми десятью, которые я для вида взял себе? — спросил трактирщик.
— Они ваши по праву, вы их заработали своей честностью, — сказал Атос.
— Можете вы описать этого человека? — спросил д’Артаньян.
— По произношению француз, как и вы, — ответил трактирщик. — Ростом чуть ниже меня, выпуклые глаза, низкий лоб, широкие надбровные дуги, нос тонкий длинный, но ровный, прямой, верхняя губа чуть оттопырена, усы и бородка по вашей моде, как у вас.
— На правой щеке бородавка? — спросил д’Артаньян. — слева вверху не хватает двух зубов?
— Точно так, господа, — ответил трактирщик.
— Благодарю, сударь, — сказал Арамис, — держите ещё десять дублонов за информацию. Эти бутылки уничтожьте, а корзину оставьте. Не могли бы вы добыть нам четыре такие же бутыли, которые бы походили на эти как две капли воды, но содержали вполне хорошее вино?
— Я сделаю это, господа, — сказал трактирщик, забирая корзину с четырьмя бутылями.
— Тогда принесите нам их в этой же самой корзине, — ответил Арамис и вложил в руку трактирщика ещё пять дублонов.
Когда трактирщик вышел, Арамис и д’Артаньян переглянулись.
— Де Трабюсон! — сказал д’Артаньян.
— Вне всякого сомнения, — согласился Арамис. — Как несомненно и то, что это вино отравлено.
— Что это ещё за Трабюсон такой? — спросил Портос.
— Один общий знакомый, которого мы угостим вином, которое принесёт достойный трактирщик, — ответил Арамис. — Мы предложим ему его выпить и посмотрим на его реакцию.
— Где же вы его возьмёте? — спросил Портос. — Ведь его, по-видимому, и след простыл. А нам надо спешить в путь.
— Не беспокойтесь, его разыщут, — ответил Арамис. — А корабль сможет выйти в море только завтра утром.
После этого Арамис вышел из трактира, по-видимому, чтобы отдать своим агентам кое-какие распоряжения.
Глава XXIV. Вечерний гость
Вечером в комнату к друзьям постучался шотландский дворянин, по виду офицер, начальник стражи.
— Разыскали? — спросил его Арамис.
— Да, милорд, — ответил шотландец.
— Разыграли с ним ту комедию, которую я велел? — спросил Арамис.
— Точно так, милорд, — подтвердил шотландец. — Через несколько минут они будут тут.
— Благодарю! — сказал Арамис, вкладывая в руку шотландца оплату за услуги.
— Всегда к вашим услугам, монсеньор, а этого не надо, — ответил шотландец, пытаясь возвратить деньги.
— Я знаю, что вы работаете не за деньги, но это – всего лишь небольшая премия вам и вашим людям, — сказал Арамис.
Шотландец поклонился и вышел.
— Сейчас, господа, этот негодяй придёт сюда, считая себя охотником, и не подозревая, что в этой охоте он – добыча! — сказал Арамис друзьям.
Через несколько минут двери трактира отворились и в них зашла молодая весьма миловидная девушка, которая вела с собой человека, чьи глаза были закрыты чёрной повязкой.
— Сюда, сюда, дорогуша! — игриво сказала девица. — Скоро мы с тобой окажемся в моей спальне, где тебя ожидает сюрприз, которого ты так настойчиво добивался!
— Ах, я весь горю от нетерпения! — воскликнул человек.
— Осторожно, здесь порог двери, подними ногу и перешагни его, красавчик, мы уже почти пришли.
Человек подчинился, перешагнул небольшой порог так, как будто это было препятствие, высотой с хорошее бревно.
Наконец оба гостя оказались в комнате, которую занимали наши друзья.
— Мы пришли, дорогой, досчитай до десяти, мне надо слегка переодеться, после этого можешь снять повязку! — сказала девица.
Арамис кивнул ей, вложил ей в руку пару луидоров, ласково потрепал её по щеке и махнул рукой, чтобы она удалилась из комнаты.
Человек между тем начал громко считать: «Один! Два! Три! Хватит, я горю от нетерпения!»
Тут он сорвал маску и обнаружил себя в окружении Атоса, Портоса, Арамиса и д’Артаньяна.
— А где же мадемуазель? — с испугом спросил человек, озираясь по сторонам.
— Друзья мои, позвольте вам представить бывшего капитана гвардейцев господина де Трабюсона, — сказал Арамис. — Но, кажется, он не рад нашему обществу?
— Что вам от меня нужно? — спросил де перепуганный Трабюсон, с удивлением глядя на четверых людей, двое из которых были ему прекрасно знакомы, и это его вовсе не обрадовало.
— Мы устроили этот небольшой розыгрыш, чтобы отблагодарить вас за вино, которым вы угостили нас, любезный господин де Трабюсон, — ответил Арамис. — Также мы хотели бы предложить вам составить нам компанию за столом и отведать с нами этого замечательного вина. Позвольте вам представить наших друзей графа де Ла Фер и барона дю Валона. Надеюсь знакомство с ними у вас будет приятным, но непродолжительным.
— Я не пью красного вина, — сказал де Трабюсон с дрожью в голосе.
— У каждого правила есть свои исключения! — воскликнул д’Артаньян. — Неужели вы откажетесь отведать с нами то вино, которое сами выбрали для нас?
— Я дал обет не пить, — ответил де Трабюсон.
— Мы вам не верим, господин дю Трепельсон, — возразил Портос. — Подобные обеты никто в здравом уме и твёрдой памяти не даёт. А не выпить за знакомство, это, знаете ли, не очень-то вежливо!
— Моё имя де Трабюсон, — поправил несчастный.
— Будем знакомы, господин дю Трубанзон, — ответил Портос. — А я – барон дю Валон, как вы изволили слышать, и этого с вас вполне достаточно для первого знакомства.
— Теперь, когда мы познакомились, позвольте мне уйти, — взмолился де Трабюсон.
— Куда же вы торопитесь? — спросил Атос. — Давайте вместе отведаем этого чудесного вина, отметим наше знакомство и скрепим его тостом.
Он решительно отбил горлышко у первых двух бутылок и разлил вино по пяти кубкам, которые уже поджидали их согласно указанию Арамиса.
— Благодарю вас, вы пейте, а я как-нибудь после вас, — категорически отказался де Трабюсон.
— Мне кажется, господин дю Трепансон, вы решительно хотите оскорбить нас, — сказал Портос. — Как? Угостить малознакомых людей и при этом отказаться выпить с ними самому? Уж не отравлено ли это вино? Если так, то я насажу вас на эту шпагу как цыплёнка! Отвечайте же, отравлено вино или нет?
— Ну что вы! Как можно? — пролепетал де Трабюсон. — Это вино предложено вам от чистого сердца, как моим землякам.
— Тогда пейте с нами! — воскликнул д’Артаньян, протягивая де Трабюсону кубок, полный вина.
— Я не могу, я не пью, я дал обет! — протестовал де Трабюсон.
— Господин де Трипальцон, — твёрдо сказал Портос. — Либо вы выпьете этот кубок, либо вам придётся сражаться на дуэли с одним из нас, причем мы по праву оскорбленной стороны выбираем в качестве оружия шпагу.
Твёрдо зная, что в бутылях находится отравленное вино, де Трабюсон предпочёл дуэль с Арамисом. К месту предполагаемой дуэли было полчаса пути.
Через три четверти часа дело было кончено. Через час с четвертью друзья вернулись в трактир, где их поджидало вино в бутылях, которые как две капли воды были похожи на бутыли, посланные де Трабюсоном.
— За упокой жалкого скопца Дидье де Трабюсона! — провозгласил д’Артаньян.
— Упокой его душу господи, аминь, — сказал Арамис.
— И что ему не понравилось это вино? — спросил Портос. — Отличное же вино! Лучше бы он выпил с нами и шёл себе с миром.
— Его душа нашла своё окончательное прибежище, — вздохнул Атос. — Я сожалею об этой вынужденной мере, но, судя по всему, другого выхода у нас не было.
— Чтобы утешить вашу совесть, сообщаю вам, Атос, что этот человек убил лейтенанта д’Оне подлым ударом в спину, когда тот этого совсем не ожидал, — сказал Арамис и рассказал в деталях историю этого преступления.
— В таком случае, выпьем за упокой лейтенанта д’Оне, который так долго оставался неотмщённым, — сказал Атос.
— Атос, да не будьте вы таким мрачным! — сказал д’Артаньян. — Хотите я расскажу вам один забавный случай, который произошёл у меня с Кольбером?
— Я всегда рад вас выслушать, дорогой друг, — ответил Атос. — В особенности, если ваш рассказ обещает быть забавным.
— Как-то раз Король велел мне получить существенную сумму у господина Кольбера для выполнения одного деликатного поручения. Я пришёл к господину интенданту финансов с ордером на выписанную сумму, подписанную Королём. Кольбер очень любезно принял меня и предложил мне отобедать с ним, пока его клерки подготовят и принесут нужную сумму. Что же вы думаете, обед был вполне сносным, хотя я не назвал бы его роскошным! Я уже чуть было не проникся большой симпатией к господину министру, но каково же было моё удивление, когда я недосчитался в выданной мне сумме десяти пистолей. Я сказал Кольберу, что произошла какая-то ошибка, но он ответил, что всё точно. Просто он вычел из суммы, врученной мне, стоимость обеда, в котором я принял участие. Тогда я взял из выданной мне суммы ещё двадцать пистолей и возвратил их господину Кольберу со словами: «Господин министр, вы, очевидно, замечательный финансовый деятель, с чем я вас и поздравляю! В таком случае оставляю вам ещё двадцать пистолей в счет обеда у вас с моим приятелем бароном дю Валоном. О времени обеда, на который мы с ним придём, я заранее уведомлю вас!». Что вы, думаете, произошло после этого?
— Неужели он взял эти двадцать пистолей? — спросил с улыбкой Атос.
— Я думаю, что если бы он знал нашего дорогого Портоса, то попросил бы ещё двадцать пистолей! — добавил со смехом Арамис.
— В этом случае я постарался бы съесть на все пятьдесят пистолей! — расхохотался Портос.
— Вы не угадали, — ответил д’Артаньян. — Кольбер не так глуп. Он понял, что ссориться со мной опасно, однако, не мог принять эти деньги, что было бы для него унизительно. Он вернул мне мои деньги и удержанные десять пистолей со словами: «Прошу простить мне мою небольшую шутку. Я лишь хотел проверить ваше умение считать и напомнить вам, что деньги из королевской казны следует считать с особой тщательностью, и расходовать их можно только на те нужды, на которые они предназначены».
— Отвратительный скряга! — проворчал Портос. — Во всех порядочных домах дворяне угощают других дворян бесплатно! Господин Фуке в такой ситуации вернул бы вдвое или даже вдесятеро больше!
— Господин Фуке никогда не оказался бы в такой ситуации, — возразил Арамис. — Он бы осведомился, какими монетами д’Артаньян желает получить всю сумму, и предложил бы её новенькими золотыми монетами, да ещё положил бы это всё в расшитый жемчугом кошелёк стоимостью не менее десяти пистолей.
— Хорошо, что дело не дошло до того, чтобы мы с вами, д’Артаньян, пошли бы обедать к этому скряге! — воскликнул Портос. — Чувствую, что от его угощения у меня была бы изжога!
— Портос, дорогой мой! — воскликнул д’Артаньян. — Немыслимо, чтобы ваш удивительный желудок не смог переварить какую-то пищу! Мне казалось, что в этом отношении вы словно какой-то скандинавский бог, можете съесть и переварить любую приличную еду, и вся она пойдёт лишь вам на благо.
— Так оно и есть! — с гордостью ответил Портос. — Но в последнее время я замечаю, что моя скандинавская божественность слегка приутихла. Во всяком случае, мой организм не принимает морепродукты.
Полностью книгу «Д’Артаньян и Железная Маска» вы можете найти тут
Также по теме см. «Мемуары Арамиса»