Думаю, очень, очень многие сталкивались с вот этим "списыванием" собственного ребенка.
Впервые я столкнулась с ним у двери реанимации. Нет мне не рекомендовали отдать сына в детский дом, но на мой счастливый энтузиазм, о том, что мой ребенок выжил после двух инсультов, смотрели со скептическим сарказмом. "Не факт, что он Вам мама скажет"- услышала я тогда от врача.
Списывали не только моего ребенка у подруг было подобное. Одной даже пришлось сменить Москву на Санкт Петербург, поскольку только там к ее дочке со спинабифидой и гидроцефалией относились как к человеку, а не "мешку с костями, от которого ждать нечего".
Когда сын начал расти, и я увидела первые успехи, идущие в разрез с прогнозами, меня переквалифицировали в разряд прошаренных в вопросе мам. Иногда на реабилитациях я достаточно близко обсуждала с со специалистами методики работы, которые применяли они и я сама, ища в них лучшие моменты, что можно адаптировать и перенять для моего малыша. Так же с года я сама взяла в руки логопедические зонды, и особенности, и тонкости зондового да и ручного массажа, его применения, были мне весьма интересны.
Помню как-то в одном центре мне в руки попался неврологический атлас. В нем были описаны строение тела и мышц, идущие к ним нервы. Меня заинтересовала логопедическая часть. На тот момент я уже была теоретически знакома с детской физиологией, но этот атлас действительно был современный и красочно оформленный. Мимо шла руководитель центра, что знала меня. Она остановилась и заметила. "Я выложила эту книгу пол года назад. Это редкий и очень качественный учебник, ты по-моему первая, кто начал его читать. Обычно мамы если и открывают, то тут же бросают это дело." Постепенно мы с ней сблизились, она была профессионалом в области массажа и дисфагии, мне однозначно было чему у нее поучиться, что я и старалась сделать, пока еще для своего ребенка, но узость ее мышления меня поражала. Единственный класс детей, что казался ей годным для восстановления- дети моторники, после травм, с мышечным поражением по типу ДЦП. Те, что возможно, никогда не заговорят, и научить их жевать или глотать, снять с пищевого зонда уже большая удача и ответственность. Дети с нарушением процессов мышления вызывали у нее пренебрежение. Что толку возиться с ребенком с синдромом Дауна, даже улучшив его произношение, интеллекта для жизни все равно не хватит. Про малышей с аутизмом и говорить-то нечего, там психиатрия и на таких сразу можно поставить крест. Она шепталась со мной на равных, как с готовым специалистом оценивая тот или иной диагноз, хотя тогда я еще и не думала стать логопедом и мечтала лишь о восстановлении собственного ребенка. Я кожей ощущала, как меняется отношение к моему сыну, когда он начал выдавать поток бессвязных эхолалий. А еще больше мне запомнился ее удивленный взгляд, когда через месяц я сама добилась существенной динамики, работая над речью, и уменьшила объем эхолалии в несколько раз, выведя сына пусть на скудную, но собственную речь. Я рассказывала ей о применённой технике, что создала сама анализируя поведение сына, базируясь на вложенных мной в его голову знаниях. Вытягивала внешнюю речь через внутреннюю. На ее лице было такое глубинное изумление, словно я только-только открыла, что-то новое и неизведанное. Вообще весь процесс развития моего ребенка вызывал у нее большое недоумение. Она прекрасно видела с каким ребенком я пришла в их центр в два года, и с каким уходила в четыре, понимала, что проблемы у нас комплексные, но сын словно ломал ее узаконенную годами систему выявления и списывания бесперспективных детей. Он стал ребенком, что смог добиться огромных успехов, вопреки всех ожиданий. Она действительно очень сильный и опытный специалист в области логопедического массажа, и я счастлива что видела ее в деле и могла перенять ее уникальный опыт. Но именно в этот момент, я ощутила, как на моих глазах начала медленно сдвигаться система ее ценностей и пересматриваются приоритеты отношения к детским недугам.
Не смотря на все успехи, еще долгое время моего сына продолжали списывать. Замечательный тест с рисунком никак ему не давался. Мне искреннее интересно, кто создает эти тесты и почему они совершенно не учитывают детей с параличами и нарушенной моторикой. Так или иначе художественный способности моего сына сильно отставали, а анализировать его умственные успехи и знания специалисты не стремились, то ли знаний и опыта у них не хватало, то ли желания, но я привыкла слышать, о том, что все неплохо, но по рисунку сын сильно отстает. Мне не понятно, как можно давать тесты для здоровых детей детям с сенсорными нарушениями. Это то же, что вручить безрукому кисть и заставить его рисовать зубами, удивляясь неприспособленности процесса и кривизне линий. С данными детьми нужно работать в ключе ведущего мышления. К примеру, попросить описать человека словами, и на основе данного описания сделать выводы. Ребенку с эхолалией, можно дать лист бумаги и попросить записать созданный образ. Подход для анализа умственных способностей должен быть узко ориентированный на возможности формы ответа, увы, но этого нет.
Я сошла с дистанции списывания в первом классе, когда мой сын показал отличные знания и способность схватывать сложный материал. Разбираться в логических цепочках при помощи внутренней речи. Только после этого, на нас махнули рукой с пометкой, как мне сказала невролог "инсульты рассосались", а дыры и кисты на МРТ, -«Ну бывает и так, проявлений в жизни у них нет по факту, а тайны мозга до сих пор неизведанны».
Сейчас я вижу детей дислексиков, что получают подобные, слышимые мной замечания о несостоятельности теперь уже от школьных учителей, не знающих как подойти к проблеме и не желающих вникать в нее.
Каждый раз, когда мне говорили о бесперспективности моих начинаний, о сложности и не изученности нарушения, об отсутствии опыта и методик работы с такими детьми мне хотелось выть и лесть на стенки. Если не я, то никто, это четко стояло у меня в голове. Я единственная во всем этом мире, кто готов грызть гранит науки, адаптировать свои идеи на практику ежедневно добиваясь маленьких успехов, шаг за шагом, день за днем. Сейчас я пишу методику работы с детским мышлением, я первопроходец, и буду первой, кто заинтересовался данным вопросом и составил план восстановления ребенка. Ранее данную тему изучали лишь у взрослых, перенесших нарушения в работе мозга. Со взрослыми работать было проще. Специалисты опирались на остатки разрушенного мыслительного процесса, у детей весь процесс необходимо создавать с нуля, именно поэтому данная тема была крайне сложной для изучения и желающих браться за нее не было от слова совсем.
Вы пережили подобный опыт, как удавалось справляться с негативными оценками и острыми прогнозами?
Подписывайтесь на канал и ставьте лайки, буду Вам очень признательна.